Сын
Шепот кожи и стали
Две недели. Четырнадцать дней и четырнадцать ночей с тех пор, как моя жизнь превратилась в хождение по тонкому льду. Я, Чон Ли Вон, человек, который с отличием окончил юридический факультет, который с легкостью разбирается в хитросплетениях международного права и не дрожит перед взглядом самого Теневого Монарха, теперь теряю дар речи от простого звука уведомления на телефоне.
Юки. Мой сосед. Мой друг. Мое самое сладкое и запретное наваждение.
Жить в одном здании с ним — это одновременно дар и проклятие. Каждый раз, когда я захожу в лифт, я невольно принюхиваюсь, надеясь уловить тонкий аромат его парфюма или тот самый запах спелых персиков, который, кажется, преследует его повсюду. Каждое утро я борюсь с желанием «случайно» выйти из квартиры в ту же секунду, что и он.
Юки отдал мне запасной ключ сразу после переезда. «На случай, если я потеряю свой или если мне станет лень открывать дверь», — сказал он тогда с той самой полуулыбкой, от которой у меня подгибаются колени. Он разрешил мне входить без стука. Это высшая степень доверия, которую я старался не эксплуатировать, но сегодня мой самоконтроль дал трещину.
Я стоял перед его дверью с папкой документов по новому контракту для модельного агентства. Это был лишь предлог. На самом деле я просто не видел его уже восемнадцать часов, и внутри меня росло тревожное, зудящее чувство пустоты.
Приложив карту к замку, я услышал тихий щелчок. Дверь мягко поддалась. В квартире было тихо, лишь откуда-то из глубины доносился приглушенный бас его любимой акустической системы — какая-то плавная, обволакивающая мелодия без слов.
– Юки? Ты тут? – позвал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Ответа не последовало. Я прошел в гостиную. На диване валялась его черная кожаная куртка, на журнальном столике стояла недопитая бутылка воды и тарелка с косточкой от персика. Всё здесь дышало им — легкий беспорядок, который у него выглядел эстетично, запах дорогого табака и чистого мужского тела.
– Юки? – повторил я громче, направляясь к спальне.
Дверь туда была приоткрыта. Я толкнул её, ожидая увидеть его за компьютером или с гитарой в руках.
– Ой, Ли Вончик! Привет.
Я замер на пороге, и время, кажется, решило остановиться вместе со мной.
Юки стоял посреди комнаты, спиной ко мне. Он только что вышел из душа — его черные волосы были мокрыми и взлохмаченными, капли воды медленно стекали по рельефным мышцам спины, теряясь где-то в складках единственного предмета одежды на нем. Белое полотенце было небрежно обернуто вокруг его бедер, держась на честном слове и узких тазовых костях.
Татуировка на его плече и спине казалась живой — черные узоры блестели от влаги, переплетаясь с четкими линиями мышц. Я сглотнул, чувствуя, как во рту мгновенно пересохло. Его атлетичное тело, которое я столько раз видел на обложках журналов, в реальности обладало какой-то первобытной, магнетической силой. Без магии, без сверхспособностей, он выглядел как бог, сошедший с пьедестала.
– Ты чего тут застыл? – Юки обернулся, вытирая лицо вторым, маленьким полотенцем.
Его ярко-голубые глаза лучились весельем. Он явно не смущался своего вида. Напротив, он рассматривал меня с любопытством, чуть склонив голову набок.
– Я... я принес документы, – выдавил я, чувствуя, как лицо начинает гореть. – Ты не отвечал на звонки, и я... прости, я зайду позже.
Я сделал резкий шаг назад, не глядя под ноги. Моя пятка зацепилась за край высокого ворсистого ковра, который Юки купил на прошлой неделе. Равновесие, которое и так было зыбким, окончательно покинуло меня.
– Осторожно! – воскликнул Юки.
Вместо того чтобы просто смотреть, он рванулся вперед с грацией хищника. Его реакция была невероятной — годы тренировок в боевых искусствах сделали его тело быстрее мысли. Он перехватил меня за талию, пытаясь удержать, но инерция моего падения была слишком велика.
В следующую секунду мир перевернулся.
Я почувствовал глухой удар спиной о что-то мягкое. Кровать. Юки, не отпуская меня, повалился следом, накрывая меня своим телом.
Тишина, наступившая после падения, была оглушительной.
Я лежал на спине, широко распахнутыми глазами глядя на него. Юки навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от моей головы. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовал жар, исходящий от его кожи, и запах геля для душа с нотками сандала.
И тут я понял, что произошло самое страшное.
Полотенце, которое и так держалось на добром слове, соскользнуло с его бедер во время броска. Юки был полностью обнажен.
Мои ладони, которыми я инстинктивно пытался оттолкнуться или ухватиться за что-то, упирались прямо в его широкую, влажную грудь. Я чувствовал под пальцами твердые мышцы и сумасшедший ритм его сердца. Или это было мое сердце?
– Юки... – прошептал я, чувствуя, что краснею уже не только лицом, но и всем телом. – Прости... я не хотел...
Я попытался убрать руки, но он внезапно перехватил мои запястья, прижимая их обратно к своей груди. Его взгляд изменился. Веселое озорство исчезло, уступая место чему-то темному, глубокому и пугающе серьезному.
– Ли Вон, – негромко произнес он. Его голос вибрировал, отзываясь в моей груди. – Ты всегда такой правильный. Всегда такой осторожный.
