← Назад к обзору

Сын

Осколки божественного величия

В тренировочном зале Ассоциации воцарилась такая тишина, что было слышно, как остывает раскаленный металл напольных плит. Воздух, еще мгновение назад вибрировавший от ярости Окумуры Юки, теперь казался мертвым и тяжелым. Сон Джин Ву продолжал сидеть на полу, его взгляд был прикован к собственным ладоням, которые всё еще хранили фантомное ощущение жара белого пламени.

Ча Хэ Ин судорожно вздохнула, и этот звук, надрывный и болезненный, заставил Джин Ву вздрогнуть. Она всё еще сидела на коленях там, куда ее отбросил Юки. Ее тонкие пальцы дрожали, касаясь шеи, где на фарфоровой коже отчетливо проступали багрово-синие следы — клеймо чужой ненависти. По ее щекам непрерывным потоком катились слезы, но она не всхлипывала, лишь смотрела в пустоту расширенными от шока глазами.

– Мама! – Су Хо наконец очнулся от оцепенения. Он бросился к ней, придерживая за плечи. – Мама, ты можешь дышать? Подожди, я сейчас позову целителей...

– Не надо, – голос Хэ Ин прозвучал надтреснуто, почти шепотом. Она покачала головой, и одна из слезинок сорвалась с ее подбородка, упав на пол. – Не надо целителей, Су Хо. Это... это не та рана, которую можно залечить магией.

Она подняла глаза на мужа. В этом взгляде не было упрека, только бесконечное, сокрушительное осознание. Слова Юки — «пустая кукла», «трофей героя» — эхом отдавались в ее сознании, выжигая всё то спокойствие, которое она выстраивала годами. Она всегда чувствовала, что Джин Ву хранит в себе бездну, в которую ей нет доступа, но она не подозревала, что в этой бездне сокрыта живая, пульсирующая боль в облике их... его сына.

Су Хо перевел взгляд с матери на отца. Его молодое лицо исказилось от смятения и нарастающего гнева. Он всегда боготворил отца. Сон Джин Ву был для него эталоном, высшим существом, защитником человечества. Но то, что он увидел сегодня — как его непобедимого отца вжали в пол, как его мать оскорбили и унизили, а отец даже не поднял руки для защиты — перевернуло его мир.

– Объясните мне, что сейчас произошло! – выкрикнул Су Хо, и его голос сорвался на фальцет. – Кто этот парень? Почему он двигался так, будто он сильнее бога? И главное... папа, почему он назвал тебя отцом?

Джин Ву медленно поднялся. Его движения были тяжелыми, словно на его плечи внезапно опустился весь вес небесного свода. Он не смотрел на сына. Он смотрел на Хэ Ин, и в его глазах отражалась такая мука, какую он не испытывал даже в самых кровавых битвах с Монархами.

– Су Хо, помоги матери встать, – тихо произнес Джин Ву.

– Нет! – Су Хо вскочил, загораживая собой Хэ Ин. – Не уходи от ответа! Он сказал, что ты бросил его мать. Он сказал, что ты стер их из памяти. О чем он говорил, папа? У тебя... у тебя была другая семья? До нас?

Джин Ву закрыл глаза, и перед его внутренним взором всплыло лицо Окумуры Мизуки. Ее мягкая улыбка, ее тихий голос, когда она провожала его, не зная, вернется ли он из очередного подземелья. В той реальности, которую он уничтожил, чтобы спасти мир, она была его тихой гаванью. Когда он повернул время вспять, он верил, что спасает всех. Он думал, что, не встретив его, Мизуки проживет долгую, спокойную жизнь, выйдет замуж за обычного человека и никогда не узнает ужаса врат.

Он не знал. Он, обладающий силой бога, не знал, что судьба — это не только линии на карте времени, но и зов крови, который невозможно заглушить даже магией Камня Рождения.

– Когда мир стоял на краю гибели, – начал Джин Ву, и каждое слово давалось ему с трудом, – я использовал силу, чтобы переписать историю. Я стер десятилетия страданий, войн и смертей. Я думал, что даю всем шанс начать с чистого листа.

– И в этом твоем «чистом листе» не нашлось места для него? – Су Хо указал рукой на закрытую дверь. – Для твоего первенца? Ты просто вычеркнул его, потому что он не вписывался в твою новую идеальную жизнь?

– Я не знал о его существовании, – Джин Ву наконец посмотрел сыну в глаза. – Я клянусь тебе, Су Хо. В той жизни, которую я помню, Мизуки... его мать... мы расстались до того, как я узнал о беременности. А когда я изменил время, я был уверен, что наши пути больше никогда не пересекутся. Я хотел для нее безопасности.

– Безопасности? – Хэ Ин поднялась, опираясь на руку сына. Ее голос окреп, в нем зазвучали стальные нотки. – Ты слышал его, Джин Ву? Она умерла два года назад. В одиночестве. Воспитывая сына, который знал, кто его отец, но видел его только на экранах телевизоров. Ты подарил миру мир, но ты обрек собственного ребенка на ненависть, которая теперь сжигает его изнутри.

– Хэ Ин, я...

– Не надо, – она выставила руку вперед, прерывая его. – Он назвал меня куклой. И знаешь, что самое страшное? В тот момент, когда он смотрел на меня, я почувствовала, что он прав. Наше счастье... оно построено на фундаменте из пепла той жизни, которую ты просто выбросил. Ты выбрал меня здесь, в этой реальности, потому что я была удобным выбором для героя.

