← Назад к обзору

Сын

Гроза в сердце Монарха

Сон Ильхван сидел в глубоком кресле, сжимая в руках остывшую чашку чая. С того момента, как Алекс рванул к зданию Ассоциации, в воздухе висело предчувствие беды. Старик знал этот запах — запах озона перед настоящим штормом. Он видел, как его внук рос, как в нем копилась эта ядовитая, иссиня-черная мана, подпитываемая не только генами Сон Джинву, но и горькими слезами Юми, которые он помнил так отчетливо.

Дверь дома распахнулась с такой силой, что петли жалобно застонали. Алекс влетел в прихожую, словно шаровая молния. Его грудь тяжело вздымалась, волосы были растрепаны, а на кулаках виднелись свежие ссадины. Но страшнее всего были глаза — в них бушевало электрическое пламя, не оставляя места для человеческого тепла.

– Алекс! – Ильхван поднялся, едва не опрокинув столик. – Что случилось? Ты... ты весь дрожишь.

Парень не ответил сразу. Он начал мерить комнату шагами, туда-сюда, словно запертый в клетке хищник. Каждый его шаг выбивал искру из ковра, а воздух вокруг него гудел так сильно, что у Ильхвана заложило уши.

– Я сделал это, дед, – наконец выплюнул Алекс, резко остановившись. – Я сказал ему всё. В лицо. Прямо там, на глазах у его «идеальной свиты».

– О боже... – Пак Кён Ми вышла из кухни, прижимая руки к груди. – Алекс, сынок, ты ранен?

– Я? Нет, бабуль, – он зло усмехнулся, и эта усмешка была точной копией той, что Ильхван видел у Джинву в самые темные его моменты. – Ранен он. И его драгоценная женушка. Я показал им, что их мир — это карточный домик, построенный на могиле моей матери. Я ударил его, дед. Я лишил Монарха Теней его хваленой магии на целую секунду. Ты бы видел его лицо... Он выглядел как побитый пес, который внезапно понял, что его щенки — не единственные хищники в лесу.

Алекс начал рассказывать. Слова лились из него потоком, перемежаясь с искрами черного тока. Он говорил о тенях, которые преследовали его, о том, как Хэ Ин пыталась читать ему нотации, и о том, как он сокрушил её защиту. Каждое слово было пропитано ядом, который копился семнадцать лет.

– Дорогая, побудь с ним, – тихо произнес Ильхван, глядя на жену. – Приготовь ему успокаивающий отвар. Ему нужно остыть, иначе он сожжет этот дом до основания.

Кён Ми кивнула, её глаза были полны слез. Она подошла к внуку и осторожно коснулась его плеча, не боясь статических разрядов.

– Пойдем, мой хороший. Пойдем, присядешь.

Ильхван, не теряя времени, схватил свою старую куртку. В его груди ворочалось тяжелое чувство вины. Он был тем, кто скрывал Алекса, он был тем, кто обещал Юми защитить её сына от «тени отца». Но он также знал своего собственного сына. Джинву не оставит это просто так. Не потому, что захочет отомстить, а потому, что он — Монарх, и его инстинкты защиты территории сейчас вопили на пределе.

– Я скоро вернусь, – бросил Ильхван и вышел за дверь.

Старик сел в свою старую машину. Руки на руле слегка подрагивали. Он знал, куда ехать. Дом Сон Джинву находился в элитном охраняемом районе, месте, которое источало благополучие и покой. Контраст с тем, как жил Алекс, всегда резал Ильхвана по живому.

Дорога заняла меньше двадцати минут, но для Ильхвана они тянулись вечность. Когда он подъехал к воротам особняка, он увидел, что магические барьеры вокруг дома мерцают фиолетовым светом. Джинву был на взводе.

Старик вышел из машины и направился к дверям. Тени у входа — два огромных рыцаря в черных доспехах — преградили ему путь, но стоило Ильхвану поднять взгляд, как они мгновенно расступились, признавая в нем отца своего господина.

Он вошел без стука. В гостиной царил хаос. Ча Хэ Ин сидела на диване, прижимая к плечу ледяной компресс, её лицо было неестественно бледным. Сухо стоял у окна, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Джинву же стоял посреди комнаты, окруженный колышущейся тьмой. Его аура была настолько тяжелой, что мебель в комнате мелко вибрировала.

– Отец? – Джинву обернулся. В его взгляде не было привычного спокойствия. Там была буря. – Ты пришел защищать его?

– Я пришел защищать истину, Джинву, – Ильхван прошел в центр комнаты, не обращая внимания на давящую мощь сына. – Ты совершил огромную ошибку. Я предупреждал тебя много лет назад: не лезь в его жизнь. Ты сделал свой выбор тогда, когда выбрал эту женщину и эту жизнь, оставив Юми умирать в одиночестве.

– Я не знал! – вскрикнул Джинву, и тени за его спиной взметнулись к потолку. – Ты скрыл его от меня! Ты лишил меня возможности быть отцом для своего первенца!

– Ты перестал быть его отцом в ту секунду, когда забыл о существовании его матери, – Ильхван подошел вплотную к сыну. – Ты — Монарх Теней, ты повелеваешь мертвыми, но ты не смог увидеть живую душу, которая нуждалась в тебе больше всего. Ты воспитывал Алекса? Ты вытирал ему слезы, когда он спрашивал, почему у него нет папы? Нет. Это делал я. Это делала Кён Ми. Мы дали ему имя, мы дали ему дом, мы научили его контролировать ту разрушительную силу, которую ты ему передал.

