Сын
Тень в отражении пламени
– Он спит? – прошептал Алекс, заглядывая в комнату через приоткрытую дверь.
– Да, вымотался окончательно, – я осторожно прикрыл дверь детской, стараясь, чтобы замок не щелкнул слишком громко. – Столько впечатлений за один день. Твой отец, аттракционы, этот шум... Для годовалого ребенка это чересчур.
Алекс кивнул, потирая затылок. Его светлые волосы были растрепаны сильнее обычного, а в синих глазах затаилась усталость, смешанная с каким-то странным, лихорадочным блеском. Мы стояли в коридоре нашего нового дома, который я успел снять всего за несколько часов до приезда. Здесь было пусто, просторно и пахло свежей краской, но сейчас меня это не волновало.
Внутри меня всё еще клокотала холодная, ядовитая ярость. Она не утихла ни после прогулки в парке, ни после того, как я увидел примирение Алекса с отцом. Перед глазами до сих пор стояла Ча Хэ Ин, разрывающая игрушку нашего сына. Её брезгливый взгляд, её слова о «выродках»... Каждый раз, когда я вспоминал об этом, мои пальцы непроизвольно сжимались, а в груди становилось тесно от желания разрушить что-нибудь. Или кого-нибудь.
Я посмотрел на Алекса. Он стоял у окна, освещенный лишь лунным светом, и в этом полумраке его атлетическая фигура казалась божественным изваянием. Черно-золотая футболка обтягивала широкие плечи, а черные серьги в ухе поблескивали, как капли застывшей тьмы. Он был моим миром. Моим мужем. И видеть, как его пытаются унизить в его же родном городе, было для меня невыносимо.
– Ли Вон? – он обернулся, почувствовав перемену в моей ауре. – Ты всё еще думаешь о ней?
– Я думаю о том, что недостаточно сильно сжал её горло, – честно ответил я, подходя к нему вплотную.
Я чувствовал жар, исходящий от него. Его черное пламя всегда пульсировало под кожей, но сейчас оно словно откликалось на мой гнев. Алекс положил руку мне на щеку. Его ладонь была горячей, почти обжигающей.
– Забудь о ней, – тихо произнес он. – Она того не стоит. Отец всё понял. Сухо на нашей стороне. Мы победили.
– Мне этого мало, – я перехватил его запястье и прижал его ладонь к своим губам. – Мне нужно выплеснуть это, Алекс. Прямо сейчас. Иначе я сожгу этот дом изнутри.
Я видел, как расширились его зрачки. Он знал этот тон. Он знал, что за моим внешним спокойствием адвоката скрывается сущность «хранителя жизни», чья страсть может быть столь же разрушительной, как и созидательной.
Я не стал ждать ответа. Схватив его за край футболки, я потянул его на себя, впиваясь в его губы жестким, требовательным поцелуем. В нем не было нежности — только чистая, концентрированная потребность заглушить ярость чем-то более сильным. Алекс ответил мгновенно. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая вплотную, так что я почувствовал каждую мышцу его пресса.
Мы, спотыкаясь и не разрывая поцелуя, двинулись в сторону ванной комнаты. Я сорвал с него футболку, отбрасывая её куда-то в темноту коридора. Под пальцами перекатывались тугие жгуты мускулов — Алекс был совершенен, словно ожившая иллюстрация из книг о героях древности. Его татуировка ассасина на руке казалась живой в свете уличных фонарей.
В ванной я включил душ, даже не дожидаясь, пока вода прогреется. Холодные струи ударили по кафелю, наполняя пространство шумом и паром. Я содрал с себя рубашку, чувствуя, как пуговицы отлетают и рассыпаются по полу со звонким стуком. Мне было плевать. Мне нужен был он. Весь, без остатка.
– Ли Вон, полегче, – прохрипел Алекс, когда я прижал его к холодной плитке стены, продолжая лихорадочно раздевать его и себя. – Ты сегодня сам не свой.
– Я просто хочу чувствовать тебя, – я прижался лбом к его плечу, тяжело дыша. – Хочу чувствовать, что мы живы. Что мы здесь. Что никто не может нас коснуться.
Я опустился на колени, стягивая с него оставшуюся одежду. Мои движения были резкими, почти грубыми. Я чувствовал, как моя аура — та самая серая, туманная сила — обволакивает нас обоих, отсекая весь остальной мир. Остались только мы, шум воды и этот невыносимый жар, исходящий от Алекса.
Он застонал, когда мои губы коснулись его кожи. Его пальцы запутались в моих черных волосах, до боли оттягивая их назад, заставляя меня поднять голову.
