Сын

Тишина после бури

– Нет, ну ты это слышал? Я ведь жил двадцать лет совершенно спокойно! Никого не трогал, ни к кому не лез! – Юки в сердцах отбросил пульт от телевизора на диван и принялся мерить шагами гостиную нашего дома в Токио. – Я даже не сказал, что он мой отец. Я просто сказал, что фамилия одинаковая! Откуда столько шума?

Я сидел в кресле, прижимая к себе Мину. Малышка уже почти заснула, посапывая у меня на плече, но нервное хождение Юки явно мешало ей окончательно провалиться в сон. Я мягко погладил её по спине, переводя взгляд на мужа.

Юки выглядел великолепно даже в гневе. Его атлетичный торс, едва прикрытый домашней майкой, напрягался при каждом шаге, а татуировки на плече казались живыми в приглушенном свете ламп. Его голубые глаза, обычно такие нежные, когда он смотрел на меня, сейчас метали молнии.

– Юки, любимый, успокойся, – тихо произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально ровно. – Ты — самый популярный мужчина в Корее. Ты женат на «Мисс Корея». Любое твое слово, особенно касающееся Сон Джинву, будет разобрано на атомы. Ты же знал, на что шел, когда соглашался на это интервью.

– Я шел туда, чтобы поставить точку! – Он резко остановился и посмотрел на меня. – Чтобы они все отстали. Чтобы мать увидела, что я не боюсь его тени. А в итоге? Весь интернет гудит, акции их корпорации рушатся, а ко мне в личку ломятся репортеры с вопросами о ДНК-тесте.

Я вздохнул, перекладывая Мину на сгиб локтя.

– Ты сказал, что он мертв для тебя. В мире, где Сон Джинву почитают как живое божество, это прозвучало как святотатство. Ты буквально плюнул в лицо национальному герою. Конечно, они не оставят это просто так.

Юки подошел к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу. Его широкие плечи опустились.

– Ливон... – позвал он тише. – Ты ведь не жалеешь? О том, что всё это всплыло? О том, что теперь нас будут рассматривать под микроскопом еще пристальнее?

Я поднялся с кресла, осторожно неся дочь, и подошел к нему со спины. Прижавшись лбом к его лопаткам, я почувствовал жар, исходящий от его тела.

– Я жалею только об одном, – прошептал я. – О том, что тебе приходится нести этот груз в одиночку. Мне плевать на титулы, на «Мисс Корея» и на то, что пишут в газетах. Если тебе станет легче от того, что ты высказал ему всё через экран — значит, оно того стоило.

Юки развернулся и обнял нас обоих, бережно стараясь не разбудить Мину. Его руки были теплыми и надежными.

– Мать звонила, – глухо произнес он мне в макушку. – Сказала, что в доме Джинву был грандиозный скандал. Ча Хэ Ин пыталась что-то предпринять против нас... нанять каких-то людей. Мама её приструнила.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мир охотников S-класса всегда казался мне чем-то далеким и нереальным, несмотря на мою популярность. Но когда речь заходит об убийствах и наемниках, всё становится слишком осязаемым.

– Она хотела причинить вред Мине? – я невольно сжал пальцы на рубашке Юки.

– Не бойся, – он отстранился и заглянул мне в глаза, его взгляд стал жестким. – Игрис был здесь. Ты ведь заметил? Тени Джинву повсюду. Как бы я ни отрекался от него, он всё равно выставил охрану. И, честно говоря, это единственное, за что я готов сказать ему «спасибо». Хотя бы за то, что он не дал своей нынешней жене совершить самую большую ошибку в её жизни.

– Ты думаешь, он изменится после этого? – спросил я, уводя его в сторону кухни, чтобы перекусить. – После того, как увидел тебя?

Юки усмехнулся, доставая из холодильника сок.

– Люди вроде него не меняются, Ливон. Они просто адаптируются. Он привык побеждать монстров силой, но он понятия не имеет, что делать с сыном, который его ненавидит. Он привык, что тени подчиняются ему беспрекословно, а я... я — его единственная тень, которая обрела собственный голос и плоть.

Мы сели за небольшой стол. В доме было тихо, только тиканье часов в коридоре нарушало безмолвие токийской ночи.

