← Назад к обзору

Сын

Грехи отцов и ярость теней

Лондонский вечер за окном сгущался, превращаясь в вязкую серую массу. В квартире, которую мы сняли, было непривычно тихо. Эвелин сидела в углу дивана, прижав к себе колени, и Ли Вон тихо переговаривался с ней, стараясь отвлечь её от пережитого шока. Его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились мягким сочувствием. Он был идеальным адвокатом и идеальным любовником — человеком, который мог найти порядок в любом хаосе.

– Я скоро вернусь, – бросил я, накидывая куртку. – Нужно купить продуктов. Холодильник пуст, а нам всем нужно поесть.

Ли Вон кивнул мне, ободряюще улыбнувшись, но в его взгляде промелькнула тень беспокойства. Он чувствовал, что я на пределе.

Я вышел на улицу. Холодный британский дождь мгновенно остудил разгоряченное лицо. Я шел к ближайшему супермаркету, но мои мысли были далеко отсюда. В голове крутились слова матери и ледяной тон отца. Сон Джин Ву. Величайший герой земли. Спаситель человечества.

Для мира он был богом. Для меня он был монстром, который действовал только в своих интересах, прикрываясь высокими целями. Он сломал жизнь женщине, которую якобы любил, просто потому, что её существование не вписывалось в его идеальный план «чистого» наследника. Он лишил меня матери, а её — сына, превратив нас в разменные монеты в своей игре теней.

Я свернул в темный переулок, срезая путь. Здесь, вдали от главных улиц, тишина была почти осязаемой. И именно в этой тишине я почувствовал это. Тяжелое, давящее присутствие, от которого волосы на загривке встали дыбом. Пространство вокруг меня начало искажаться, словно воздух превратился в жидкое стекло.

– Ты сказал, что оставишь меня! – прорычал я, не оборачиваясь.

Я знал, что он здесь. Его ауру невозможно было спутать ни с чем другим — она пахла смертью, сталью и бесконечной пустотой.

Из стены тумана медленно выступил силуэт. Сон Джин Ву стоял в нескольких шагах от меня, засунув руки в карманы брюк. На нем был тот же безупречный темный костюм, в котором он был на ужине в Сеуле. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине фиолетовых глаз пульсировало раздражение.

– Я сказал, что не буду забирать тебя силой, – голос отца прозвучал глухо, отражаясь от кирпичных стен переулка. – Но я не говорил, что перестану наблюдать. Ты мой сын, Алекс. Ты — часть моей крови, и я не могу позволить тебе совершить ошибку, которая погубит всё, что я строил годами.

– Твоя кровь? – я резко развернулся к нему, чувствуя, как внутри закипает неконтролируемая ярость. – Ты вспоминаешь об этом только тогда, когда тебе нужно меня контролировать. Ты не отец. Ты надзиратель.

– Я защищал тебя, – Джин Ву сделал шаг вперед, и тени у его ног заволновались, словно живые существа. – Британия — это гнездо старых магических семей, которые спят и видят, как бы заполучить частицу моей силы. Твоя мать... она была слаба перед ними. Она не могла дать тебе ту защиту, которую дала Ча Хэ Ин и мой дом.

– Не смей произносить её имя рядом с именем моей матери! – я сорвался с места.

Мое тело, натренированное годами втайне от всех, сработало мгновенно. Я не использовал магию — я использовал чистую кинетическую энергию и знание анатомии. Мой кулак, нацеленный точно в челюсть, врезался в его лицо.

Удар был такой силы, что обычного охотника ранга S отбросило бы на несколько метров. Джин Ву лишь слегка качнул головой, но его глаза расширились от удивления. Он не ожидал, что я действительно посмею поднять на него руку.

– Мне противно от одной мысли, что мы одной крови! – выкрикнул я, нанося следующий удар, на этот раз целясь в солнечное сплетение. – Ты монстр, Сон Джин Ву! Ты разрушил жизнь моей матери! Ты превратил моё детство в бесконечную игру в прятки с самим собой!

Отец перехватил мой кулак в сантиметре от своего тела. Его хватка была подобна стальным тискам.

– Довольно, Алекс, – в его голосе прорезалась властная нота Монарха. – Ты ведешь себя как капризный ребенок. Ты не понимаешь масштабов того, что стоит на кону.

