← Назад к обзору

Сын

Печать на сердце, пепел на губах

Зеркало в прихожей отражало парня, который, казалось, не имел ничего общего с тем сломленным существом, что еще вчера сжимало простыни в кабинете отца. Юкио поправил воротник черной рубашки, расстегнутой на пару пуговиц сверху, чтобы были видны темные серьги-гвоздики и бледная кожа шеи. Короткие черные волосы были привычно растрепаны, скрывая за влажными прядями ярко-голубые глаза, в которых сегодня плясали бесовские искорки.

Он тщательно застегнул ремень на узких черных джинсах, провел ладонью по правой руке, чувствуя под тканью рельеф татуировки. Печать Джинву молчала, но Юкио знал — она там, невидимым клеймом жжет его плоть, напоминая о каждом вздохе, каждом стоне и каждом предательстве.

В гостиной было тихо. Сон Джинву сидел на диване, делая вид, что просматривает отчеты на планшете. Рядом с ним Ча Хэ Ин мягко улыбалась, перелистывая какой-то журнал, а Сухо, развалившись в кресле, лениво подбрасывал в воздухе небольшой кристалл маны, тренируя контроль. Идиллия. Идеальная семья величайших героев.

Юкио вошел в комнату, на ходу натягивая кожаную куртку. От него пахло дорогим парфюмом, смешанным с едва уловимым ароматом сигарет, который он даже не пытался скрывать.

– И куда это ты намылился, мелкий? – Сухо поймал кристалл и смерил брата оценивающим взглядом. – Выглядишь так, будто собрался грабить банк или соблазнить половину Сеула.

Юкио лучезарно улыбнулся, и эта улыбка была настолько искренней и светлой, что на мгновение даже Джинву поднял глаза от планшета.

– На свидание, – бросил Юкио, поправляя сумку на плече. – Приду, скорее всего, поздно. А может, и завтра утром. Не ждите к ужину.

Ча Хэ Ин удивленно приподняла брови.

– Свидание? Юкио, ты не говорил, что у тебя кто-то появился. Кто она? Она учится с тобой?

– О, она прекрасна, мам, – Юкио прищурился, и в его глазах промелькнула тень насмешки, адресованная вовсе не матери. – У нее острый ум, дерзкий характер и она совсем не боится темноты.

Джинву не произнес ни слова. Но воздух в комнате внезапно стал густым, словно перед грозой. Давление маны, которое Монарх обычно держал под железным контролем, на долю секунды дрогнуло. Сухо нахмурился, почувствовав внезапный холод, пробежавший по спине, и недоуменно посмотрел на отца.

Юкио же даже не повернул головы в сторону Джинву. Он демонстративно игнорировал тяжелый, пронзительный взгляд отца, который, казалось, хотел прожечь в нем дыру.

– Я ушел! – весело крикнул Юкио уже из прихожей.

Дверь захлопнулась, оставив после себя звенящую тишину.

Джинву сидел неподвижно. Внутри него бушевал пожар, который не могли потушить никакие ледяные чары. Ярость, смешанная с обжигающей, первобытной ревностью, поднималась из самых глубин его черного сердца. «На свидание? С кем-то другим? После того, что было между нами?» — эта мысль пульсировала в висках, как раскаленный свинец.

Он вспомнил вкус губ Юкио, его податливость и тот момент, когда парень прошептал, что Джинву теперь такой же грешник. И теперь этот «грешник» должен был сидеть здесь и позволять своему сыну — своей собственности, своей запечатанной силе — уходить в руки к кому-то другому?

– Джинву? – Хэ Ин коснулась его руки, её голос был полон беспокойства. – Ты в порядке? Ты побледнел.

Джинву медленно выдохнул, заставляя тени, начавшие клубиться у его ног, замереть. Он посмотрел на жену, и на мгновение ему стало тошно от собственной лжи.

– Да, просто... вспомнил об одном деле, – он поднялся, его движения были резкими, почти дергаными. – Ассоциация прислала срочный запрос по поводу нестабильных Врат на окраине. Мне нужно проверить лично.

– Сейчас? – Сухо недоверчиво хмыкнул. – Пап, для этого есть рангеры S-класса. Зачем тебе самому...

– Я скоро буду, – отрезал Джинву, не терпящим возражений тоном.

Он вышел из дома через несколько минут после Юкио. Но он не направился к машине и не вызвал вертолет Ассоциации. Он шагнул в тень собственного крыльца и растворился в ней.

Юкио шел по ярко освещенной улице Хондэ, засунув руки в карманы куртки. Он знал, что за ним следят. Он чувствовал это не маной, а кожей — то самое покалывание, которое возникало всякий раз, когда Джинву был рядом. Но он не оборачивался. На его губах играла торжествующая усмешка.

