← Назад к обзору

Сын

Призраки за закрытой дверью

С той ночи, когда реальность Юкио треснула и была склеена заново грубыми стежками отцовской воли, прошла неделя. Сеул жил своей обычной, суетливой жизнью: охотники ранга S зачищали подземелья, неоновые вывески Каннама слепили прохожих, а в доме семьи Сон воцарился хрупкий, почти болезненный покой.

Юкио вел себя так, словно ничего не произошло. Он выходил из душа, встряхивая мокрыми черными волосами, и на его лице снова играла та самая легкая, дерзкая улыбка, которая так злила Сухо и умиляла мать. Он стал прилежнее учиться, засиживаясь над учебниками допоздна, но при этом не забывал о своих «грешках» — пачка сигарет всё так же лежала в кармане куртки, а музыка в наушниках гремела так сильно, что её было слышно через закрытую дверь.

– Ты сегодня необычайно бодр, – заметила Ча Хэ Ин за завтраком, накладывая сыну порцию риса. – Даже не ворчишь на ранний подъем.

– Жизнь прекрасна, мам, – Юкио подмигнул ей, отправляя в рот кусок омлета. – Решил, что пора завязывать с образом депрессивного подростка. Сегодня иду гулять с парнями, вернемся поздно.

Он чувствовал на себе взгляд отца. Сон Джинву сидел напротив, изучая утреннюю газету, но Юкио знал — отец не читает. Он следит. Его присутствие ощущалось как тяжелый, невидимый груз, давящий на плечи. Печать, наложенная неделю назад, работала безупречно: Юкио больше не чувствовал того ледяного зова бездны, его мана была мертва, а татуировка на руке казалась просто рисунком.

– Будь осторожен, Юкио, – не отрываясь от газеты, произнес Джинву. Его голос был ровным, лишенным эмоций, но в нем слышалась сталь.

– Обязательно, пап, – Юкио встал из-за стола, подхватив рюкзак. – Я теперь обычный человек, помнишь? Самый безопасный парень в городе.

Он вышел, насвистывая какую-то мелодию, и только оказавшись за порогом, позволил себе глубоко выдохнуть. Его кожа всё еще помнила прикосновения отца. Каждую секунду той ночи он прокручивал в голове, как заезженную пластинку, пытаясь найти в себе ненависть. Но вместо ненависти была лишь странная, оглушающая пустота и осознание того, что между ними теперь пролегла тайна, которую не искупить никакими извинениями.

Пока Юкио проводил время с друзьями, смеясь над глупыми шутками и притворяясь нормальным, Сон Джинву медленно сходил с ума.

Величайший охотник человечества, Монарх Теней, существо, перед которым трепетали боги и демоны, оказался бессилен перед собственным разумом. Каждую ночь, едва он закрывал глаза, он возвращался в ту запечатанную комнату.

Джинву видел бледную кожу сына, покрытую каплями пота, видел его ярко-голубые глаза, в которых шок сменялся чем-то гораздо более темным и глубоким. Он чувствовал под своими пальцами пульсацию его вен, сопротивление его тела, которое в какой-то момент превратилось в покорность.

Это не должно было ему понравиться. Это было неправильно, это было преступлением против самой природы и их связи. Но Джинву, привыкший к абсолютному контролю над миром теней, впервые столкнулся с силой, которую не мог подчинить простым приказом — с собственной страстью.

Та страсть, что вспыхнула между ними, не была человеческой. Это был резонанс двух бездн, столкновение его древней тьмы и пробуждающейся пустоты Юкио. И этот вкус первобытной, запретной мощи преследовал его. Ему хотелось снова почувствовать, как Юкио задыхается под ним, как его мана смешивается с его собственной, создавая нечто немыслимое.

– Господин? – голос Иггритта в его сознании прозвучал осторожно. – Ваша аура... она нестабильна.

Джинву сидел в своем кабинете, сжимая в руке стакан с водой. Стекло треснуло, мелкие осколки впились в ладонь, но он даже не заметил боли.

– Уйди, Иггритт, – мысленно приказал он. – Оставь меня.

Он встал и подошел к окну, глядя на закатное солнце. Юкио скоро должен был вернуться. Джинву ловил себя на том, что ждет этого момента с пугающим нетерпением. Он хотел видеть его лицо, хотел убедиться, что печать на месте, но больше всего он хотел снова увидеть тот миг, когда Юкио перестает быть его сыном и становится чем-то иным.

Вечером дом снова наполнился звуками. Юкио вернулся шумным, от него пахло уличной едой и дешевым табаком. Он перекинулся парой слов с матерью и Сухо, а затем направился к себе.

Джинву стоял в тени коридора, когда Юкио проходил мимо.

– Юкио, – позвал он тихо.

Парень замер. Его плечи на мгновение напряглись, но он тут же расслабился и обернулся с той же небрежной улыбкой.

– Да, пап? Забыл прочитать лекцию о вреде курения?

– Зайди ко мне, – Джинву развернулся и вошел в кабинет, не дожидаясь ответа.

Юкио помедлил, глядя на закрывающуюся дверь. Его сердце забилось быстрее, а татуировка на руке внезапно отозвалась легким покалыванием. Он знал, что это добром не кончится, но любопытство и какая-то болезненная тяга к опасности погнали его вперед.

В кабинете было темно, горела только настольная лампа, отбрасывая длинные тени. Джинву сидел за столом, его лицо было скрыто полумраком.

