← Назад к обзору

Сын

Осколки черного зеркала

Сон Ильхван сидел в гостиной, уставившись в одну точку. В доме пахло старым деревом и успокаивающим чаем, который заварила Кён Ми, но этот уют казался Ильхвану фальшивым, почти оскорбительным. Старик чувствовал, как в самом воздухе вибрирует напряжение, как будто где-то за горизонтом натягивается невидимая струна, готовая лопнуть и хлестнуть по всему миру.

Он знал своего сына. И он слишком хорошо узнал своего внука.

Тишина ночи была разорвана не громом, а скрежетом металла о бетон. Снаружи, у самых ворот, взвизгнули тормоза, и послышался глухой удар — машина Алекса врезалась в ограду, даже не пытаясь затормозить.

Ильхван вскочил, опрокинув чашку. Пак Кён Ми вскрикнула, прижимая руки к лицу.

Дверь распахнулась не от удара, а под тяжестью навалившегося на неё тела. Алекс ввалился в прихожую, и Ильхван почувствовал, как сердце пропустило удар. Его внук не просто выглядел плохо — он выглядел так, будто прошел через мясорубку.

Черная футболка превратилась в пропитанные кровью лохмотья. Левое плечо было разворочено, обнажая рваные края плоти, а кожа вокруг раны почернела от ожогов. Его лицо представляло собой сплошной кровоподтек, один глаз заплыл, а из рассеченного лба на пол капала густая, почти черная жидкость.

– Алекс! – Ильхван бросился к нему, подхватывая парня под мышки, прежде чем тот рухнул лицом на паркет.

Внук был тяжелым, его тело била крупная дрожь, а от кожи всё еще исходил слабый запах озона и горелого мяса. Алекс вцепился в рукав деда костлявыми пальцами, его дыхание было свистящим, прерывистым.

– Они... они предали, – прошептал он, и изо рта вместе со словами выплеснулась кровь. – Дед... они хотели...

– Тише, молчи, – взмолился Ильхван, пытаясь оттащить его к дивану. – Кён Ми, аптечку! Живо!

– Нет, слушай... – Алекс приподнял голову, его единственный открытый глаз горел безумным, лихорадочным светом. – Ассоциация... они выставили артефакты. Джинву... он стоял с ними. Они хотели запереть меня, дед. Хотели стереть... как маму. А вас... они хотели убрать вас, чтобы я стал послушным.

Старик замер, чувствуя, как внутри него закипает холодная ярость.

– Что ты сделал, Алекс? – тихо спросил он.

Алекс вдруг коротко, хрипло рассмеялся, и этот звук был страшнее любого крика.

– Я лишил их всего, – прохрипел парень, оседая на пол. – Я выжег их ману. Джинву... твой великий Монарх... теперь просто человек. Я разорвал его связь с тенями. Его трон... теперь это просто куча пепла. Они хотели забрать мою жизнь... я забрал их божественность.

Он судорожно вздохнул, его пальцы на рукаве Ильхвана разжались.

– Больше никакой слежки... – пробормотал он, и его веки начали тяжелеть. – Я... я предупредил их. Если тронут вас... я вернусь за их душами...

Голова Алекса бессильно откинулась назад, и он потерял сознание, обмякнув в руках деда.

– Господи, Алекс! – Кён Ми упала на колени рядом, дрожащими руками разрывая пакеты с бинтами. – Он весь горит! Ильхван, что нам делать? Его мана... она ведет себя странно!

Ильхван приложил ладонь к груди внука. Под кожей Алекса всё еще перекатывались остаточные разряды черной молнии, но они были слабыми, хаотичными. Парень отдал всё до последней капли, чтобы нанести тот сокрушительный удар.

– Мы будем лечить его, – твердо сказал Ильхван, хотя его собственный голос дрожал. – Он сделал то, что должен был. Он защитил нас.

Пока Кён Ми обрабатывала раны, Ильхван смотрел в окно на ночной город. Там, в стороне центра, небо всё еще подсвечивалось всполохами пожаров. Он представлял себе Сон Джинву — величайшего героя человечества, который теперь сидел в грязи на разрушенном стадионе, лишенный своей силы, своего бессмертия и своей чести.