– Он ударил Хэ Ин! – Сухо развернулся, его глаза горели золотом. – Он ворвался в Ассоциацию и вел себя как монстр!

– Он вел себя как человек, у которого отняли всё, кроме гордости, – Ильхван перевел взгляд на внука. – Сухо, ты вырос в тепле и свете. Ты — «золотой наследник». Тебе никогда не понять, каково это — чувствовать себя ошибкой, которую отец предпочел бы стереть из истории.

– Я не хочу его стирать, – голос Джинву стал тише, в нем прорезалась невыносимая боль. – Я хочу... я хочу, чтобы он был частью этой семьи.

– Этой семьи? – Ильхван обвел рукой роскошную гостиную. – Посмотри на Хэ Ин. Она боится его. Посмотри на Сухо. Он ненавидит его. Алекс никогда не впишется в твой идеальный мирок, Джинву. Он — черная молния. Он создан, чтобы разрушать фальшь. И сегодня он разрушил твою главную ложь.

Ча Хэ Ин подняла голову. Её голос дрожал:

– Господин Ильхван... я не знала о Юми столько... Джинву говорил, что это была лишь тень прошлого...

– Для вас — прошлое, для нас — жизнь, – отрезал старик. – Юми была прекрасной женщиной. Она любила тебя, Джинву, до последнего вздоха. И она просила меня об одном: чтобы её сын никогда не стал инструментом в твоих руках. А что ты сделал? Ты послал за ним теней. Ты устроил за ним слежку, словно он преступник.

Джинву опустил голову. Тьма вокруг него начала медленно оседать, втягиваясь обратно в тень.

– Я боялся его силы, – признался он. – Черная молния... она не подчиняется законам системы. Она растет экспоненциально. Я думал, что если я буду рядом, я смогу направить его...

– Направить? Или обуздать? – Ильхван горько усмехнулся. – Ты боишься его, потому что он — единственный, кого ты не можешь контролировать. Ты не можешь призвать его как тень. Ты не можешь приказать его сердцу биться тише. Он — твоя совесть, Джинву. И она сегодня дала тебе пощечину.

В комнате повисла тяжелая пауза. Сухо подошел к отцу, пытаясь поддержать его, но Джинву мягко отстранил его руку.

– Что мне делать, отец? – спросил Джинву, глядя на Ильхвана глазами, полными отчаяния.

– Оставь его в покое, – твердо сказал Ильхван. – Убери своих шпионов. Перестань пытаться быть «папочкой» спустя семнадцать лет. Если ты действительно любишь его — дай ему право ненавидеть тебя на расстоянии. Он взрослый мужчина, Джинву. И он сильнее тебя в одном: он честен с собой.

– Он сказал, что станет моим палачом, – прошептал Джинву.

– Если ты продолжишь давить на него, он им станет, – Ильхван развернулся к выходу. – Не заставляй его выбирать между свободой и твоим уничтожением. Он выберет свободу, даже если для этого ему придется сжечь весь этот город.

Старик уже взялся за ручку двери, когда голос Джинву догнал его:

– Скажи ему... скажи ему, что я не буду больше следить. Но если ему когда-нибудь понадобится...

– Ему ничего от тебя не нужно, Джинву, – Ильхван не обернулся. – У него есть мы. И у него есть его молния. Этого достаточно.

Выйдя на улицу, Ильхван глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Его сердце всё еще болело за обоих — за сына, который запутался в собственном величии, и за внука, чья душа была выкована в пламени обиды.

Когда он вернулся домой, в окнах горел мягкий свет. Зайдя внутрь, он увидел Алекса. Тот сидел на полу в гостиной, прислонившись спиной к креслу, в котором дремала Кён Ми. В руках у парня была старая, потертая фотография — единственное изображение Юми, которое у них осталось.

Алекс поднял взгляд на деда. В нем больше не было той дикой ярости, только бесконечная, выматывающая усталость.

– Ты был у него, – это не был вопрос.

– Был, – Ильхван сел рядом с ним прямо на ковер. – Я сказал ему убраться из твоей жизни.

Алекс молчал долго, проводя пальцем по краю фотографии.

– Знаешь, дед... когда я ударил его, я на мгновение почувствовал его мысли. Он не злился. Он был... в ужасе. Не от боли, а от того, что он увидел во мне самого себя. Того Сон Джинву, который когда-то вошел в подземелье ранга E и решил, что больше никогда не будет слабым.

– Ты не он, Алекс, – Ильхван положил руку на плечо внука.

– Я знаю, – парень посмотрел на свои ладони, по которым пробежала слабая искорка. – Он строит империи из мертвецов. А я... я просто хочу, чтобы живые помнили тех, кого они предали.

Алекс встал и бережно положил фотографию на полку.

– Я иду спать, дед. Завтра мне нужно на тренировку. Мне нужно стать еще быстрее.

– Куда уж быстрее, сынок? – грустно улыбнулся Ильхван.

– Быстрее, чем тень, – ответил Алекс, и в его голосе снова зазвучала сталь. – Чтобы, когда он снова решит, что может распоряжаться моей судьбой, я уже был за его спиной.

Этой ночью в доме Сон Ильхвана было тихо. Но над Сеулом всё еще кружили тяжелые тучи, и где-то в вышине, скрытая от глаз обычных людей, копилась энергия, готовая в любой момент обрушиться на мир очищающим пламенем. Шторм не закончился. Он просто затаился, готовясь к решающему удару.