– Юки, это... это неловко, – я зажмурился, не в силах выносить этот пронзительный голубой огонь в его глазах. – Пожалуйста, надень что-нибудь.
– Почему? – Юки чуть опустился ниже, так что кончик его носа коснулся моего. – Тебе неприятно? Или, наоборот, слишком приятно?
Я открыл глаза. Он смотрел на меня с полуулыбкой, но в этой улыбке не было издевки. В ней был вызов.
– Ты ведь знаешь, Ли Вон, – продолжал он, обжигая моё лицо своим дыханием. – Мой отец видит тени. Моя мать видит правду в сердцах. А я... я просто очень хорошо умею наблюдать. Я видел, как ты смотришь на меня в офисе. Я видел, как ты краснеешь, когда я просто хлопаю тебя по плечу.
Мое дыхание сбилось. Я хотел что-то сказать, оправдаться, защититься своим юридическим щитом, но все слова рассыпались в прах.
– Ты боишься, – констатировал Юки. – Боишься моего отца? Боишься того, что люди скажут? Или боишься самого себя?
– Юки, остановись, – я попытался высвободить руки, но он держал крепко. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Твой отец... он уничтожит любого, кто причинит тебе вред или... или создаст проблемы для репутации семьи.
Юки внезапно рассмеялся — негромким, хриплым смехом, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
– Репутация? Ли Вон, мой отец — Монарх Теней. Он правит смертью. Ты думаешь, его волнует мнение каких-то сплетников из Ассоциации? Он хочет одного — чтобы мы были счастливы. И он уже давно всё понял. Он просто ждет, когда у тебя хватит смелости признаться.
Я замер. Слова Юки ударили меня сильнее, чем падение на кровать.
– Он... он знает?
– Ли Вончик, – Юки отпустил мои запястья и нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая капельку пота. – Мой отец знает всё. Но он не вмешивается. Потому что это моя жизнь. И мой выбор.
Он замолчал, внимательно изучая мое лицо. Я видел каждую черточку его идеального лица, каждую каплю воды, которая еще не успела высохнуть на его коже. В этот момент он не был сыном легендарного героя. Он был просто молодым мужчиной, который смотрел на меня с такой искренностью, что у меня перехватило дыхание.
– Я... я люблю тебя, Юки, – признание вырвалось само собой, прежде чем я успел его остановить. – Давно. Очень давно.
Юки замер. Его глаза расширились, и на мгновение мне показалось, что я совершил непоправимую ошибку. Но затем он улыбнулся — на этот раз тепло, по-настоящему, без всякой дерзости.
– Ну наконец-то, – выдохнул он. – Я думал, мне придется самому падать на тебя без одежды, чтобы ты это сказал.
– Подожди... ты это специально? – я подозрительно прищурился, глядя на него.
Юки хитро подмигнул.
– Скажем так, я знал, что ты придешь. И я знал, что ковер в этом месте очень скользкий.
Я не успел возмутиться, потому что он накрыл мои губы своими. Поцелуй был дерзким, властным и одновременно невероятно нежным. Он на вкус был как персики и дождь. Вся моя осторожность, все мои страхи и юридические кодексы просто испарились, сгорев в этом огне.
Я обнял его за шею, притягивая ближе, забыв о том, что он обнажен, что мы на кровати, и что за дверью может быть весь мир. Сейчас существовали только мы.
Юки отстранился лишь на секунду, чтобы взглянуть мне в глаза.
– Значит, ужин в пятницу с родителями... – прошептал он. – Мы пойдем туда не просто как «адвокат и клиент».
– Похоже на то, – я улыбнулся, чувствуя, как огромное напряжение, которое я носил в себе месяцами, наконец-то отпускает.
– Отлично, – Юки снова прижался к моим губам. – Но сначала... у нас есть еще несколько часов до того, как мне нужно будет одеться. И, Ли Вон, учти — я не такой терпеливый, как мой отец. Если я что-то беру, я это не отпускаю.
Я притянул его к себе, чувствуя кожей его татуировку, которая теперь казалась не угрозой, а оберегом.
– Я и не прошу меня отпускать.
В квартире в Каннаме, вдали от теней Монарха и вспышек фотокамер, началась наша собственная история. История, в которой не было магии, но было нечто гораздо более могущественное. И я знал, что теперь, что бы ни случилось, я справлюсь с любым вызовом. Даже если этот вызов — быть любимым сыном самого опасного человека на планете.
Потому что Юки Сон был моим светом. И ради этого света я был готов войти в любую тень.
***
Вечер опустился на Сеул, окрашивая небо в пурпурные тона. В особняке Сон Джинву, в тишине кабинета, Теневой Монарх внезапно усмехнулся, глядя на огни Каннама.
– Наконец-то, – тихо произнес он, пригубив чай.
– Что-то случилось, дорогой? – спросила Юми, входя в комнату.
– Нет, – Джинву обнял жену за талию. – Просто наш адвокат наконец-то выиграл свое самое главное дело. Кажется, в пятницу нам придется достать то самое коллекционное вино, которое мы хранили для особого случая.
Юми просияла, мгновенно всё поняв.
– О, я так и знала! Юки всегда добивается своего.
А далеко в Каннаме, в уютной студии, Юки Сон крепко прижимал к себе своего адвоката, зная, что теперь его мир наконец-то стал полным. Без магии, без крыльев, но с любовью, которая была сильнее любой тени.