← Назад к обзору

Сын

Зеркала и тени

Прошло семь дней с того момента, как стены Ассоциации содрогнулись от ярости, которую мир еще не знал. Для Сеула это была обычная неделя: сводки новостей о новых вратах, интервью с топовыми охотниками, шум бесконечного мегаполиса. Но для Окумуры Юки эти семь дней превратились в бесконечный марафон по зачистке подземелий. Он брал самые сложные заказы, входил в порталы ранга А один за другим, словно пытаясь выжечь из себя остатки того яда, что поднялся со дна души при виде Сон Джин Ву.

Белое пламя внутри него не угасало, оно требовало выхода. Юки уничтожал монстров с пугающей эффективностью, не оставляя после себя ничего, кроме пепла и оплавленных камней. Другие охотники в рейдовых группах старались держаться от него подальше — его присутствие давило, а взгляд ярко-голубых глаз заставлял инстинкты кричать об опасности.

Сейчас Юки был дома. В его маленькой квартире царил полумрак, нарушаемый лишь слабым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь жалюзи. Парень сидел на полу в центре комнаты в позе лотоса. Его футболка была снята, обнажая рельефную спину и татуировки, которые, казалось, жили своей жизнью в этом сумраке. Острые линии крыльев на шее и череп на предплечье словно пульсировали в такт его дыханию.

Он медитировал. Это было единственное, что помогало ему не сойти с ума от осознания того, что его спокойная, выверенная жизнь дала трещину. Гнев, который он выплеснул на отца и его семью, не принес ожидаемого облегчения. Напротив, он оставил после себя странную пустоту, которую не могли заполнить ни персики, ни кулинария, ни битвы.

Юки медленно вдыхал прохладный воздух, визуализируя свое пламя. Он представлял его как небольшую сферу в районе солнечного сплетения. С каждым выдохом он заставлял огонь сжиматься, становиться плотнее, спокойнее. «Успокойся», — приказывал он самому себе. — «Ты — это ты. Твоя кровь принадлежит тебе, а не ему».

Но тишина квартиры внезапно показалась ему слишком громкой. В голове снова и снова прокручивались слова Сон Джин Ву, его растерянный взгляд, слезы Ча Хэ Ин. Юки ненавидел себя за то, что это его задевало. Ему должно быть всё равно.

– Медитация — это хорошо, но она не дает ответов на вопросы, которые ты боишься задать вслух.

Голос прозвучал из тени в углу комнаты. Юки не вздрогнул. Он даже не открыл глаз, хотя его мана мгновенно вспыхнула, окутывая тело тонкой защитной пленкой жара.

– Ты стал слишком предсказуем, – не открывая глаз, произнес Юки. – Я ведь сказал тебе не приходить.

Из тени медленно выступила фигура. Но это был не Сон Джин Ву. Перед Юки стоял мужчина, чье присутствие ощущалось иначе — не как подавляющая мощь Монарха, а как острая, холодная сталь. Игрис, верный рыцарь Теневого Монарха, в своем человеческом обличье выглядел как высокий, статный мужчина с благородными чертами лица и печальными глазами.

– Мой господин не знает, что я здесь, – Игрис слегка склонил голову в знак уважения. – Я пришел не по его приказу, а по велению собственного долга.

Юки наконец открыл глаза. Его лазурный взор впился в рыцаря.

– И какой же долг привел верного пса к тому, кого его хозяин мечтает вернуть в стойло? – Юки усмехнулся, но в этой усмешке не было злобы, только усталость.

– Ты — его кровь, – Игрис прошел вглубь комнаты и, не дожидаясь приглашения, сел на стул напротив парня. – Я служил ему вечность. Я видел, как он становился богом, и видел, как он терял свою человечность. Но в ту ночь, в зале Ассоциации, я впервые за долгие годы увидел в нем человека. Испуганного, виноватого человека.

Юки резко поднялся на ноги. Его татуировки на спине словно вспыхнули тусклым светом.

– Мне плевать на его чувства! – Юки подошел к окну и оперся руками о подоконник. – Где он был, когда мать не могла купить лекарства? Где он был, когда я впервые пробудил это проклятое пламя и чуть не сжег наш дом, потому что не знал, что со мной происходит? Его «человечность» запоздала на двадцать лет.

