← Назад к обзору

Сын

Клеймо жнеца и право на месть

Прошло два дня с тех пор, как магия древнего артефакта развеялась. Кошачьи уши и хвост исчезли так же внезапно, как и появились, оставив Юки в привычном человеческом облике, но с совершенно непривычным ощущением внутри. Его тело всё еще помнило каждое прикосновение, каждый всплеск маны отца и брата. Динамика в доме Сон изменилась бесповоротно: бунтарство Юки теперь сталкивалось не с нравоучениями, а с властным обожанием и интимной близостью, которую он, ворча и краснея, всё же принимал.

Сегодняшний вечер обещал быть тяжелым. Благотворительный вечер Ассоциации охотников был тем типом мероприятий, которые Юки ненавидел всей душой. Официоз, фальшивые улыбки и запах чужой, часто нестабильной маны раздражали его чувства Жнеца.

– Зачем мне вообще туда идти? – Юки стоял перед зеркалом, сражаясь с узлом галстука. – Вы же знаете, я ненавижу такие сборища. Я лучше бы в гараже посидел или музыку послушал.

Джинву бесшумно вошел в комнату. На нем был безупречный черный костюм, подчеркивающий его статус Теневого Монарха. Он подошел к сыну со спины, и Юки невольно вздрогнул, когда прохладные пальцы отца коснулись его шеи, перехватывая галстук.

– Так нужно, Юки, – мягко произнес Джинву, умелыми движениями формируя идеальный узел. – Ты член семьи Сон. К тому же... там будет ваша мать.

Юки нахмурился, его взгляд потемнел. Хэ Ин ушла от них, оставив Джинву с двумя детьми, и хотя Юки старался не показывать вида, обида глубоко засела в его сердце. Она почти не звонила, не интересовалась их жизнью, словно они были лишь досадным напоминанием о ее прошлом.

– И что? – буркнул Юки. – Она нас бросила. Мне нет дела до того, что она там делает.

– Юки, – Джинву развернул его к себе, заставляя посмотреть в глаза. – Тебе очень идет этот костюм. Ты выглядишь... повзрослевшим.

Джинву наклонился и запечатлел на губах Юки короткий, но властный поцелуй, собственнически притягивая его за талию. Юки на мгновение расслабился в его руках, чувствуя знакомый аромат тьмы, который теперь ассоциировался у него с безопасностью.

– Идем, – Джинву отстранился, поправляя лацканы пиджака сына. – Сухо уже заждался внизу. Он весь извелся, пока тебя ждал.

В холле Ассоциации было многолюдно. Хрустальные люстры отражали свет, шампанское лилось рекой, а высокоранговые охотники щеголяли своими достижениями. Юки старался держаться в тени отца и брата, выбрав стратегию «невидимого присутствия». Сухо, настоящий «золотой мальчик», сиял, обмениваясь рукопожатиями, но его свободная рука постоянно находила повод коснуться плеча или локтя Юки, напоминая всем окружающим — и самому Юки — о том, кто здесь находится под их защитой.

– Всё в порядке? – шепнул Сухо, склонившись к самому уху брата. – Ты какой-то бледный.

– Слишком много людей, – отозвался Юки, стараясь не смотреть по сторонам. – И слишком много маны. Она давит.

Он отошел чуть подальше, к фуршетному столу в углу зала, надеясь на минуту покоя. Но стоило ему остаться одному, как его чувства Жнеца, обострившиеся после пробуждения, внезапно взбесились.

В нескольких метрах от него стояла группа охотников ранга А. Они громко смеялись, обсуждая недавние рейды, но для Юки их голоса превратились в невнятный гул. От одного из них — высокого мужчины с неприятной, маслянистой улыбкой — исходил тошнотворный, гнилостный запах смерти. Это не был запах воина, погибшего в бою. Это был запах разложения, греха и невинных слез.

Юки замер, его зрачки сузились до тонких щелок. Реальность вокруг него начала искажаться. Перед глазами поплыли видения, навязанные его даром Жнеца.

Он увидел двух маленьких девочек, лет тринадцати-четырнадцати. Они плакали, забившись в угол какого-то грязного подвала. Юки почувствовал их ужас, их бессилие. Он увидел этого охотника и его друзей. Он видел, как они издевались над детьми, как крики затихали под ударами, и как потом тела просто выбрасывали в канаву, откупаясь от родителей и правосудия огромными суммами денег из фондов охотничьих гильдий.

