← Назад к обзору

Сын

Шепот тени и пламя запрета

Вечер опустился на город, окрашивая небо в густые фиолетовые тона. Особняк Сон Джин Ву погрузился в обманчивую тишину. Отец ушел на ночное дежурство в Ассоциацию — возникла какая-то проблема с нестабильными вратами на окраине Сеула, и его присутствие было необходимо. В доме остались только двое.

Юки заперся в своей комнате. Ужин прошел в напряженном молчании, если не считать того, что Юки едва не изрезал разделочную доску в щепки, когда Сухо слишком пристально наблюдал за тем, как младший ест рыбу. Сейчас, лежа на кровати в полумраке, Юки чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку.

Магия артефакта не ослабевала. Напротив, к вечеру чувства обострились до предела. Каждый шорох за дверью казался громом, а прикосновение простыни к коже вызывало едва ли не дрожь. Уши на макушке нервно дергались, улавливая биение сердца Сухо из соседней комнаты. Хвост, этот проклятый черный отросток, жил своей жизнью, мерно постукивая по матрасу.

— Ненавижу это... — прошептал Юки, зарываясь лицом в подушку.

Его голос звучал хрипло, с характерной кошачьей хрипотцой. Он чувствовал себя уязвимым. Вся его броня — татуировки, курение, грубость, мастерство владения оружием — рассыпалась перед этой нелепой магической трансформацией. Он чувствовал себя не бунтарем, а существом, которое отчаянно нуждалось в чем-то, чего он сам не мог себе объяснить.

Внезапно половица в коридоре скрипнула. Юки мгновенно сел, его зрачки расширились, заполняя почти всю синюю радужку.

Дверь открылась без стука. Сухо стоял на пороге, подсвеченный тусклым светом лампы из коридора. В его глазах не было привычного спокойствия или насмешки. Там горело что-то темное, тягучее, от чего у Юки по спине пробежал холодок.

— Я же сказал не входить, — прошипел младший, инстинктивно прижимая уши к голове.

Сухо не ответил. Он вошел внутрь и мягко закрыл дверь. Юки услышал тихий щелчок замка, а затем почувствовал, как по комнате прошла волна маны. Сухо воздвиг барьер. Плотный, изолирующий звук и энергию. Теперь даже если бы Игрис захотел вмешаться, ему пришлось бы прорываться сквозь защиту «золотого мальчика», который в силе почти не уступал отцу.

— Что ты делаешь? — Юки попытался встать, но Сухо оказался рядом быстрее, чем младший успел среагировать.

Старший брат схватил его за плечи и толкнул обратно на кровать. Это не было агрессией в чистом виде, скорее — непреклонным доминированием. Юки, ошеломленный такой напористостью обычно сдержанного брата, замер.

— Ты весь день дразнишь меня, Юки, — голос Сухо был низким, вибрирующим. — Этими ушами. Этим хвостом. Тем, как ты смотришь на меня.

— Я никого не дразню! — выкрикнул Юки, пытаясь оттолкнуть брата. — Это проклятый артефакт! Отвали от меня, Сухо!

Но Сухо не отвалил. Его взгляд скользнул по открытой ключице брата, по татуировке на шее, которая сейчас казалась особенно яркой на бледной коже. Он медленно опустил руку ниже, туда, где из-под края штанов Юки нервно метался черный хвост.

Юки не успел даже вскрикнуть, когда пальцы Сухо крепко обхватили основание хвоста и сжали его.

Это не было похоже на обычную боль. Это был электрический разряд, который прошил всё тело Юки от кончика хвоста до самых кончиков ушей. Его спина выгнулась дугой, а из горла вырвался громкий, надрывный стон, который он не смог сдержать.

— А-ах... С-сухо... пусти! — Юки задыхался, его пальцы впились в покрывало.

— Значит, это правда, — прошептал Сухо, глядя на то, как лицо брата заливает густой румянец. — Тени говорили, что у котов это самое чувствительное место.