– Знаешь, что самое странное? – Юки задумчиво вертел в руках стакан. – Я ведь действительно не хотел этой войны. Я просто хотел жить. С тобой, с нашей дочерью. Работать, сниматься для журналов, строить бизнес. Я хотел, чтобы имя «Сон Юки» значило что-то само по себе.

– Оно и значит, – я накрыл его руку своей. – Посмотри на продажи последнего номера. Посмотри, как люди реагируют на твои интервью. Ты — икона не потому, что ты чей-то сын. А потому, что ты чертовски красив, умен и у тебя есть стержень, которого нет у многих героев этого мира.

– И всё же, – он поднял глаза на меня, – в интернете теперь говорят, что ты вышел за меня только из-за моей возможной связи с Теневым Монархом. Пишут, что «Мисс Корея» знал, на какую лошадку ставить.

Я не выдержал и рассмеялся. Этот смех был немного нервным, но искренним.

– О да, конечно! Именно поэтому, когда мы познакомились в Токио, ты работал официантом в ночную смену, а я прятался от фанатов в том самом дешевом кафе. Я определенно видел в тебе наследника престола, когда ты пролил кофе на мои новые туфли.

Юки улыбнулся — впервые за этот вечер по-настоящему, тепло и открыто.

– Ладно, признаю, это был не самый стратегический ход с твоей стороны.

– Вот именно. Ты — мой Юки. И мне плевать, кто твой отец — бог, герой или обычный человек. Для меня ты — парень, который делает лучший рамэн в мире и который укачивает нашу дочь по ночам, когда у неё режутся зубки.

Он встал, подошел ко мне и, наклонившись, запечатлел долгий, тягучий поцелуй на моих губах. В этом поцелуе было всё: и его тревога, и его благодарность, и та неразрывная связь, которая держала нас вместе вопреки всему миру.

– Завтра будет новый день, – прошептал он, отстранившись. – Новые заголовки, новые сплетни. Хэ Ин опозорена, Джинву в замешательстве, а Сухо... мне даже немного жаль этого парня. Жить в тени такого отца и внезапно узнать, что у него есть брат-изгой.

– Ты думаешь, Сухо захочет встретиться с тобой? – спросил я, убирая посуду.

Юки пожал плечами, его лицо снова стало непроницаемым.

– Если захочет — пусть ищет. Но я не собираюсь играть в «счастливое воссоединение семьи». У меня уже есть семья. Здесь, в этом доме. И другой мне не нужно.

Он подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и обернулся.

– Пойдем спать, Ливон. Пусть теневые солдаты охраняют периметр, а мы будем просто жить. Это лучшая месть, которую мы можем им предложить.

Я посмотрел на него — статного, уверенного, невероятно красивого мужчину, который прошел через ад отвержения и сумел сохранить сердце. Я знал, что впереди у нас еще много испытаний. Сон Джинву не из тех, кто просто уходит в тень. Весь мир охотников будет содрогаться от отголосков этого семейного конфликта.

Но глядя на то, как Юки осторожно поправляет одеяло в кроватке Мины, я понимал: мы справимся. Потому что в мире, где сила измеряется рангами и маной, мы выбрали силу, которую невозможно измерить — силу быть самими собой.

– Я иду, – ответил я, выключая свет в гостиной.

В темноте на мгновение блеснули голубые глаза мужа, и я почувствовал странное спокойствие. Пусть весь мир горит в огне сенсаций. В нашем маленьком особняке в Токио всегда будет гореть свет, который не подвластен никаким теням.

Я поднялся в спальню, где Юки уже ждал меня. Он притянул меня к себе, и я уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый запах.

– Ливон? – позвал он, когда я уже начал засыпать.

– М-м?

– Ты ведь знаешь, что я никогда не позволю ему забрать тебя или Мину в этот его «золотой мир»?

– Знаю, Юки. Знаю.

– Спокойной ночи, Мисс Корея.

– Спокойной ночи, Сон Юки. Окумура Юки. Мой единственный.

Мы заснули, а за окном, в густых тенях японского сада, безмолвные стражи в черных доспехах продолжали нести свою вахту, охраняя покой человека, который отказался быть принцем, чтобы стать королем своей собственной судьбы. И где-то далеко, в Сеуле, величайший охотник мира смотрел на пустую постель, понимая, что всё золото мира не стоит одной такой ночи в кругу тех, кто любит тебя не за силу, а просто за то, что ты есть.