← Назад к обзору

Сын

Зов крови в пустоте миров

Холод. Это было первое, что почувствовал Сон Джинву, когда портал за его спиной закрылся, отсекая тепло другого мира. Его собственный дом, величественный и безупречный, встретил его мертвой тишиной. Здесь не пахло корицей. Здесь не пахло лимонной цедрой или подгоревшим тестом. Воздух был стерильным, вычищенным магическими фильтрами, лишенным самой искры жизни.

Хэ Ин медленно прошла в центр гостиной и села на диван, не снимая пальто. Она смотрела перед собой, на идеально чистый ковер, по которому никогда не скатывались кубарем двое братьев, затеявших шуточную драку. Её длинные волосы, которые она раньше считала просто деталью облика, теперь казались ей тяжелыми, словно они впитали в себя всю ту грусть, которую она увидела в глазах своей «счастливой» версии.

– Там... там было так шумно, – тихо произнесла она, нарушая тишину. – Джинву, ты заметил? Там стены словно дышали.

Джинву не ответил. Он стоял у окна, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. В его голове всё еще стоял образ того мальчишки — Юкио. Дерзкий, татуированный, лишенный маны, но обладающий силой, которая заставила самого Теневого Монарха отступить на шаг. Этот ребенок был живым воплощением вызова богам. И он был его сыном. В том мире.

– Я никогда не думал, что наш дом такой пустой, – подал голос Сухо.

Молодой охотник стоял в дверях, прислонившись к косяку. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, сейчас выражало смятение. Он вспомнил, как его двойник подмигивал ему, как они вместе ели этот невероятный тарт. У него никогда не было брата. Он всегда был один — наследник, проект, символ мощи. Но в ту короткую встречу он почувствовал, каково это — иметь кого-то, кто может дать тебе пинка под зад просто потому, что ты загородил проход.

– Отец, – Сухо посмотрел на Джинву. – Почему у нас его нет? Почему в нашем мире Сон Юкио не существует?

Джинву резко обернулся. Его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, тени в углах комнаты взметнулись, реагируя на его гнев и боль.

– Я не знаю, Сухо, – глухо ответил он. – Судьба миров причудлива. Но...

Он осекся. Внутри него что-то щелкнуло. Как Монарх Теней, он обладал связью с самой сутью жизни и смерти. Если Юкио существовал там, если его душа была столь яркой, неужели её искры не могло быть здесь? Неужели это была чистая случайность?

Джинву стремительно подошел к столу и открыл ноутбук. Его пальцы летали по клавишам с невероятной скоростью. Он вошел в закрытые базы данных правительства, в архивы министерства социального обеспечения, в реестры приютов. Он искал не по фамилии — фамилия могла быть другой. Он искал по дате рождения и по странным аномалиям. Ребенок без капли маны в мире, где даже у младенцев есть хоть крошечный отклик.

Прошло десять минут. Хэ Ин и Сухо подошли ближе, затаив дыхание. На экране мелькали тысячи лиц, тысячи имен. И вдруг экран замер.

– Нашел, – выдохнул Джинву.

С фотографии на них смотрел тринадцатилетний мальчик. Те же пронзительные ярко-голубые глаза, тот же растрепанный черный ежик волос. В графе «имя» значилось: Юки Окумура. Родители неизвестны. Подброшен к дверям приюта «Зеленый холм» в возрасте трех месяцев.

– Мана... – Хэ Ин всмотрелась в отчет. – Уровень маны: ноль. Абсолютный ноль. В примечании написано, что он считается «дефектным» и социально неадаптированным из-за чрезмерной физической агрессии.

– Это он, – Сухо невольно улыбнулся. – Даже здесь он не дает им покоя.

– Собирайтесь, – коротко бросил Джинву, закрывая ноутбук. – Мы едем в «Зеленый холм».

***

Приют «Зеленый холм» находился на окраине Сеула, в старом кирпичном здании, окруженном высоким забором. Для большинства это было место печали, но для тринадцатилетнего Юки это была его крепость и его личная тренировочная площадка.

В подвальном помещении приюта, которое раньше служило прачечной, сейчас гремела музыка. Юки обожал Майкла Джексона. Ритмичные биты «Smooth Criminal» отдавались в стенах, а сам мальчик двигался в такт, плавно переходя от танцевальных па к сложным акробатическим элементам.