– Ты сам это породил, Джинву, – прошептал старик, обращаясь к темноте. – Ты думал, что можно построить рай на лжи, и надеялся, что расплата никогда не придет. Но она пришла в образе твоего собственного сына.

Спустя час Алекс лежал на диване, обмотанный бинтами. Его дыхание выровнялось, но лицо оставалось мертвенно-бледным. Ильхван сидел рядом на табурете, сжимая в руке старый охотничий нож. Он знал, что Ассоциация может прийти в любую минуту. Они могли быть ранены, они могли быть лишены маны, но такие люди, как Председатель, никогда не сдаются просто так.

Внезапно в дверь коротко постучали. Негромко, но властно.

Ильхван поднялся, загораживая собой диван. Он не спрашивал «кто там». Он просто открыл дверь.

На пороге стояла Ча Хэ Ин.

Она выглядела ужасно. Её безупречный костюм был в грязи, волосы слиплись от крови и дождя, а в глазах застыла такая мука, которую Ильхван не видел даже на похоронах Юми. Она была одна. Без охраны, без оружия.

– Уходи, – коротко бросил Ильхван.

– Я пришла не воевать, – прошептала она, и её голос сорвался. – Сон Ильхван... Джинву... он в больнице. Он жив, но... врачи говорят, что его магические каналы полностью выжжены. Он больше не охотник.

– Это цена его выбора, – Ильхван не сдвинулся ни на дюйм. – Вы хотели убить моего внука. Вы хотели убрать нас. Алекс рассказал всё.

Хэ Ин закрыла глаза, и по её щекам покатились слезы, смывая грязь.

– Это был приказ Ассоциации. Джинву пытался их остановить, он хотел договориться... но когда они активировали артефакт, всё вышло из-под контроля. Алекс подумал, что Джинву предал его снова. И я не могу его в этом винить.

– Вы все виноваты, – Ильхван крепче сжал нож. – Вы создали монстра из мальчика, который просто хотел иметь отца. А теперь вы боитесь, что этот монстр заглянул вам в души.

– Как он? – Хэ Ин посмотрела через плечо старика на неподвижное тело Алекса.

– Он жив. И он будет жить дальше, – Ильхван начал медленно закрывать дверь. – Но для вас он мертв. Передай своему мужу и Ассоциации: если они еще раз появятся на горизонте, я сам закончу то, что начал мой внук. У меня нет черной молнии, Хэ Ин, но у меня есть память о том, как вы растоптали жизнь Юми. И этого мне хватит, чтобы перерезать вам глотки, пока вы спите.

– Мы не придем, – Хэ Ин опустила голову. – Джинву запретил любые действия против вас. Он сказал... он сказал, что Алекс прав. Весь этот мир — пустая оболочка.

Она развернулась и медленно пошла к воротам, ссутулившись под дождем. Ильхван закрыл дверь и запер её на все засовы.

Он вернулся к дивану и сел на пол рядом с Алексом. Внук шевельнулся во сне, его пальцы судорожно сжались, и маленькая, почти незаметная черная искра проскочила между его костяшек.

– Спи, – прошептал Ильхван, накрывая руку парня своей широкой ладонью. – Шторм закончился.

Но он знал, что это не так. Мир охотников только что потерял своего бога, и теперь тысячи жадных глаз обратятся к тому, кто занял его место. Алекс еще не знал, что, уничтожив один трон, он невольно воздвиг другой — трон из черных молний и пепла.

И когда он проснется, ему придется решать: стать новым тираном или окончательно сжечь этот прогнивший мир до основания.

Ильхван вздохнул и прикрыл глаза. В эту ночь он впервые за много лет не чувствовал страха перед тенями. Потому что тени боятся молнии. А молния теперь спала в его доме, набираясь сил для нового удара.

– Ты справился, малыш, – тихо сказал старик, глядя на бледное лицо внука. – Ты заставил их увидеть правду. Теперь главное — не сгореть в этой правде самому.

Дождь за окном продолжал лить, смывая следы битвы с улиц Сеула, но память о том, как рухнул Монарх Теней, останется в сердцах людей навсегда. И где-то в глубине больничной палаты Сон Джинву, лишенный своей силы, впервые за долгие годы смотрел в окно как обычный человек, понимая, что его сын — это единственное настоящее, что он оставил после себя в этом мире лжи.