– Ты прав, – спокойно согласился Игрис. – Но ты забываешь одну вещь, Юки. Он не просто человек. Он — Монарх Теней. Когда он повернул время, он сделал это ради всех. Он пожертвовал своей памятью о тех, кого любил, чтобы дать им мир без монстров. Он не бросал твою мать. Он стер себя из ее жизни, чтобы она была в безопасности.

– И посмотри, как хорошо это сработало, – Юки обернулся, его лицо исказилось от горькой иронии. – Она умерла от болезни, которую медицина этого «мирного» времени не смогла вылечить. А я вырос, ненавидя само слово «герой». Его жертва была напрасной для нас.

Игрис молчал несколько секунд, глядя на юношу. Он видел в нем ту же непоколебимую волю, что когда-то покорила его в Сон Джин Ву.

– Ты пришел за советом, хоть и не признаешься в этом, – Игрис встал. – Ты медитируешь, чтобы заглушить голос крови, но он становится только громче. Ты не сможешь вечно бегать от того, кто ты есть. Ты — сын Монарха и женщины, которая обладала мудростью выше божественной. Что ты собираешься делать дальше?

Юки сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Я хочу жить своей жизнью. Я хочу готовить, хочу ходить в рейды, хочу... чтобы меня не считали чьим-то продолжением.

– Тогда перестань вести себя как его тень, – рыцарь подошел ближе, его голос стал жестче. – Твой гнев — это тоже связь. Твоя ненависть — это пуповина, которую ты боишься перерезать. Если тебе действительно всё равно, ты не будешь нападать на него. Ты просто пройдешь мимо.

Юки замер. Эти слова ударили его сильнее, чем любой кулак. Он вспомнил свою вспышку ярости в Ассоциации. Если бы ему было всё равно, стал бы он так унижать Хэ Ин? Стал бы он вжимать отца в пол? Нет. Он сделал это, потому что хотел, чтобы они почувствовали его боль. Он хотел быть замеченным.

– Ты чертовски проницателен для тени, – прошептал Юки, опуская голову.

– Я видел много судеб, юный господин, – Игрис приложил руку к сердцу. – Мой совет прост: поговори с ним еще раз. Но не как с богом или врагом. Поговори с ним как с человеком, совершившим ошибку. И реши для себя — готов ли ты быть Окумурой Юки рядом с Сон Джин Ву, или ты хочешь навсегда остаться «тем самым брошенным сыном».

Рыцарь начал медленно растворяться в воздухе, возвращаясь в тень.

– И еще... – его голос донесся уже откуда-то издалека. – Он купил тебе ту духовку, о которой ты упоминал. Она стоит в коридоре у твоей двери. Он не решился войти.

Юки резко распахнул дверь квартиры. На лестничной площадке действительно стояла огромная коробка с профессиональной кухонной техникой. На ней лежала маленькая записка, написанная твердым, уверенным почерком.

«Я не прошу прощения, потому что знаю — его нельзя заслужить подарками. Я просто хочу, чтобы ты продолжал готовить. Твоя мать говорила, что это делает тебя счастливым. С.Д.В.»

Юки долго смотрел на коробку. В его груди боролись два чувства: желание разнести эту технику в щепки и странное, почти забытое ощущение того, что о нем кто-то позаботился.

Он втащил коробку в квартиру и закрыл дверь. На кухне он поставил чайник и достал из шкафчика банку персиков. Это была последняя.

– Черт бы тебя побрал, Сон Джин Ву, – выдохнул он, садясь за стол.

Всю ночь он не спал. Он думал. О матери, о своем детстве, о том, как он видел Джин Ву в новостях и как втайне гордился тем, что этот человек — его отец, прежде чем научился его ненавидеть. Он понимал, что Игрис прав. Его гнев был его щитом, но этот щит начал тяготить его.

Утром, когда солнце только начало окрашивать небо в розовые тона, Юки оделся, надел свою неизменную кепку и наушники. Но на этот раз он не пошел к вратам. Он направился к высокому зданию, которое возвышалось над Сеулом как символ новой эпохи. К дому семьи Сон.

Охрана на входе замерла, узнав его. Они помнили инцидент в Ассоциации и не знали, стоит ли преграждать путь человеку, который может испепелить их одним взглядом.