Он провел рукой вдоль хвоста, слегка сжимая его и потягивая на себя. Юки снова застонал, его глаза затуманились, а по телу прошла волна жара. Каждое движение брата отдавалось внизу живота невыносимым, сладким зудом. Магия артефакта превратила обычную нервную чувствительность в нечто запредельное, почти эротическое.

— Ты... ты с ума сошел... — Юки пытался сопротивляться, но его мышцы стали ватными. Хвост, вопреки его воле, начал непроизвольно обвиваться вокруг запястья Сухо, ища больше контакта.

Сухо видел это предательство тела брата. Он видел, как расширились зрачки Юки, как тяжело вздымается его грудь под тонкой черной футболкой. Внутри Сухо что-то окончательно надломилось. Он годами подавлял в себе это странное, неправильное влечение к младшему брату. Юки был его противоположностью, его головной болью, его единственной слабостью. Он любил его не так, как полагается брату. Он хотел сломать эту колючую оболочку бунтаря и увидеть, что скрывается внутри.

И сейчас, благодаря нелепой случайности с артефактом, Юки был перед ним — открытый, уязвимый и пугающе желанный.

— Ты ведь тоже это чувствуешь, — Сухо наклонился к самому уху брата, обжигая его горячим дыханием. Черное ушко Юки дернулось и прижалось к голове. — Тебе не больно. Тебе нравится.

— Нет... — Юки зажмурился, чувствуя, как слезы выступили на глазах от избытка ощущений. — Сухо, прекрати... Мы же братья...

— К черту всё это, — выдохнул Сухо.

Он снова сжал хвост, на этот раз чуть резче, и Юки вскрикнул, его голос сорвался на высокую ноту. Младший брат схватил Сухо за воротник, не то пытаясь оттолкнуть, не то притягивая ближе. Его тело дрожало, а из груди начало вырываться то самое утробное мурчание, которое он так отчаянно пытался скрыть днем. Оно было громким, вибрирующим, выдающим его возбуждение с головой.

Сухо не выдержал. Он накрыл губы Юки своими.

Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение двух стихий. Вкус табака, который всегда преследовал Юки, смешался со вкусом мятной жвачки Сухо. Юки сначала замер, его тело одеревенело от шока, но через секунду инстинкты взяли верх. Он ответил на поцелуй с той же яростью и отчаянием, с которыми всегда дрался на тренировках.

Его руки переместились на затылок Сухо, пальцы запутались в его волосах. Хвост теперь плотно сжимал предплечье старшего брата, ритмично подергиваясь в такт их сбивчивому дыханию.

Сухо оторвался от его губ, спускаясь к шее. Он прикусил кожу прямо над черной татуировкой, и Юки снова выгнулся, впиваясь ногтями в плечи брата.

— Ты такой горячий, Юки... — прошептал Сухо в самую кожу. — Если бы ты только знал, как долго я хотел этого.

— Заткнись... просто заткнись, — выдохнул Юки, его голос дрожал.

Он чувствовал себя так, словно падает в бездну, и единственное, что удерживало его от окончательного безумия — это руки брата. Его всегда раздражала правильность Сухо, его идеальность. Но сейчас, видя этого «золотого мальчика» таким — потерявшим контроль, ведомым лишь желанием — Юки чувствовал странное, дикое торжество.

Сухо запустил руку под футболку Юки, лаская его живот и поднимаясь выше, к груди. Кожа младшего была обжигающей. Каждый сантиметр его тела словно взывал к прикосновениям. Когда пальцы Сухо задели сосок, Юки издал такой звук, от которого у старшего брата потемнело в глазах.

— Еще... — едва слышно прошептал Юки, теряя остатки самообладания.

Его уши стояли торчком, ловя каждое движение воздуха, а хвост продолжал свою неистовую пляску, то обвивая ногу Сухо, то хлестая по кровати. Юки был похож на натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.

