← Назад к обзору

Сын

Наследие в колыбели и тени Токио

Японское небо в этот день было затянуто низкими, свинцовыми облаками, которые словно оплакивали землю мелким, пронзительным дождем. Юки стоял перед скромным надгробием на кладбище в пригороде Токио. Здесь, вдали от блеска сеульских небоскребов и суеты ассоциаций, покоилась женщина, которая была для него целым миром.

– Привет, мам, – тихо произнес он, поправляя букет белых лилий. – Прошло два года. Я... я встретил его.

Юки замолчал, чувствуя, как холодные капли дождя стекают по выбритым вискам. Он не стал рассказывать о том, как вжимал Теневого Монарха в пол или как едва не испепелил его новую семью. Мизуки не одобрила бы этого. Она всегда хотела, чтобы в сердце ее сына было больше света, чем пепла.

– Он подарил мне духовку, – Юки криво усмехнулся, и в его ярко-голубых глазах промелькнула тень тепла. – Представляешь? Пытается искупить вину кухонной техникой. Но я согласился готовить для них. Наверное, я становлюсь мягче. Или просто старею в свои двадцать.

Он постоял еще немного, позволяя дождю смыть напряжение последних недель. В Японии его никто не знал как S-рангового охотника. Здесь он был просто Юки, молодым человеком, приехавшим почтить память матери. Но у этой поездки была и другая, более важная цель.

Оставив кладбище, Юки направился к небольшому частному дому на окраине города. Его сердце билось непривычно быстро — сильнее, чем перед битвой с боссом подземелья. Он открыл калитку, прошел по дорожке и постучал в дверь.

Ему открыла пожилая японка, давняя подруга его матери, которая присматривала за домом и тем, кто в нем жил.

– О, Юки-кун! Ты приехал, – она ласково улыбнулась, отступая в сторону. – Он как раз только что проснулся. Совсем не капризничал сегодня.

Юки прошел в светлую комнату, где в центре стояла деревянная колыбель. Он затаил дыхание, подходя ближе. Там, среди мягких одеял, лежал шестимесячный ребенок.

Маленький Кай. Его сын.

Мальчик зашевелился, почувствовав присутствие отца, и открыл глаза. Те же ярко-голубые, светящиеся лазурью глаза, что и у Юки. Те же темные волосы, которые уже начинали виться на затылке. Кай был точной копией своего отца, а значит — и своего деда, Сон Джин Ву.

– Привет, малыш, – Юки осторожно протянул руку, и крошечные пальчики Кая тут же обхватили его указательный палец.

В этот момент Юки почувствовал мощный резонанс. Мана внутри ребенка, еще дикая и неоформленная, отозвалась на присутствие маны отца. Воздух в комнате начал нагреваться, а тени в углах задрожали, вытягиваясь к колыбели. Кай не был обычным ребенком. В его жилах текла кровь Монарха, усиленная пламенем Юки.

– Слишком рано, – прошептал Юки, нахмурившись. – Тебе еще не нужна эта ноша.

Он прикрыл глаза, концентрируя свою силу. Его ладонь легла на грудь младенца, и от нее исходило мягкое, едва заметное золотисто-белое сияние. Юки накладывал печать. Это было сложное плетение маны, которое должно было скрыть и запечатать силу Кая до тех пор, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы контролировать ее.

Постепенно жар в комнате спал, а тени вернулись на свои места. Кай сладко зевнул и снова закрыл глаза, погружаясь в безмятежный сон. Теперь для всех датчиков и охотников он будет казаться обычным человеческим ребенком.

– Я забираю его с собой в Корею, – сказал Юки, оборачиваясь к женщине. – Там будет безопаснее. Под моим присмотром.

***

В это же время в Сеуле, в роскошном особняке семьи Сон, атмосфера была далека от мирной. Несмотря на то, что Юки согласился на «сделку» и даже один раз приходил готовить ужин, напряжение в доме можно было буквально потрогать руками.

Ча Хэ Ин сидела в гостиной, бесцельно перелистывая журнал. Она старалась выглядеть спокойной, но Джин Ву видел, как дрожат ее пальцы. Синяки на ее шее давно исчезли благодаря целителям, но невидимые шрамы на душе кровоточили.

– Он уехал в Японию, – произнес Джин Ву, стоя у окна. Он не использовал свои тени для слежки — он обещал Юки, — но он все равно чувствовал перемещения такой мощной маны.

– К ней? – тихо спросила Хэ Ин, не поднимая глаз.

– Сегодня годовщина ее смерти.

В комнату вошел Су Хо. Он выглядел подавленным. После встречи с Юки его привычный мир окончательно дал трещину. Он больше не мог смотреть на отца только как на идеального героя.