– Масштабов? – я дернул рукой, пытаясь вырваться, и, когда это не удалось, ударил его лбом в лицо. – Весь твой мир — это декорация! Ты чудовище, которое прячется за маской героя. Ты выставил Эвелин как преступницу, просто чтобы твоя репутация в Корее осталась безупречной. Ты женился на Хэ Ин, потому что она была удобной. Ты создал Сухо по своему образу и подобию, потому что тебе нужен был послушный солдат, а не сын!

Я почувствовал, как мана внутри меня, дремавшая до этого момента, начала пробуждаться. Моя татуировка на руке вспыхнула ярко-голубым светом, обжигая кожу. Это была магия Эйнсвортов, смешанная с тьмой Монарха — гремучая смесь, которую я сам до конца не осознавал.

– Ты ненавидишь меня за правду? – я оскалился, чувствуя, как слезы ярости застилают глаза. – Смотри на меня, отец! Смотри в эти голубые глаза! Это глаза женщины, которую ты предал. Каждый раз, когда ты видишь меня, ты видишь свой самый большой провал.

Джин Ву медленно разжал пальцы. На его скуле наливался багровый след от моего первого удара. Это было невероятно — я смог ранить существо, которое считалось неуязвимым. Но цена этого ранения была велика.

– Ты считаешь меня чудовищем? – Джин Ву опустил руки. Его аура внезапно стала холодной и пустой. – Возможно. Но это чудовище удерживает этот мир от падения в бездну. И если ради этого мне пришлось пожертвовать счастьем одной женщины и любовью одного сына... я бы сделал это снова.

– Вот в этом и вся твоя суть, – я отступил на шаг, тяжело дыша. – Ты не видишь людей. Ты видишь только шахматные фигуры. Но запомни, отец: я больше не твоя фигура. Я ухожу из твоей игры.

– Ты никуда не уйдешь, – тихо произнес он. – Ты слишком опасен, Алекс. В тебе просыпается сила, которую ты не сможешь контролировать без моей помощи.

– Я справлюсь сам. У меня есть Ли Вон. У меня есть мать. И у меня есть знание того, каким человеком я никогда не стану. Я никогда не стану тобой.

Я развернулся и пошел прочь из переулка, не оборачиваясь. Я чувствовал его взгляд, тяжелый, как надгробная плита, пригвождающий меня к земле. Но я продолжал идти.

В магазине я механически набивал корзину продуктами, почти не глядя на ценники. Руки всё еще дрожали от выброса адреналина. В голове пульсировала одна фраза: «Ты монстр».

Когда я вернулся в квартиру, Ли Вон сразу всё понял. Он подошел ко мне, забрал пакеты и внимательно посмотрел в глаза.

– Ты встретил его, – констатировал он, касаясь моих разбитых костяшек.

– Он никогда не оставит нас в покое, Ливончик, – я прислонился лбом к его плечу, чувствуя, как силы покидают меня. – Он считает, что имеет право распоряжаться нашими жизнями, потому что он «спасает мир».

– Мы найдем способ, – Ли Вон обнял меня за талию, притягивая ближе. – Ты не один. У нас есть Эвелин, и у нас есть закон. Даже Монарх Теней не может вечно игнорировать правила этого мира, если мы заставим его играть на нашем поле.

Эвелин вышла из комнаты, глядя на нас с тихой грустью. Она видела следы борьбы на моем лице.

– Он не изменился, – прошептала она. – Он всё так же пытается удержать всё под контролем. Алекс, сынок, мне так жаль, что тебе приходится через это проходить.

– Не жалей, мама, – я выпрямился, чувствуя, как внутри меня кристаллизуется новая, холодная решимость. – Теперь я знаю врага в лицо. И этот враг — мой собственный отец. Он думает, что он — единственный хозяин теней. Но он забыл, что тени рождаются от света. И мой свет — это моя правда.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Ли Вон лежал рядом, его рука покоилась на моей груди, словно защищая от всего мира. Я смотрел на потолок, где плясали отсветы лондонских фонарей.

Где-то там, в темноте города, скрывались тени моего отца. Они наблюдали. Они ждали. Но теперь я не боялся их. Я знал, куда бить. Я знал их болевые точки.

Сон Джин Ву думал, что он создал идеальный мир. Но он забыл, что самые опасные черти водятся в тихом омуте, который он сам же и наполнил своей ложью. И теперь этот омут выходил из берегов.

– Спи, – прошептал Ли Вон, не открывая глаз. – Завтра начнется новая битва.

– Я готов, – ответил я, закрывая глаза.

Перед моим внутренним взором всё еще стояло лицо отца с багровым следом от моего удара. Это было начало конца его абсолютной власти. И я был тем, кто нанес первый удар.