Сухо медленно начал стягивать с него штаны. Юки не сопротивлялся. Его разум был затуманен магией и внезапно вспыхнувшей страстью. В этот момент не существовало ни отца, ни Ассоциации, ни их сложной семейной истории. Были только они двое в этой комнате, отгороженные от мира непроницаемым барьером.

Когда они оба остались без одежды, Сухо на мгновение замер, любуясь братом. Юки выглядел невероятно. Его атлетичное тело, украшенное татуировками, в свете ночника казалось вылитым из мрамора. А эти черные кошачьи атрибуты добавляли его облику ту самую дикую, первобытную нотку, которая сводила Сухо с ума.

— Юки... — Сухо коснулся его бедра, медленно разводя ноги брата в стороны.

Младший вспыхнул, закрывая лицо рукой.

— Не смотри на меня так... — выдавил он.

— Как «так»? — Сухо поцеловал его в колено, поднимаясь выше. — Ты прекрасен. И ты мой. Только мой, Юки.

Старший брат начал ласкать его, используя не только руки, но и язык. Юки метался по кровати, его стоны становились всё громче, превращаясь в непрерывную мелодию удовольствия. Хвост теперь бешено колотил по матрасу, а уши прижимались и снова вставали, реагируя на каждый новый всплеск ощущений.

Когда Сухо вошел в него, Юки на мгновение забыл, как дышать. Это было остро, на грани боли, но магия артефакта мгновенно трансформировала это чувство в нечто запредельное. Он обхватил Сухо ногами, притягивая к себе так близко, словно хотел слиться с ним воедино.

— Сухо... Сухо! — Юки выкрикивал его имя, не заботясь о том, как это звучит.

Они двигались в унисон, ведомые единым ритмом. Сухо не отпускал его хвост, продолжая ласкать его, что доводило Юки до исступления. Каждое движение отзывалось в мозгу яркими вспышками синего пламени. Мурчание Юки перешло в глубокий, вибрирующий рык.

В какой-то момент Юки почувствовал, что предел близок. Его тело напряглось, пальцы на ногах подогнулись.

— Я сейчас... я... — он не смог закончить фразу.

Его накрыло волной оргазма, настолько мощного, что перед глазами всё поплыло. В этот же момент Сухо, не выдержав, последовал за ним, содрогаясь всем телом и прижимая брата к себе так крепко, словно боялся, что тот исчезнет.

Они лежали в тишине, тяжело дыша. Барьер Сухо всё еще держался, надежно охраняя их тайну. Юки чувствовал, как его сердце постепенно замедляет свой бег. Хвост теперь лениво лежал на бедре Сухо, изредка подергиваясь.

Старший брат осторожно поцеловал Юки в висок, перебирая его растрепанные волосы.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Юки медленно открыл глаза. Синее свечение в них стало мягче, зрачки вернулись в нормальное состояние, хотя уши всё еще оставались на месте. Он посмотрел на Сухо — не с ненавистью, не с вызовом, а с какой-то странной, новой для него нежностью.

— Я убью тебя, если ты кому-то расскажешь, — проворчал он, но в его голосе не было прежней злости.

— Я знаю, — улыбнулся Сухо. — Но признай, это было лучше, чем просто убираться в кладовке.

Юки фыркнул и уткнулся лбом в плечо брата. Его хвост непроизвольно обхватил талию Сухо, притягивая его ближе.

— Завтра магия пройдет, — тихо сказал Юки. — И я снова буду твоим невыносимым младшим братом-бунтарем.

Сухо крепче обнял его, вдыхая запах его кожи.

— Для меня ты всегда будешь моим Юки. С ушами или без.

Они заснули в объятиях друг друга, не зная, что ждет их завтра. Но этой ночью, под защитой магического барьера, две тени великого отца наконец-то нашли друг друга, перестав быть просто братьями и став чем-то гораздо большим. И где-то в глубине дома Игрис, почувствовав затишье, убрал свой призрачный меч в ножны. Он знал, что сегодня его подопечный обрел ту силу, которую не даст ни один уровень — силу быть собой рядом с тем, кто его любит.