Его тело в тринадцать лет уже было феноменальным. При росте в сто шестьдесят сантиметров он обладал рельефной мускулатурой, которой позавидовал бы взрослый атлет. На его правом плече уже красовалась массивная татуировка — сложные узоры, которые он сам нацарапал иглой и чернилами год назад, терпя адскую боль, чтобы запечатлеть свою волю на коже.

Юки резко замер, сделал идеальную «лунную походку» и зафиксировался в стойке на руках, удерживая баланс на одних пальцах.

– Ритм — это дисциплина, – прошептал он себе под нос, чувствуя, как пот стекает по спине. – Если ты контролируешь свое тело в танце, ты контролируешь его и в бою.

Год назад он нашел в старой библиотеке приюта пыльный свиток, каким-то чудом затесавшийся среди детских сказок. Это были записи о древних техниках акупунктуры. Юки, лишенный магии, вцепился в эти знания как в последний шанс. Он уже понимал, что его тело — его единственное оружие. Он изучил точки «Скрытого потока», но знал, что пока его кости не окрепли окончательно, использовать полную силу техники — значит уничтожить себя. Но это не мешало ему тренировать скорость.

Внезапно музыка заикнулась и стихла. Юки мгновенно спружинил на ноги, принимая защитную стойку. Его голубые глаза сузились. Он не чувствовал маны, но его инстинкты, отточенные годами выживания среди не самых добрых сверстников, вопили об опасности. Вернее, не об опасности, а о чем-то... огромном.

Дверь в прачечную медленно открылась.

На пороге стоял высокий мужчина в черном пальто. За его спиной виднелись еще двое — женщина с печальными глазами и молодой парень, который смотрел на Юки так, словно увидел привидение.

– Ты Юки? – спросил мужчина. Его голос вибрировал такой силой, что лампочки под потолком начали мерцать.

Мальчик не расслабился. Он выпрямился, демонстрируя свой торс и татуировку, и дерзко вскинул подбородок.

– Зависит от того, кто спрашивает, – ответил он, копируя ту самую полуулыбку, которую носил его двойник из другого мира. – Если вы из проверки, то я ничего не ломал. Оно само отвалилось.

Джинву замер. Этот голос. Эти интонации. Даже в тринадцать лет Юки был тем же самым сорванцом, которого он видел вчера. Только этот мальчик был одинок. В его глазах не было того спокойного света, который дает знание, что тебя любят. Там была только сталь и готовность драться со всем миром.

– Мы не из проверки, – мягко сказала Хэ Ин, делая шаг вперед. Её сердце разрывалось. Она видела, что мальчик живет в подвале, среди старых труб, и его единственная радость — старый кассетный плеер. – Юки... мы пришли за тобой.

Мальчик прищурился, переводя взгляд с одного гостя на другого.

– Слушайте, – сказал он, потирая шею. – Я знаю, что я «дефектный». У меня нет маны, я не стану охотником и не принесу вашему приюту славы. Так что если вы хотите усыновить кого-то полезного — ошиблись дверью. Вон, в пятой палате живет Ким, он уже искры из пальцев пускает.

– Нам не нужны искры, – Сухо прошел в комнату, разглядывая самодельные тренажеры Юки. – Нам нужен брат. Который умеет готовить лимонные тарты и раздавать пинки, когда кто-то ведет себя как статуя.

Юки вздрогнул. Слово «брат» отозвалось в нем странным эхом. Он не понимал, откуда эти люди знают о тартах — он только мечтал о том, чтобы когда-нибудь научиться петь так же хорошо, как танцевать, и готовить что-то вкуснее приютской каши.

– Ты... – Юки посмотрел на Джинву. – Ты выглядишь чертовски сильным. Но ты не используешь магию сейчас. Зачем ты здесь?

Джинву подошел к мальчику и опустился на одно колено, чтобы их глаза были на одном уровне. В этот момент Теневой Монарх, перед которым трепетали короли, был просто мужчиной, нашедшим свое потерянное сокровище.

– Я здесь потому, что совершил ошибку, – тихо сказал Джинву. – Я позволил тебе расти здесь одному. Но больше этого не повторится.

Юки отступил на шаг, его дыхание участилось.

– Я не умею подчиняться, – предупредил он, хотя в его голосе прорезалась надежда. – Я делаю то, что хочу. Я танцую хип-хоп, я бью людей, если они меня злят, и я собираюсь стать сильнее всех ваших охотников вместе взятых.