– Я к Сон Джин Ву, – коротко бросил Юки, не снимая наушников.

– Господин Окумура, мы должны доложить... – начал было один из охранников, но голос в его рации прервал его.

– Пропустите его. Немедленно.

Юки поднялся на лифте на самый верхний этаж. Когда двери открылись, он оказался в просторном холле, залитом светом. Там его уже ждали. Сон Джин Ву стоял у панорамного окна, сложив руки на груди. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, которых не было раньше.

Юки прошел в центр комнаты и остановился. Он снял кепку, обнажая выбритые виски, и посмотрел отцу прямо в глаза.

– Духовка — это дешевый прием, – сказал Юки вместо приветствия.

Джин Ву едва заметно улыбнулся.

– Я знаю. Но я не знал, с чего еще начать.

– Начни с того, что перестань за мной следить, – Юки сделал шаг вперед. – Я пришел не для того, чтобы мириться. И не для того, чтобы стать частью твоей «идеальной семьи». Я пришел сказать, что я принимаю твою помощь как охотник. Если тебе так хочется искупить вину — давай мне доступ в закрытые зоны. Я хочу расти в силе. Не ради тебя, а ради себя.

Джин Ву внимательно слушал, и в его взгляде появилось нечто похожее на гордость.

– Хорошо. Ты получишь любые допуски. Но у меня есть условие.

Юки прищурился.

– Какое?

– Раз в неделю... ты будешь приходить сюда. Не как охотник. А как гость. Су Хо... он хочет знать своего брата. И Хэ Ин... она хочет извиниться за то, что не знала о тебе.

Юки почувствовал, как внутри снова закипает протест, но он вспомнил слова Игриса. «Перестань быть его тенью».

– Я не буду обедать с вами за одним столом, – отрезал Юки. – Но... я могу готовить. Если вы купите продукты, которые я скажу, я буду приходить и готовить ужин. Но без этих ваших нежностей. Я пришел, приготовил, поел и ушел. Идет?

Джин Ву рассмеялся. Это был первый раз, когда Юки слышал его настоящий, искренний смех.

– Идет. Это более чем справедливая сделка.

Из боковой комнаты робко вышел Су Хо. Он выглядел так, будто не спал всю неделю. Увидев Юки, он замер, не зная, как реагировать.

– Привет... брат, – выдавил он из себя.

Юки посмотрел на него. В этом восемнадцатилетнем парне было столько искренности, что ненавидеть его было просто невозможно. Он был слишком похож на того Юки, которым сам Окумура мог бы стать, если бы его жизнь сложилась иначе.

– Просто Юки, – поправил он его, но тон был уже не таким ледяным. – И если ты еще раз назовешь меня братом при свидетелях, я подпалю тебе брови.

Су Хо широко улыбнулся, и напряжение в комнате окончательно спало.

– Договорились! Пап, ты слышал? Он будет готовить! Я слышал, охотники говорят, что его еда — это нечто запредельное.

Юки лишь фыркнул и снова надел кепку.

– Список продуктов я скину сообщением. И не вздумайте покупать дешевое масло.

Он развернулся и пошел к лифту. Когда двери начали закрываться, он увидел, как Джин Ву положил руку на плечо Су Хо. Они смотрели ему вслед.

Выйдя на улицу, Юки вдохнул полной грудью. Гнев никуда не исчез, он просто трансформировался во что-то другое — в тяжелое, но устойчивое соглашение с реальностью. Он не простил отца. Возможно, он никогда его не простит. Но он перестал быть жертвой. Он стал партнером.

Он зашел в ближайший магазин и купил банку персиков. Открыв ее прямо на крыльце, он с удовольствием съел сочную дольку.

– Ну что, мама, – прошептал он, глядя на проплывающие облака. – Посмотрим, что из этого выйдет. По крайней мере, у меня теперь есть профессиональная духовка.

Юки включил музыку в наушниках на полную громкость и зашагал в сторону своего дома. Впереди была новая жизнь, где пламя и тени наконец-то начали находить общий язык. И в этом мире, полном монстров и богов, Окумура Юки твердо знал одно: его путь только начинается, и этот путь он проложит сам, своими руками, пахнущими специями и белым огнем.