← Назад к обзору

Сын

Пламя в зеркальных осколках

Вечер в резиденции Сон Джинву казался воплощением семейного уюта, от которого у Юкио сводило челюсти. В гостиной приглушили свет, оставив лишь мягкое мерцание огромного экрана и несколько декоративных ламп. Воздух пах соленым попкорном и дорогим кондиционером для белья — запахами, которые в представлении Юкио принадлежали «нормальным» людям. Тем, у кого не было крови под ногтями и тьмы в зрачках.

На мягком ковре перед диваном устроились Ча Хэ Ин и Сухо. Десятилетний мальчик, прижавшись спиной к коленям матери, с восторгом следил за приключениями героев на экране. Хэ Ин ласково перебирала его светлые волосы, иногда наклоняясь, чтобы что-то прошептать сыну на ухо. Она выглядела счастливой. Спокойной. Она была женщиной, которая верила, что её дом — крепость, а её муж — её защитник.

Юкио сидел на диване, и каждый сантиметр его тела кричал о желании вскочить и бежать, пока подошвы не сотрутся о асфальт. Но он не мог шевельнуться.

Он сидел между разведенных ног отца. Спина Юкио плотно упиралась в широкую, твердую грудь Сон Джинву. Сверху их обоих накрывал тяжелый, объемный плед из темной шерсти, который надежно скрывал всё, что происходило под его покровом, от взглядов сидящих внизу.

– Тебе нравится фильм, Юки? – негромко спросил Джинву.

Его голос, глубокий и бархатистый, вибрировал прямо в позвоночнике Юкио. Для Хэ Ин это прозвучало как обычный вопрос заботливого отца, пытающегося наладить контакт с трудным подростком. Но Юкио чувствовал, как сильные руки Джинву под пледом собственнически обхватили его за талию.

– Шедевр, – процедил Юкио сквозь зубы, не отрывая взгляда от экрана, где рисованные человечки пели о дружбе.

Сердце парня колотилось так сильно, что ему казалось — Хэ Ин должна это услышать. Адреналин смешивался со жгучим стыдом и первобытным страхом. Под пледом Джинву действовал безжалостно и уверенно. Юкио почувствовал, как отец, приподняв его за бедра, медленно и мучительно плавно насаживает его на себя.

Юкио резко втянул воздух, вцепляясь пальцами в обивку дивана. Его зрачки расширились, а татуировка на плече, скрытая одеждой, обожгла кожу невидимым огнем.

– Будь хорошим мальчиком, – прошептал Джинву прямо ему в затылок, обдавая ухо горячим дыханием. – Молчи. Не выдавай себя. Разве ты хочешь испортить маме и брату такой чудесный вечер?

Его рука под пледом скользнула вниз, грубо и властно накрывая пах Юкио. Парень вздрогнул, его тело предательски отозвалось на это прикосновение. Это было безумие. Прямо здесь, в трех шагах от законной жены Джинву, в присутствии его младшего сына, Теневой Монарх брал то, что считал своим по праву силы.

– Я тебя ненавижу, – одними губами выдохнул Юкио.

Он нащупал под пледом руки отца и сжал их со всей силы, на которую был способен. Его ногти впились в кожу Джинву, пытаясь оставить следы, причинить хотя бы тень той боли, что разрывала его изнутри.

Джинву лишь негромко усмехнулся. Эта усмешка была наполнена таким торжеством, что Юкио захотелось закричать. Под прикрытием одеяла Джинву начал медленно двигаться, задавая ритм, который заставлял Юкио кусать губы до крови, чтобы не издать ни звука.

– Смотри, Юкио, – голос Джинву оставался ровным. – Сухо так похож на меня в детстве. Такой же наивный. Он верит, что мир — это светлое место.

– Оставь его в покое, – прохрипел Юкио, чувствуя, как внутри него начинает закипать темная энергия теней, смешиваясь с возбуждением, которое он ненавидел больше всего на свете.

– Мам, смотри! – Сухо обернулся, сияя улыбкой. – Там главный герой вызвал дракона! Папа, а ты можешь вызвать такого же?

Хэ Ин рассмеялась, её глаза светились нежностью, когда она посмотрела на мужа.

– Твой папа может гораздо больше, милый. Но сейчас мы смотрим кино. Юки, ты какой-то бледный, тебе не жарко под пледом?

Юкио замер. В этот момент Джинву сделал резкий толчок, и парень едва не вскрикнул, вовремя превратив стон в судорожный вздох. Он чувствовал, как пальцы отца на его паху сжимаются сильнее, диктуя условия этой чудовищной игры.

– Ему просто немного не по себе после тренировки, – ответил за него Джинву, и Юкио почувствовал, как рука отца под пледом успокаивающе погладила его живот, хотя движения внизу стали только жестче. – Мы с ним сегодня много работали над контролем выброса силы. Верно, сын?

Юкио медленно повернул голову к Хэ Ин. Она смотрела на него с искренним сочувствием, не подозревая, что под этим самым пледом её муж прямо сейчас оскверняет саму идею их семьи.

– Да... – голос Юкио сорвался. – Слишком много... контроля.

– Отдохни, – улыбнулась Хэ Ин и снова отвернулась к экрану.

Джинву наклонился еще ближе к уху Юкио, так что их щеки соприкоснулись.

