← Назад к обзору

Сын

Клеймо на фарфоровой коже

Утро в особняке семьи Сон началось с непривычной, звенящей пустоты. Сон Джин Ву, Повелитель Теней, чей один лишь взгляд заставлял содрогаться монархов, был экстренно вызван в Китай. Там, в самом сердце густонаселенного региона, разверзлись гигантские красные врата, угрожая стереть с лица земли несколько провинций. Джин Ву ушел через портал мгновенно, оставив сыновей под присмотром теней, но даже Игрис и Бер сегодня казались тихими, словно чувствовали наэлектризованность воздуха в доме.

Юки решил использовать отсутствие отца для тренировки. Он не пошел в специально оборудованный зал Ассоциации, предпочтя задний двор особняка, скрытый от посторонних глаз густой зеленью и магическим барьером. На нем были лишь свободные домашние штаны серого цвета, низко сидящие на бедрах. Босой, с обнаженным торсом, он казался частью самой природы — диким, необузданным хищником, вышедшим на охоту.

В руках Юки сжимал два коротких клинка — подарок Игриса, выкованный из чистой маны теней. Он двигался плавно, почти танцуя. Каждое движение было выверено до миллиметра. Мышцы на его спине перекатывались под бледной кожей, словно живые волны. Реалистичный череп на левом плече в лучах утреннего солнца казался объемным, его пустые глазницы будто следили за каждым взмахом клинка. Черные узоры татуировок на шее и предплечье пульсировали в такт его дыханию, когда он вкладывал ману в удары.

Сухо стоял на террасе второго этажа, скрытый тенью колонны. Он должен был изучать отчеты по мане, присланные отцом, но его взгляд был прикован к брату. Он наблюдал за Юки уже полчаса, не в силах отвести глаз.

– Невероятно... – прошептал Сухо, чувствуя, как во рту пересыхает.

Юки был совершенен. Его тело, закаленное годами тайных тренировок и сражений с призраками, было воплощением опасной красоты. Сухо смотрел на острые выступы ключиц, которые проступали при каждом резком повороте, на тонкую, но крепкую шею, украшенную черной вязью. В голове старшего брата вспыхивали воспоминания о недавней ночи — о том, как эта кожа ощущалась под его пальцами, как Юки выгибался, когда Сухо касался его самых сокровенных мест.

В Сухо пробуждалось нечто первобытное. Если раньше он гордился своим статусом «золотого мальчика», то теперь он чувствовал себя собственником. Видя эти татуировки, которые так странно и порочно украшали тело брата, Сухо хотелось оставить на нем свои собственные следы. Клеймо, которое заявит всему миру — и даже их отцу — что Юки принадлежит ему.

Юки внезапно замер, сделав резкий выпад. Он тяжело дышал, капли пота стекали по его груди, теряясь в складках штанов. Он не оборачивался, но Сухо знал — младший почувствовал его присутствие.

– Долго будешь там стоять и пялиться, Сухо? – голос Юки был хриплым, с той самой кошачьей ленцой, которая осталась после действия артефакта.

Сухо медленно спустился по лестнице на задний двор. Он шел уверенно, его мана непроизвольно начала подавлять окружающее пространство, заставляя траву пригибаться к земле.

– Ты стал двигаться быстрее, – заметил Сухо, останавливаясь в паре шагов от брата. – Магия Жнеца меняет твою физиологию?

Юки обернулся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его ярко-синие глаза светились азартом.

– Она просто позволяет мне быть собой, – Юки вонзил клинки в землю и подошел ближе. – Папа улетел. Мы одни. Тебе не кажется, что это лучший момент, чтобы проверить, насколько «золотой мальчик» хорош в настоящем бою?

Сухо усмехнулся, снимая пиджак и бросая его на плетеную садовую мебель. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава.

– Ты уверен, Юки? Я ведь не буду поддаваться только потому, что ты мой младший брат.

– Я на это и надеюсь, – огрызнулся Юки.

Он прыгнул вперед без предупреждения. Его скорость была запредельной. Сухо едва успел заблокировать удар рукой, укрепленной маной. Воздух между ними взорвался от столкновения двух мощных энергий. Юки использовал приемы боевых искусств, перемежая их с короткими вспышками своей ледяной силы Жнеца. Он был везде и нигде одновременно, его движения были рваными, непредсказуемыми.

Сухо действовал иначе. Его сила была стабильной, мощной, как само солнце. Он ловил каждое движение брата, парируя удары с филигранной точностью. Но чем дольше длился спарринг, тем больше Сухо терял самообладание. При каждом тесном контакте он чувствовал запах Юки — смесь пота, холодного металла и того самого табака.

В какой-то момент Юки попытался провести подсечку, но Сухо перехватил его ногу и, дернув на себя, повалил брата на траву. Юки не сдался, он рванулся вверх, и они сцепились в нелепой, яростной борьбе, перекатываясь по земле.

Наконец, Сухо удалось прижать Юки к мягкому газону. Он сидел на нем верхом, крепко сжимая запястья младшего над его головой.

– Попался, – выдохнул Сухо, глядя сверху вниз на тяжело дышащего брата.

Юки не сопротивлялся. Он смотрел на Сухо с вызовом, его грудь бурно вздымалась, а зрачки были расширены от адреналина.

– И что теперь? – прошептал Юки. – Убьешь меня? Или позовешь папу, чтобы он нас разнял?

Сухо молчал. Его взгляд был прикован к шее Юки. Прямо здесь, среди черных узоров татуировки, пульсировала вена. Кожа была влажной, горячей и такой притягательной. Сухо чувствовал, как внутри него закипает темная страсть, которую он больше не мог и не хотел контролировать.