– Это не так! – Джин Ву шагнул к ней, но она отступила.

– Ты любишь нас, я знаю, – продолжала она, и новые слезы потекли по ее лицу. – Но ты бог, Джин Ву. Ты смотришь на мир сверху вниз. А тот мальчик... он смотрел на тебя снизу, из самой грязи и боли, и он увидел правду. Ты не спас его. Ты его предал еще до того, как он родился.

Су Хо стоял между родителями, переводя взгляд с одного на другого. Его мир рушился. Герой оказался лжецом, мать — жертвой обстоятельств, а где-то там, в холодном городе, бродил его брат, который ненавидел их всех так сильно, что его мана превратилась в белое пламя.

– Он сказал, что у него нет отца, – прошептал Су Хо. – И он прав. У него нет отца. У него есть только враг, который носит твое лицо. Папа, что ты собираешься делать? Ты ведь не оставишь это так?

Джин Ву промолчал. Что он мог сделать? Прийти к Юки и снова навязать свою заботу? Юки ясно дал понять: любое вмешательство будет воспринято как акт агрессии. Теневой Монарх, способный сокрушить армии небес, был абсолютно бессилен перед двадцатилетним парнем, который просто хотел, чтобы его оставили в покое с его банкой персиков и воспоминаниями о матери.

– Я должен поговорить с ним еще раз, – наконец произнес Джин Ву. – Но не сейчас. Сейчас он... он слишком раскален.

– Он не раскален, Джин Ву, – Хэ Ин вытерла лицо краем рукава, ее взгляд стал холодным и решительным. – Он выгорел. В нем не осталось места для тебя. Ты слышал, как он назвал меня? Он видит во мне причину своего одиночества. И в Су Хо он видит того, кто украл его жизнь.

– Я ничего не крал! – вскинулся Су Хо.

– Конечно, нет, милый, – Хэ Ин коснулась его щеки. – Но для него это выглядит именно так. Ты — принц в золотом замке, а он — тень, от которой избавились.

Джин Ву почувствовал, как внутри него шевельнулись тени. Бер и Игрис, его верные маршалы, безмолвно присутствовали в его тени, сопереживая боли своего господина. Они тоже чувствовали ту силу, что исходила от Юки. Это была их кровь. Кровь Монарха, смешанная с человеческой волей и яростью огня.

– Я найду способ всё исправить, – твердо сказал Джин Ву, хотя сам не верил в свои слова.

– Ты не сможешь, – Хэ Ин горько улыбнулась. – Есть вещи, которые не подвластны даже Теневому Монарху. Время можно повернуть назад, но разбитое сердце нельзя склеить, просто сказав «прости». Оставь его, Джин Ву. Если ты действительно хочешь ему добра — выполни его просьбу. Исчезни из его жизни.

– Я не могу бросить своего сына во второй раз! – голос Джин Ву громом раскатился по залу, заставив освещение мигнуть.

– Ты уже это сделал, – отрезал Су Хо. – Просто сегодня ты об этом узнал.

Юноша развернулся и пошел к выходу, поддерживая мать под руку. Они уходили, оставляя величайшего охотника человечества одного в разрушенном зале.

Джин Ву остался стоять в центре круга из треснувших плит. Он опустил голову, и его длинная челка скрыла лицо. В этот момент он не был Монархом. Он не был героем. Он был просто человеком, который осознал, что цена его победы над миром оказалась слишком высокой.

– Юки... – прошептал он в пустоту.

В ответ ему была лишь тишина и запах гари. Где-то далеко, в своей маленькой квартире, Окумура Юки выключал свет, готовясь к завтрашнему рейду. Он не ждал извинений, не ждал любви. Он просто жил, день за днем превращая свою боль в белое пламя, которое когда-нибудь могло сжечь даже тени самого Монарха.

Джин Ву медленно пошел к выходу, но остановился у того места, где Юки впечатал его в пол. Там, среди обломков, что-то блеснуло. Он наклонился и поднял маленький предмет. Это была обертка от леденца со вкусом персика.

Джин Ву сжал ее в кулаке. Пластик жалобно хрустнул. Это было всё, что осталось у него от первенца — дешевая бумажка и горькое осознание того, что боги тоже совершают ошибки, за которые расплачиваются их дети.

– Прости меня, – прошептал он, зная, что эти слова никогда не достигнут адресата.

На улице Сеула начинался дождь, смывая пыль с дорог и копоть с фасадов зданий. Но никакая вода не могла смыть те слова, что были сказаны в этом зале. Слова правды, которые оказались сильнее любой магии. Семья Сон вернулась домой, но это был уже не тот дом, что прежде. В нем поселилась тень юноши с ярко-голубыми глазами, который одним своим существованием разрушил их иллюзию идеального мира.

А Юки, лежа в кровати и слушая шум дождя за окном, впервые за долгое время спал спокойно. Он высказал всё. Он сорвал нарыв. И теперь, в этой пустоте, он наконец-то чувствовал себя свободным. Ему не нужен был отец-бог. Ему было достаточно того, что он — это он. Окумура Юки, охотник, который любит персики и умеет готовить божественную свинину. И этого было более чем достаточно, чтобы встретить завтрашний день.