– Встань, – приказал он. Его голос стал низким, вибрирующим от той самой силы, которая заставляла монархов дрожать. – Встань и посмотри на меня.
Я поднялся, скользя мокрым телом по его телу. Вода заливала глаза, смешиваясь с потом. Алекс развернул меня спиной к себе одним мощным движением. Его рука, тяжелая и горячая, легла мне на талию, пальцы впились в кожу, оставляя красные следы.
– Ты слишком напряжен, Ли Вон, – прошептал он мне в самое ухо, и я почувствовал, как его дыхание обжигает мокрую кожу. – Расслабься. Я здесь.
Он начал входить в меня — медленно, давая привыкнуть к его размеру и жару. Я закусил губу, чтобы не вскрикнуть, и уперся руками в скользкую плитку. Каждое его движение отзывалось во мне вспышкой ослепительной боли, которая тут же перерастала в удовольствие.
– Ах... Алекс... – я откинул голову назад, натыкаясь на его плечо. – Еще...
– Ты такой узкий, – выдохнул он, ускоряя темп. Его движения стали рваными, мощными. – Мы... мы без защиты, Ли Вон. Ты уверен?
– Просто трахни меня уже, Алекс! – выкрикнул я, теряя остатки самообладания. – Мне плевать на защиту! Я хочу чувствовать твое пламя внутри!
Он не заставил себя ждать. Удар, еще один, еще. Стены ванной словно начали плавиться от его энергии. Я видел, как по его рукам, обнимающим меня, пробегают всполохи черного огня. Это пламя не обжигало меня — оно узнавало мою силу, оно впитывалось в мои поры, выжигая из памяти образ Ча Хэ Ин, её слова и всю ту грязь, что мы встретили в особняке Сон Джинву.
Я чувствовал, как моя собственная сила — серая, спокойная — начинает резонировать с его черным пламенем. Мы были как две стихии, столкнувшиеся в узком пространстве. Вода превращалась в пар, окутывая нас густой пеленой.
– Ли Вон... – голос Алекса стал прерывистым. Он впился зубами в моё плечо, оставляя метку, которая будет заживать еще долго. – Мой... только мой...
– Твой... – эхом отозвался я, содрогаясь от очередного толчка.
В этот момент я не был адвокатом. Я не был «хранителем жизни». Я был просто мужчиной, который нашел свою половину в сыне Теневого Монарха. И я знал, что даже если весь мир ополчится на нас, если небо рухнет на землю, это пламя внутри меня никогда не погаснет.
Когда всё закончилось, мы еще долго стояли под струями воды, прижавшись друг к другу. Ярость ушла, оставив после себя лишь приятную пустоту и гудящую тишину в мышцах. Алекс бережно обнимал меня сзади, уткнувшись носом в мою мокрую шею.
– Прости, – тихо сказал я, прикрывая глаза. – Я сорвался.
– Тебе не за что извиняться, – он развернул меня к себе и мягко поцеловал в лоб. – Я знаю, как тебе было больно за Юки. И мне тоже. Но мы — семья. И мы сильнее их всех.
Я посмотрел в его ярко-синие глаза. В них больше не было усталости. В них была решимость и та самая мудрость, которая привлекла меня в нем с первой встречи.
– Завтра начнется новая жизнь, – сказал я, проводя рукой по его мокрой груди. – Школа, ученики... Твой отец.
– Завтра будет завтра, – Алекс выключил воду и сорвал с крючка полотенце. – А сейчас я хочу просто лечь рядом с тобой и слушать, как дышит наш сын в соседней комнате.
Мы вышли из ванной, оставляя за собой облака пара и разбросанную одежду. В доме царила тишина, но теперь она была другой — живой и наполненной смыслом.
Я лег в кровать, и Алекс тут же притянул меня к себе, накрывая нас обоих одеялом. Его кожа всё еще была горячей, и это тепло убаюкивало лучше любого снотворного.
– Ли Вон? – позвал он уже в полусне.
– Да?
– Спасибо, что ты со мной. Что приехал в эту чертову Корею.
– Я пойду за тобой в самую бездну, Алекс Сон, – ответил я, закрывая глаза. – Ты же знаешь.
– Знаю, – прошептал он. – Поэтому я и не боюсь туда спускаться.
За окном Сеул продолжал жить своей суетливой жизнью, но здесь, в этой комнате, время остановилось. Черное пламя и серый туман слились воедино, создавая щит, который не под силу было пробить ни одному Монарху в мире. Мы были дома. И это было единственным, что имело значение.