– Как прошел день? – спросил он, когда Юкио прислонился к косяку двери.

– Отлично. Мы ходили в караоке, потом просто бродили по набережной. Обычные дела обычных людей.

– Обычных людей... – Джинву повторил эти слова, словно пробуя их на вкус. – Ты ведь понимаешь, Юкио, что ты никогда не будешь обычным. Даже с печатью.

– Я стараюсь, – Юкио сделал шаг в комнату, сокращая дистанцию. – Разве не этого ты хотел? Чтобы я был в безопасности? Чтобы я не лез в твои войны?

Джинву поднялся из-за стола. Он двигался медленно, как хищник, загоняющий добычу в угол. Юкио не отступил. В его голубых глазах вспыхнул дерзкий вызов.

– Безопасность — это иллюзия, – Джинву остановился в шаге от него. От него исходил такой жар, что Юкио стало трудно дышать. – Я чувствую, как твоя сила бьется о мои оковы. Она хочет на волю.

– И что ты сделаешь? – прошептал Юкио, глядя отцу прямо в глаза. – Еще раз «обновишь» печать?

Тишина в кабинете стала невыносимой. Джинву протянул руку и коснулся лица сына, его большой палец медленно провел по нижней губе Юкио. Тот вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он подался вперед, почти касаясь груди отца.

– Ты ведь этого хочешь, – голос Юкио сорвался на хрип. – Ты ведь не из-за силы меня сюда позвал. Тебе понравилось то, что было тогда. Я вижу это в твоих глазах, папа. Великий Монарх Теней оказался обычным грешником.

Джинву резко схватил его за затылок, притягивая ближе. Его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.

– Ты не представляешь, о чем говоришь, – прорычал он.

– Представляю, – Юкио усмехнулся, хотя его сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Я чувствую твою ману. Она голодная. Она хочет поглотить меня. Так чего ты ждешь? Мама на кухне, Сухо в своей комнате... У тебя есть барьеры, помнишь?

Джинву не выдержал. Он впился в губы сына жестким, требовательным поцелуем, в котором не было нежности — только накопленное за неделю напряжение и ярость. Юкио ответил с той же страстью, его руки вцепились в плечи отца, пальцы сжали дорогую ткань пиджака.

Это был хаос. Это было разрушение всего, что они строили годами.

Джинву рывком усадил Юкио на край массивного дубового стола, сметая бумаги и письменные принадлежности на пол. Юкио обхватил его ногами за талию, притягивая еще ближе, его зубы прикусили губу отца до крови.

– Ты мой, – прошептал Джинву, отрываясь от его губ и спускаясь к шее, оставляя там багровые отметины. – Моя кровь, моя тень, моя пустота.

– Да... – выдохнул Юкио, закрывая глаза. – Делай что хочешь. Только не останавливайся.

В эту ночь барьер, возведенный Джинву, был еще мощнее. Снаружи казалось, что в кабинете просто никого нет, но внутри бушевал шторм. Юкио чувствовал, как печать на его руке раскаляется добела, как его собственная запертая сила резонирует с каждым движением отца.

Это было похоже на танец на краю пропасти. Юкио знал, что это путь в никуда, что эта связь выжжет их обоих дотла, но в этот момент ему было всё равно. Он чувствовал себя живым только здесь, в руках этого монстра, который называл себя его отцом.

Джинву же терял остатки человечности. С каждым разом, когда он входил в Юкио, он чувствовал, что забирает часть его души, заменяя её своей тьмой. Но он не мог остановиться. Это было как наркотик — видеть, как этот дерзкий, независимый парень ломается под его напором, как он плачет и смеется одновременно, выкрикивая его имя в пустоту.

Когда всё закончилось, Юкио лежал на столе, тяжело дыша. Его спортивные штаны были отброшены куда-то в угол, рубашка разорвана. Джинву стоял рядом, поправляя одежду, его лицо снова стало непроницаемой маской.

– Иди к себе, – сказал он, не глядя на сына.

Юкио медленно сел, чувствуя дрожь в коленях. Он посмотрел на отца, и на его губах появилась горькая, торжествующая улыбка.

– Знаешь, пап... – он спрыгнул со стола, слегка пошатнувшись. – Ты можешь запечатать мою силу. Ты можешь запечатать этот кабинет. Но ты никогда не сможешь запечатать то, что ты теперь чувствуешь, когда смотришь на маму.

Джинву замер, его кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели.

– Уходи, Юкио. Пока я не передумал.

Юкио подобрал свои вещи и направился к выходу. У самой двери он обернулся. Его ярко-голубые глаза в темноте кабинета казались двумя холодными звездами.

– Увидимся за завтраком, папа. Не забудь прочитать газету.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре он прислонился к стене и сполз на пол, закрыв лицо руками. Его тело горело, его душа была разорвана в клочья, но внутри него, глубоко под печатью Монарха, что-то довольно заурчало.

Пустота не была запечатана. Она просто нашла новый способ питания.

А в кабинете Сон Джинву стоял в полной темноте. Он смотрел на свои руки, которыми только что касался сына, и понимал, что Врата, которые он открыл сегодня, уже никогда не закроются. Он спас мир от монстров, но сам стал тем, кого стоило бояться больше всего.

Сын Тени обрел свою тьму. И эта тьма была не в татуировке и не в мане. Она была в самой крови, которую они делили на двоих.