«Давай, папа, – думал он, лавируя в толпе молодежи. – Покажи мне, насколько ты «правильный». Покажи мне, как сильно ты меня ненавидишь за то, что я заставляю тебя чувствовать».

Он зашел в небольшой, полуподвальный бар, где гремел тяжелый рок и пахло хмелем и дешевым парфюмом. Здесь было полно людей, свет был приглушенным, а дым висел под потолком густой пеленой. Юкио пробрался к стойке и заказал двойной виски, игнорируя тот факт, что ему нет восемнадцати. В таких местах на документы смотрели редко, особенно если у тебя был такой взгляд, как у него.

– Ждешь кого-то, красавчик? – к нему подсела девушка с ярко-розовыми волосами и кучей пирсинга на лице. Она кокетливо поправила бретельку топа, демонстрируя татуировку на плече.

Юкио повернулся к ней, его глаза блеснули в свете стробоскопов.

– Жду, – ответил он, придвигая стакан к губам. – Но боюсь, мой гость очень ревнив.

– О, я люблю ревнивых парней, – рассмеялась она, кладя руку ему на колено. – Это добавляет остроты, не находишь?

В этот момент музыка в баре на секунду запнулась, словно от скачка напряжения. Температура в помещении упала так резко, что у посетителей вырвался пар изо рта. Девушка вздрогнула и отдернула руку, оглядываясь по сторонам.

– Ого, кондиционеры сошли с ума? – пробормотала она.

Юкио медленно допил виски и поставил стакан на стойку.

– Тебе лучше уйти, – тихо сказал он ей. – Мой «гость» уже здесь. И он не в духе.

Девушка хотела что-то возразить, но, взглянув в глаза Юкио, внезапно почувствовала такой животный ужас, что сорвалась с места и буквально убежала в сторону выхода.

Юкио остался один. Он чувствовал, как за его спиной сгущается мрак. Тень за его стулом стала длиннее, шире, она начала подниматься вверх, обретая очертания высокого мужчины.

– Ты ведешь себя как ребенок, Юкио, – раздался над его ухом холодный, вибрирующий голос.

Юкио не обернулся. Он лишь усмехнулся, рассматривая пустой стакан.

– А ты ведешь себя как сталкер, папа. Разве у великого Монарха Теней нет дел поважнее, чем следить за младшим сыном в дешевом баре?

Джинву схватил его за плечо и развернул к себе. Его лицо было бледным, глаза горели фиолетовым огнем, а аура была настолько подавляющей, что люди вокруг начали неосознанно отодвигаться, освобождая пространство вокруг них.

– Где твоя «девушка», Юкио? – процедил Джинву. – Та, ради которой ты так нарядился?

– Она была здесь секунду назад, – Юкио дерзко вскинул подбородок. – Но ты её напугал. Ты всех пугаешь, пап. Ты ведь монстр, не забыл?

Джинву сжал его плечо сильнее, Юкио поморщился от боли, но не издал ни звука.

– Ты никуда не пойдешь, – Джинву склонился к нему, их лица разделяли считанные сантиметры. – Ты вернешься домой. Сейчас же.

– И что ты сделаешь, если я откажусь? – Юкио понизил голос до шепота, в его глазах вспыхнул опасный азарт. – Запрешь меня? Снова используешь свое тело, чтобы «запечатать» меня? Знаешь, я ведь не против. Мне даже понравилось.

Джинву замахнулся, словно хотел ударить его, но его рука замерла в воздухе, дрожа от напряжения. Он ненавидел этого мальчишку. Ненавидел за то, как легко тот манипулировал его чувствами, за то, как он выставлял напоказ их общую тайну. И в то же время он хотел его так сильно, что это причиняло физическую боль.

– Пойдем, – Джинву схватил его за локоть и потащил к выходу.

Они вышли в узкий, темный переулок за баром. Здесь не было людей, только мусорные баки и обрывки старых афиш на стенах. Юкио вырвал руку и прислонился к кирпичной стене, тяжело дыша.

– Хватит ломать комедию, папа! – крикнул он. – Мы оба знаем, почему ты здесь. Тебе плевать на мои свидания. Тебе плевать на мою безопасность. Ты просто не можешь вынести мысли, что кто-то другой может коснуться того, что ты считаешь своим!

Джинву ударил кулаком в стену рядом с головой Юкио. Кирпич треснул, пыль посыпалась на волосы парня.

– Да! – рявкнул Джинву, теряя контроль. – Да, черт возьми! Ты моя кровь! Ты носишь мою печать! Я не позволю тебе якшаться с этим мусором!

– Твоя кровь... – Юкио горько рассмеялся, в его глазах блеснули слезы. – Ты сам разрушил это понятие, когда вошел в мою комнату неделю назад. Мы больше не отец и сын. Мы — два зверя, запертых в одной клетке. И один из нас очень голоден.