– Я хочу пометить тебя, – голос Сухо стал низким, почти неузнаваемым.

Юки замер. Его дерзость на мгновение сменилась шоком, но затем он криво усмехнулся.

– Клеймо? Ты серьезно, Сухо? Думаешь, я твоя собственность?

– Ты сам знаешь ответ, – Сухо наклонился ниже, почти касаясь губами уха брата. – Эти татуировки... они красивые. Но они не мои. Я хочу, чтобы каждый, кто посмотрит на тебя, видел, кому ты принадлежишь на самом деле.

Сухо отпустил одну руку Юки и провел пальцами по его ключице, очерчивая ее острый край. Юки вздрогнул, его тело отозвалось на прикосновение мгновенной вспышкой жара.

– Ты сумасшедший... – выдохнул Юки, но его рука, которую Сухо освободил, не оттолкнула брата, а запуталась в его светлых волосах, притягивая ближе.

Сухо не стал медлить. Он приник к шее Юки, вдыхая его запах. Он не целовал — он кусал. Резко, жадно, оставляя глубокие отметины на фарфоровой коже, прямо поверх черных узорчатых линий.

– С-сухо... – Юки вскрикнул, выгибая спину. Это была смесь боли и невыносимого удовольствия.

Старший брат был ненасытен. Он спускался ниже, к ключицам, оставляя багровые пятна, которые ярко выделялись на бледном теле. Его зубы и губы работали с первобытной страстью, словно он пытался впитать Юки в себя.

Юки чувствовал, как его воля тает. Он всегда считал себя бунтарем, тем, кто не подчиняется никому. Но под Сухо он чувствовал себя на своем месте. Это было признание, которое он боялся озвучить даже самому себе — ему нравилось принадлежать брату. Ему нравилось, что этот безупречный «золотой мальчик» теряет голову только из-за него.

– Еще... – прошептал Юки, впиваясь ногтями в плечи Сухо. – Сделай это...

Сухо поднял голову, его глаза горели синим пламенем маны. Он смотрел на плоды своих трудов — шея и плечи Юки были покрыты яркими отметинами, которые выглядели как кровавое украшение на фоне черных татуировок.

– Теперь лучше, – Сухо провел большим пальцем по свежему засосу на шее брата. – Теперь ты выглядишь так, как должен.

Юки резко притянул его за шею и впился в его губы поцелуем, полным ярости и страсти. Это была их личная битва, в которой не было проигравших. Они катались по траве, срывая друг с друга остатки одежды, не заботясь о том, что их могут увидеть тени. Впрочем, Игрис и Бер, обладая тактом, присущим древним существам, уже давно скрылись в самых глубоких уголках поместья, заблокировав любой доступ к заднему двору.

Когда они, наконец, затихли, лежа в объятиях друг друга на измятой траве, солнце уже стояло в зените. Юки лежал на груди Сухо, лениво перебирая его пальцы. Его тело ныло, но это была приятная усталость.

– Папа вернется из Китая через пару дней, – тихо сказал Юки, глядя на небо. – Как ты объяснишь ему это? – он указал на свою шею, где отметины Сухо уже начали наливаться темным цветом.

Сухо усмехнулся, прижимая брата ближе.

– Я скажу, что это был очень опасный артефакт. Или что на тебя напал дикий зверь.

– Очень дикий и очень наглый зверь, – фыркнул Юки.

– Тебе ведь понравилось, – Сухо приподнял его лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Юки хотел было съязвить, но, увидев серьезный, полный любви и жажды обладания взгляд брата, только вздохнул.

– Понравилось. Но если ты думаешь, что теперь я буду ходить по струнке, ты ошибаешься, Сухо.

– Я и не хочу, чтобы ты ходил по струнке, – Сухо поцеловал его в лоб. – Мне нужен мой бунтарь. Мой Жнец. Мой Юки.

Они провели остаток дня в доме, наслаждаясь тишиной и отсутствием контроля. Юки приготовил обед, демонстративно игнорируя попытки Сухо помочь, а затем они долго сидели в библиотеке, где Юки слушал музыку в наушниках, а Сухо делал вид, что читает отчеты, хотя на самом деле он не мог перестать любоваться тем, как ярко горят его «метки» на шее брата.

К вечеру небо над Сеулом затянуло тучами, предвещая грозу. Юки стоял у окна, глядя на вспышки молний вдали.

– Красные врата в Китае... – задумчиво произнес он. – Отец сказал, что там что-то необычное.

– Он справится, – уверенно ответил Сухо, подходя сзади и обнимая брата за талию. – Он всегда справляется.

– Я знаю. Просто... иногда мне кажется, что мир меняется слишком быстро. И мы меняемся вместе с ним.

Сухо развернул его к себе. В полумраке комнаты глаза Юки светились особенно ярко.

– Что бы ни случилось в мире, Юки, здесь, в этом доме, ничего не изменится. Ты — часть меня. Моя тень, мой свет, мое проклятие.

Юки улыбнулся — на этот раз искренне и тепло. Он потянулся к столику, взял сигарету и зажигалку.

– Сухо?

– Да?

– Перестань пялиться на мою шею. Это начинает меня смущать.

– Никогда, – Сухо притянул его для очередного поцелуя, заглушая протесты брата.

В эту ночь, пока Сон Джин Ву сражался с монстрами в другой стране, его сыновья строили свой собственный мир. Мир, где не было места правилам и запретам, где татуировки черепов соседствовали с клеймами любви, а холод маны Жнеца согревался жаром истинной страсти. Они были одни, и эта свобода была самым ценным артефактом, который они когда-либо находили.