Мир вокруг Юки начал окрашиваться в алые тона. Холод Жнеца, который он так старательно подавлял, вырвался наружу, заставляя иней покрыть ближайший бокал с шампанским.

– Юки? – Голос Джинву прозвучал как гром среди ясного неба.

Отец и брат мгновенно оказались рядом, почувствовав резкий всплеск его маны. Джинву взял его за плечо, чувствуя, как Юки мелко дрожит.

– Что случилось? Почему твоя аура так нестабильна? – Сухо обеспокоенно заглянул ему в лицо.

Юки медленно поднял руку и указал пальцем на смеющегося охотника в центре зала. Его голос, когда он заговорил, был холодным, лишенным всяких эмоций, словно говорил не подросток, а сама смерть.

– Он... он убил их. Двух девочек. Они до сих пор кричат в его тени. Я вижу их воспоминания. Он насиловал их, Сухо. Он и те, кто рядом с ним. Они считают, что деньги Ассоциации делают их неприкасаемыми.

Джинву и Сухо замерли. Они знали, что Юки никогда не лжет о таких вещах. Его дар Жнеца был абсолютным детектором правды, когда дело касалось смерти.

Глаза Юки начали наливаться кровавым светом, а иней на полу стал расползаться дальше, привлекая внимание охраны. Его мана Жнеца требовала жатвы, требовала справедливости для тех душ, что не могли упокоиться.

– Я хочу вырвать ему сердце, – прошипел Юки, и его пальцы непроизвольно согнулись, будто сжимая невидимый кинжал. – Я чувствую, как они умоляют меня об этом.

Сухо мгновенно среагировал. Он шагнул вперед и накрыл ладонью глаза Юки, прижимая его спиной к своей груди, скрывая его лицо от любопытных взглядов.

– Тсс, тише, маленький Жнец, – прошептал Сухо, вливая свою теплую ману в каналы брата, пытаясь успокоить бурю. – Не здесь. Не сейчас. Ты не должен пачкать руки об этот мусор на глазах у всех.

Джинву посмотрел на охотника, о котором говорил Юки. Его взгляд стал ледяным, а тени у его ног зашевелились, принимая форму когтей. Теневой Монарх почувствовал, как внутри него просыпается ярость, которую он не ощущал уже очень давно. Кто-то посмел довести его Юки до такого состояния? Кто-то посмел осквернить этот мир настолько, что даже Жнец содрогнулся?

– Сухо, – голос Джинву был тихим, но от него по коже присутствующих пробежал мороз. – Увези брата домой. Сейчас же. Он не должен этого видеть.

– Пап? – Сухо вопросительно посмотрел на отца.

– Я сказал — уезжайте, – Джинву поправил манжеты, и его аура на мгновение вспыхнула фиолетовым пламенем, подавляя всех в радиусе десяти метров. – Я сам здесь разберусь. Ассоциация должна вспомнить, чью фамилию носит этот город. И что бывает с теми, кто причиняет боль невинным... и расстраивает мою семью.

Сухо кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Он подхватил Юки под руку, фактически унося его к выходу. Юки пытался обернуться, его алые глаза всё еще искали цель, но Сухо крепко держал его.

– Идем, Юки. Отец сделает всё правильно. Ты ведь знаешь, тени не знают пощады к таким существам.

Когда они вышли на парковку и сели в машину, Юки наконец обмяк на сиденье. Алый свет в его глазах погас, сменившись глубокой печалью и усталостью.

– Почему мир такой гнилой, Сухо? – спросил он, глядя в окно на огни ночного Сеула. – Я вижу столько смертей, столько боли... Иногда мне кажется, что мой дар — это проклятие.

Сухо завел двигатель и, прежде чем тронуться с места, перегнулся через сиденье, притягивая Юки к себе для долгого, успокаивающего поцелуя.

– Твой дар — это справедливость, – произнес Сухо, отстранившись. – А мы — твои мечи. Ты указываешь на гниль, а мы ее вырезаем. Никогда не забывай об этом. Ты не один в этом холоде.

Юки закрыл глаза, чувствуя, как внутри него наконец воцаряется тишина. Он знал, что завтра в новостях напишут о «несчастном случае» или «внезапном исчезновении» группы охотников. И он знал, что когда Джинву вернется домой, он обнимет его так сильно, что все кошмары Жнеца отступят на задний план.

Они были семьей. Темной, изломанной, пугающей весь мир семьей. Но в этой тьме Юки наконец-то нашел свой свет. И право на месть было лишь частью этой любви.