Юкио сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он положил ладони на грудь отца, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Ты ведь пришел сюда, чтобы забрать меня, верно? Так забирай. Но не домой. Здесь нас никто не увидит.

Джинву смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде боролись остатки человечности и бесконечная, темная страсть Монарха. Пустота внутри Юкио, запертая печатью, внезапно отозвалась, создавая странный резонанс с маной Джинву. Воздух вокруг них начал вибрировать.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал Джинву, его руки скользнули к талии сына, притягивая его к себе с такой силой, что у Юкио перехватило дыхание.

– Я только начал, – Юкио запустил пальцы в волосы отца, заставляя его склониться ниже.

Их поцелуй был похож на столкновение двух стихий. В нем не было нежности — только ярость, жажда обладания и горький вкус виски. Джинву прижал его к стене, его руки блуждали по телу Юкио, словно он пытался заново присвоить себе каждый сантиметр его кожи.

– Ты... мой... – повторял Джинву между поцелуями, его голос превратился в низкое рычание.

– Твой... – выдыхал Юкио, его спина выгнулась, когда рука отца скользнула под куртку, обжигая кожу холодом и маной.

В этот момент в переулке не было великого героя и его сына. Были только двое грешников, нашедших свое спасение в самом темном из запретов. Джинву чувствовал, как его ревность утихает, сменяясь триумфом. Он снова контролировал ситуацию. Он снова владел этим невозможным, дерзким мальчишкой.

Но Юкио, закрывая глаза, знал то, чего не понимал Джинву. Каждый раз, когда отец поддавался этой страсти, печать на руке Юкио становилась чуть слабее. Пустота не исчезала — она училась. Она впитывала ману Монарха, адаптировалась к ней, используя их порочную связь как мост.

– Еще... – прошептал Юкио, кусая губу отца.

Джинву подхватил его под бедра, поднимая и прижимая к стене. Юкио обхватил его ногами, его голова закинулась назад, обнажая горло. В свете далекого уличного фонаря его ярко-голубые глаза на мгновение вспыхнули лазурным пламенем — предвестником бури, которую Джинву сам впускал в этот мир.

Они провели в этом переулке вечность, скрытые от мира тенями, которые послушно охраняли покой своего господина. Джинву забирал всё, что мог, вливая в Юкио потоки своей маны, пытаясь заполнить его до краев, чтобы не осталось места ни для кого другого.

Когда всё закончилось, Юкио стоял, прислонившись к стене, пытаясь привести в порядок растерзанную одежду. Его губы были опухшими, на шее красовались свежие отметины, но в глазах горело торжество.

– Теперь ты доволен, папа? – спросил он, его голос дрожал от усталости, но в нем слышалась сталь. – Твоя собственность снова в безопасности?

Джинву стоял спиной к нему, его аура медленно успокаивалась, возвращаясь в привычные рамки. Он не оборачивался.

– Мы возвращаемся домой. Вместе. И больше никаких «свиданий». Ты меня понял?

– Как скажешь, господин Монарх, – Юкио усмехнулся, натягивая куртку.

Они вышли из переулка и зашагали к парковке, где ждала машина. Со стороны они выглядели как строгий отец и нашкодивший сын — привычная картина для любого города. Никто из прохожих не мог и предположить, что эти двое только что совершили нечто, что могло пошатнуть основы мироздания.

Дома их встретила тишина. Хэ Ин и Сухо уже спали. Юкио молча прошел в свою комнату, не глядя на отца. Джинву проводил его взглядом, чувствуя, как внутри него снова начинает ворочаться холодная, липкая пустота.

Зайдя в свою комнату, Юкио не зажег свет. Он подошел к окну и посмотрел на свою правую руку. В темноте татуировка больше не казалась просто рисунком. Серебристые нити печати Джинву теперь переплетались с тонкими, едва заметными лазурными жилками.

– Ты видишь это? – прошептал он, обращаясь к шепоту в своей голове.

– Вижу... – отозвались тысячи голосов. – Он кормит нас. Он сам открывает дверь. Еще немного... и печать станет ключом.

Юкио лег на кровать, не раздеваясь. Он чувствовал усталость, но сна не было. Он знал, что завтра всё повторится. Снова маски, снова ложь, снова этот удушающий контроль. Но теперь он знал правила игры.

Сын Тени обрел свою тьму. И эта тьма была не только в нем — она медленно, капля за каплей, просачивалась в сердце самого Монарха, превращая величайшего защитника в самого опасного врага этого мира.

А в соседней комнате Сон Джинву сидел на кровати, глядя на свои руки. Он спас мир, но потерял самого себя. И самое страшное было в том, что он ни о чем не жалел.

Утро обещало быть солнечным, но для семьи Сон солнце больше не имело значения. В их доме поселилась Тень, у которой была фамилия их отца и глаза их матери. И эта Тень начала свой отсчет.