– Папа, почему тени так странно себя ведут? – спросил Су Хо, садясь в кресло. – Игрис... он почти не выходит из твоей тени, когда мы вместе. А когда Юки был здесь, я видел, как он склонил голову перед ним.

Джин Ву вздохнул, поворачиваясь к сыну.

– Юки обладает силой, которая резонирует с моей. Тени чувствуют в нем не просто охотника, а наследника. Игрис... он всегда был самым мудрым из них. Он видит в Юки то, что я пытался игнорировать.

– Он ненавидит нас, папа, – Су Хо посмотрел на отца с горечью. – Он готовил тот ужин так, будто делал одолжение заключенным перед казнью. Каждое его движение, каждое слово... он словно выстраивает стену из льда и огня.

– Дайте ему время, – Джин Ву подошел к сыну и положил руку ему на плечо. – Мы совершили ошибку, Су Хо. Все мы. Мы жили в мире, который я создал, забыв, что у каждой медали есть обратная сторона. Юки — это и есть та самая сторона.

– Ты боишься его? – внезапно спросила Хэ Ин, поднимая взгляд на мужа.

Джин Ву замер. Теневой Монарх, перед которым трепетали правители и боги, задумался.

– Я боюсь не его силы, Хэ Ин. Я боюсь того, что он прав. Я боюсь, что мое величие стоило ему жизни, которую он заслуживал. И я боюсь, что никогда не смогу это исправить.

В этот момент тени в комнате внезапно заволновались. Джин Ву нахмурился, чувствуя странный всплеск маны далеко за пределами страны. Это было кратковременное, но невероятно мощное колебание.

– Что это было? – Су Хо тоже почувствовал это, хотя и слабее.

– Юки, – коротко ответил Джин Ву. – Он что-то сделал. Что-то очень важное.

***

Международный аэропорт Инчхон встретил Юки привычным шумом и суетой. Он шел сквозь толпу, надвинув кепку на глаза и надев наушники. Но на этот раз на его груди в специальном слинге-переноске спал маленький сверток.

Люди оборачивались, глядя на высокого, татуированного парня с младенцем. Это выглядело контрастно и странно — опасный на вид охотник и хрупкое существо, прижатое к его сердцу.

Юки не обращал на них внимания. Он чувствовал тепло Кая и это придавало ему сил. Теперь у него была ответственность, которая перевешивала любую ненависть к прошлому.

Когда он вышел на парковку, его ждал черный автомобиль. Джин Ву стоял рядом, прислонившись к дверце. Он не мог не прийти. Несмотря на все запреты Юки, его инстинкт Монарха кричал о том, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Юки остановился в нескольких шагах от отца. Дождь в Сеуле уже закончился, и вечернее солнце пробивалось сквозь облака, подсвечивая голубые глаза обоих мужчин.

– Ты неисправим, – бросил Юки вместо приветствия.

Джин Ву не ответил. Его взгляд был прикован к свертку на груди Юки. Он почувствовал это. Даже сквозь мощную печать, которую наложил Юки, Джин Ву ощутил родную кровь. Тонкую, едва уловимую нить, связывающую его с этим младенцем.

– Это... – голос Джин Ву дрогнул, что случалось крайне редко.

– Это Кай, – Юки прикрыл ребенка рукой, словно защищая от взгляда отца. – Мой сын. Твой внук, если тебе так угодно.

Джин Ву сделал непроизвольный шаг вперед, но Юки мгновенно напрягся, и вокруг его ног поползли искры белого пламени.

– Не подходи. Я привез его сюда не для того, чтобы ты сделал его частью своей игры в богов. Он будет жить обычной жизнью. Я запечатал его силу.

Джин Ву остановился, тяжело дыша. В его голове проносились тысячи мыслей. Внук. У него есть внук, который несет в себе мощь двух великих линий.

– Юки, я... я не знал, – прошептал Джин Ву. – Почему ты не сказал раньше?

– А что бы это изменило? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке была вся боль его одиночества. – Ты бы прислал ему золотую погремушку? Или поставил бы сотню теневых солдат охранять его колыбель? Ему нужен отец, а не Монарх. И у него есть я.

Джин Ву смотрел на Кая, который во сне смешно сморщил носик. В этот момент Монарх Теней почувствовал себя невероятно старым.

– Тебе нужна помощь, – сказал он, стараясь придать голосу твердость. – Ребенку нужны условия, безопасность. Мой дом...

– Твой дом — это золотая клетка, – перебил его Юки. – Мы будем жить в моей квартире. Я справлюсь. Мама научила меня всему, что нужно.