– Видишь? Им нет дела до того, что происходит у тебя внутри. Они видят только то, что я позволяю им видеть. Ты принадлежишь этой тьме, Юкио. Ты принадлежишь мне.

Джинву увеличил темп. Адреналин, страх разоблачения и магическое давление Монарха создавали гремучую смесь. Юкио чувствовал, как его сознание начинает плыть. Голоса из мультфильма казались карикатурными, смех Сухо — далеким эхом. Единственной реальностью была эта обжигающая близость, твердые руки отца и пульсирующая пустота внизу живота.

– Ты... больной... – Юкио зажмурился, чувствуя, как слеза скатывается по щеке.

– Я тот, кто принимает тебя целиком, – прошептал Джинву. – Со всей твоей ненавистью, со всей твоей силой. Твоя мать вычеркнула тебя из своей новой жизни. Хэ Ин никогда не примет тебя как равного своему сыну. Только я никогда не откажусь от тебя.

Юкио хотел возразить, хотел сказать, что лучше быть одному, чем быть «собственностью» этого чудовища, но очередная волна удовольствия, смешанного с болью, выбила из него все мысли. Он бессильно откинул голову на плечо Джинву, тяжело и часто дыша. Под пледом его пальцы судорожно переплелись с пальцами отца.

Это было признание поражения.

Джинву почувствовал это мгновенно. Его движения стали почти неистовыми. Он наслаждался каждым вздрагиванием Юкио, каждым его сдавленным всхлипом. Для Монарха Теней этот акт был высшей формой доминирования — сломить волю того, кто носит его кровь, подчинить себе саму его сущность на глазах у всего мира, оставаясь при этом невидимым.

Когда финал стал неизбежен, Джинву крепко прижал Юкио к себе, заглушая его безмолвный крик поцелуем в макушку. Под пледом всё замерло. Юкио чувствовал, как его тело содрогается в разрядке, а горячее семя отца пачкает его кожу, становясь еще одной печатью, которую невозможно смыть.

Прошло несколько минут. Мультфильм на экране подошел к концу, зазвучала веселая финальная музыка.

– Ой, уже всё? – Сухо потянулся, зевая. – Было круто! Юки, тебе понравилось?

Юкио не ответил. Он сидел неподвижно, глядя в пустоту. Его глаза казались стеклянными.

– Он заснул, кажется, – тихо сказал Джинву, аккуратно поправляя плед на плечах Юкио. – Устал. Я сам отнесу его в комнату.

– Конечно, дорогой, – Хэ Ин поднялась с ковра и начала собирать пустые миски из-под попкорна. – Он в последнее время сам не свой. Хорошо, что ты уделяешь ему время. Ему нужно мужское влияние.

Джинву легко, словно Юкио ничего не весил, поднял его на руки вместе с пледом. Юкио не сопротивлялся. Он был словно тряпичная кукла, лишенная воли.

– Идем, Сухо, тебе тоже пора спать, – скомандовала Хэ Ин, уводя младшего сына в сторону его спальни.

Джинву нес Юкио по длинному коридору. В полумраке дома его глаза светились мягким фиолетовым светом. Оказавшись в комнате Юкио, он ногой закрыл дверь и опустил парня на кровать.

Юкио сразу свернулся калачиком, отворачиваясь к стене. Его трясло мелкой дрожью.

– Ненавижу... – едва слышно повторил он.

Джинву присел на край кровати. Он протянул руку и медленно, почти нежно провел пальцами по татуировке на плече сына, которая теперь тускло мерцала в темноте.

– Ненавидь, Юкио. Питайся этой ненавистью. Она сделает тебя сильнее. А когда ты станешь достаточно сильным, чтобы попытаться убить меня... вот тогда мы по-настоящему повеселимся.

Джинву поднялся и направился к выходу. У самой двери он остановился и обернулся.

– Завтра в шесть утра жду тебя в тренировочном зале. Не опаздывай.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Юкио лежал в темноте, слушая тишину, которая теперь казалась ему живым существом. Он чувствовал липкую влагу на своих бедрах и тяжесть в груди, которую не мог разогнать ни один вздох. Он посмотрел на свои руки — на них не было видимых цепей, но он знал, что они там есть. Сплетенные из тени, из крови, из этого жуткого вечера, где под смех ребенка и улыбку матери была окончательно растоптана его надежда на спасение.

Он медленно поднялся, дошел до ванной и включил холодную воду. Глядя на свое отражение, он увидел в своих голубых глазах нечто такое, чего раньше там не было. Холодный, расчетливый блеск.

– Ты хочешь, чтобы я стал хищником? – прошептал он, смывая с себя следы отца. – Хорошо. Я им стану. Но хищники рано или поздно пожирают своих создателей.

Юкио выключил свет и лег обратно в постель. Ночью ему снились тени. Они больше не пугали его. Они шептали ему стратегии, показывали уязвимые места в броне бога и обещали, что однажды тьма вернет долги.

А в другом крыле дома Сон Джинву стоял у окна, глядя на спящий Сеул. Он чувствовал биение сердца Юкио через стены, через магические связи, через саму суть мира. Он улыбался. Его «ошибка шестнадцатилетних подростков» превращалась в его величайший шедевр. И цена этого шедевра не имела для него никакого значения.