– Я знаю, – Джинву улыбнулся, и эта улыбка была точной копией улыбки Юки. – И я построю тебе самую лучшую кухню в Сеуле, чтобы ты мог делать это со вкусом.

Юки долго смотрел в глаза мужчины. Он искал подвох, искал ложь, но видел только бесконечную глубину и... родство. Мана не связывала их, но что-то гораздо более древнее и мощное пульсировало между ними.

– А этот парень, – Юки указал на Сухо. – Он тоже будет со мной драться?

– Каждый день, – рассмеялся Сухо. – И поверь, я буду жаловаться маме, когда ты начнешь выигрывать.

Юки медленно опустил руки. Напряжение, которое он носил в себе все тринадцать лет, начало таять. Он посмотрел на Хэ Ин, которая протягивала ему руку, и впервые за всю свою жизнь почувствовал, что ему больше не нужно быть колючим ежом.

– Ну... – Юки шмыгнул носом и выключил плеер. – Раз вы так настаиваете. Но предупреждаю: я люблю Майкла Джексона, и вы будете слушать его по утрам.

– Идет, – кивнул Джинву, поднимаясь.

Когда они выходили из приюта, Юки шел посередине. Он был маленьким по сравнению с Джинву и Сухо, но его походка была уверенной и легкой. Он постоянно подпрыгивал, делая танцевальные шаги, и его ярко-голубые глаза сияли на солнце.

Директор приюта выбежал на крыльцо, что-то крича о документах и ответственности, но Джинву даже не обернулся. Один щелчок пальцев — и тени вокруг здания мягко, но настойчиво преградили путь любому, кто захотел бы помешать.

В машине Юки прилип к окну, разглядывая город.

– Эй, – вдруг позвал он, оборачиваясь к Сухо. – А у нас дома есть мука? И лимоны?

– Есть всё, что пожелаешь, – ответил Сухо, приобнимая брата за плечи. – И даже больше.

Хэ Ин смотрела на них через зеркало заднего вида и плакала. Это были слезы облегчения. В их доме больше не будет пустоты. Там будет шум, там будет музыка, там будут споры о рецептах и звуки падений с лестницы.

Джинву вел машину, чувствуя, как холод внутри него окончательно исчезает. Он знал, что впереди будет непросто — Юки был сложным ребенком с тяжелым прошлым и опасными техниками в арсенале. Но это не имело значения.

Потому что теперь Сон Юкио был дома.

И где-то в другом измерении его старшая версия, проснувшись утром от запаха свежего кофе, довольно потянулась, чувствуя, что в ткани мироздания стало на одну счастливую семью больше.

Вечер того дня стал легендарным в поместье Сон. Юки, едва переступив порог, не стал осматривать свою роскошную комнату. Он сразу потребовал отвести его на кухню.

– Так, – скомандовал он, засучивая рукава и демонстрируя свои татуировки. – Сухо, ты чистишь лимоны. Папа, ты... ты просто стой и выгляди грозно, это у тебя хорошо получается. Мама, покажи мне, где у вас лежат венчики. Мы будем печь.

Джинву стоял в углу кухни, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим хаосом. Хэ Ин смеялась, помогая Юки разобраться с духовкой, а Сухо действительно старательно чистил лимоны, боясь порезать пальцы под строгим взглядом младшего брата.

– Знаешь, – прошептала Хэ Ин, проходя мимо мужа. – Ты был прав. Это не из-за мира. Это из-за тех, кто в нем живет.

Джинву кивнул. Он смотрел на Юки, который в этот момент пытался жонглировать яйцами, и одно из них всё-таки разбилось прямо на ковер.

– Эй! – крикнул Сухо. – Ты же сказал, что ты мастер!

– Ошибки — это часть искусства! – парировал Юки, ничуть не смутившись. – Зато посмотри, как красиво оно растеклось!

В доме Сон пахло лимоном, смехом и жизнью. И Теневой Монарх впервые за много веков почувствовал, что он не просто правитель мертвых. Он — отец. И это было самое великое звание, которое он когда-либо носил.

Юкио, насвистывая мелодию «Billie Jean», уверенно месил тесто. Его тринадцатилетнее сердце билось в унисон с этим новым, удивительным миром, где его не считали «дефектным». Где его сила, его танец и его страсть были именно тем, чего так не хватало этой вселенной.

История семьи Сон только начиналась. И теперь она была полной.