– Юки, позволь мне хотя бы... – Джин Ву замолчал, подбирая слова. – Позволь мне просто знать, что он в порядке. Я не буду вмешиваться. Я дам слово Монарха.

Юки долго смотрел на отца. Он видел искреннюю боль и мольбу в глазах человека, который никогда ни о чем не просил.

– Хорошо, – наконец произнес Юки. – Ты можешь приходить. Раз в месяц. И только если Кай будет не против. А теперь — отвези нас домой. Он устал от перелета.

Джин Ву кивнул, поспешно открывая дверь машины. Всю дорогу до квартиры Юки они молчали. Джин Ву вел машину с такой осторожностью, будто перевозил самый хрупкий груз во Вселенной. Он постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, наблюдая, как Юки бережно поправляет одеяльце сына.

Когда они приехали к дому Юки, Джин Ву помог донести вещи до лифта.

– Спасибо, – коротко бросил Юки, заходя в кабину.

– Юки, – позвал его Джин Ву, прежде чем двери закрылись. – Хэ Ин и Су Хо... они должны знать?

Юки на мгновение задумался. Он представил лицо Су Хо, когда тот узнает, что стал дядей в восемнадцать лет. И лицо Хэ Ин, которой придется принять существование еще одного напоминания о прошлом Джин Ву.

– Делай что хочешь, – ответил Юки. – Но если они придут без приглашения — я сожгу твой особняк вместе со всеми твоими тенями.

Двери лифта закрылись.

Джин Ву остался стоять в пустом холле. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется. Старый мир, где он был единственным центром силы, рушился. Появилось новое поколение. Маленький Кай, спящий в простой квартире, теперь был самой важной точкой на карте его мира.

Вернувшись домой, Джин Ву застал Хэ Ин и Су Хо в столовой. Они ужинали в тишине, которая стала привычной за последнюю неделю.

– Он вернулся? – спросила Хэ Ин, поднимая глаза на мужа.

Джин Ву сел за стол, отодвинул тарелку и посмотрел на свою семью.

– Да. И он привез с собой кое-кого.

Су Хо замер с ложкой в руке.

– Кого? Еще одного S-ранга?

– Своего сына, – просто сказал Джин Ву.

В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно жужжание кондиционера. Хэ Ин медленно положила приборы на стол. Ее лицо стало мертвенно-бледным.

– Сына? – переспросила она. – У Юки... есть ребенок?

– Его зовут Кай, – продолжал Джин Ву, и в его голосе проскользнула теплота, которую он не мог скрыть. – Ему шесть месяцев. Он... он удивительный. У него глаза Юки. И его сила.

Су Хо вскочил со стула, его глаза расширились от шока.

– Значит... я дядя? У меня есть племянник? Офигеть! Пап, мы должны поехать к ним!

– Нет, – резко оборвал его Джин Ву. – Юки ясно дал понять: никакого вмешательства. Он запечатал силу ребенка и хочет, чтобы тот рос как обычный человек. Мы будем уважать его решение.

Хэ Ин закрыла лицо руками. Для нее это было еще одним ударом. Юки не просто был напоминанием о прошлом — он уже создал свое собственное будущее, в котором для них не было места.

– Он не доверяет нам, – прошептала она сквозь пальцы.

– А почему он должен? – Джин Ву встал и подошел к ней, нежно обнимая за плечи. – Мы для него — чужаки, которые ворвались в его жизнь. Но Кай... Кай — это шанс. Для всех нас.

В ту ночь в доме Сон никто не спал. Каждый думал о маленьком мальчике в простой квартире на другом конце города. Напряжение в семье не исчезло, оно трансформировалось в нечто иное — в ожидание и надежду.

А в своей квартире Юки сидел у колыбели Кая. Он смотрел, как сын спит, и в его руке плясало крошечное белое пламя, согревая воздух вокруг.

– Мы справимся, малыш, – прошептал он. – Я не дам тебе стать тенью великого человека. Ты будешь самим собой. Окумурой Каем.

Он знал, что впереди еще много трудностей. Знал, что Джин Ву не оставит их в покое, а Су Хо рано или поздно притащит гору игрушек. Но сейчас, в этой тишине, Юки чувствовал себя по-настоящему живым. Он больше не был просто брошенным сыном. Он был отцом. И ради этого он был готов бросить вызов даже самому Теневому Монарху.

На кухонном столе лежала раскрытая банка персиков. Юки съел одну дольку, чувствуя привычную сладость. Жизнь была сложной, болезненной и запутанной, но в ней наконец-то появился смысл, который был ярче любого божественного пламени.