← Назад к обзору

Сын

Ритм жизни в тишине

Сегодня Сеул проснулся в напряжении. Я чувствовал это даже через закрытые окна нашего пентхауса, хотя здесь, на сороковом этаже, мир обычно казался игрушечным и безмолвным. В здании суда сейчас, должно быть, творилась история. Сон Джинву против Ча Хэ Ин. Теневой Монарх против «Танцующей с мечами». Но для меня это было не просто столкновение титанов или заголовки в газетах, которые Ли Мин Хо, мой помощник, присылал мне каждые полчаса. Это была битва за право моей семьи дышать спокойно.

Я не смог пойти. Юки запретил мне даже думать об этом, и, честно говоря, я был ему благодарен за эту твердость. Моя беременность протекала не так гладко, как хотелось бы — двойня забирала все силы, и в последнее время малейшее волнение отзывалось тянущей болью в пояснице. Но сегодня было другое. Сегодня я проснулся не от боли, а от настойчивого, ритмичного толчка прямо в ладонь, которую я по привычке держал на животе.

– Эй, маленькие бунтари, – прошептал я, не открывая глаз и чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. – Вы чего так рано? Ваш папа еще не принес нам кофе... то есть, мой травяной чай.

Толчки повторились, на этот раз синхронно. Казалось, дети внутри меня решили устроить свой собственный митинг в поддержку дедушки и отца. Я медленно сел на кровати, потирая затекшую шею. В квартире было непривычно светло для этого часа, и до моих ушей долетел странный звук.

Музыка. Ритмичная, экзотическая, с характерным звоном ситара и глубокими басами. Индийский этно-бит? Серьезно?

Я с трудом поднялся, накинул шелковый халат и, шлепая босыми ногами по теплому паркету, направился в сторону кухни. Чем ближе я подходил, тем отчетливее становился аромат — пахло корицей, свежим тестом и чем-то пряным.

Картина, открывшаяся мне, стоила всех миллионов вон, которые Юки тратил на свои машины.

Мой муж, этот грозный парень с татуировками на всё плечо, которого боялись даже некоторые охотники высокого ранга, стоял у плиты в одних только свободных домашних штанах. Его атлетичная спина, покрытая сложными узорами, подрагивала в такт музыке. Он не просто готовил — он танцевал. Юки плавно перекатывался с пятки на носок, помешивая что-то в сотейнике, и иногда делал резкое, почти акробатическое движение головой, отчего его растрепанные черные волосы разлетались в стороны.

– Ты решил сменить профессию и уйти в Болливуд? – спросил я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

Юки вздрогнул, едва не выронив лопатку, и резко обернулся. Его ярко-голубые глаза на мгновение вспыхнули испугом, который тут же сменился его фирменной, едва заметной ухмылкой.

– Проснулся, соня? – он убавил громкость на колонке, но не выключил музыку совсем. – Я думал, ты проспишь до полудня. Ли Мин Хо сказал, что ты вчера до трех ночи вычитывал возражения по иску Хэ Ин.

– Я не мог уснуть, – я подошел к нему, чувствуя, как тепло от плиты приятно согревает кожу. – Дети решили, что твой плейлист — это отличный повод для утренней зарядки. Они там буквально чечетку бьют.

Юки тут же бросил свои кулинарные изыски и приложил теплую, пахнущую специями ладонь к моему животу. Его лицо в этот момент преобразилось — исчезла вся дерзость, осталась только бесконечная, почти болезненная нежность.

– Ого, – он округлил глаза, когда один из малышей прицельно пнул его в ладонь. – Сильные. Точно в деда пошли. Или в меня. Слушай, Ли Вон, ты как себя чувствуешь? Живот не тянет?

– Всё хорошо, Юки, – я накрыл его руку своей. – Просто они чувствуют твой настрой. Ты ведь волнуешься из-за суда, верно?

Юки вздохнул и вернулся к плите, ловко переворачивая на сковороде что-то, напоминающее лепешки.

– Я волнуюсь за Сухо, – признался он, не глядя на меня. – Старик-то выкрутится, он Монарх, в конце концов. А малец сидит там, в этом зале, и слушает, как его мать поливает всех нас грязью. Я хотел поехать, Ли Вон. Хотел просто войти туда и...

– И испортить всё дело, – закончил я за него. – Юки, мой помощник — лучший в процессуальном праве. Он знает, как заткнуть её адвокатов. Твое присутствие там превратило бы суд в цирк, а нам нужна холодная, юридическая победа. Ты нужен здесь. Со мной.

Он молча кивнул, накладывая завтрак на тарелки. На столе появились лепешки с сыром и зеленью, омлет с овощами и мой любимый чай. Юки всегда готовил так, будто это было боевое искусство — четко, быстро и невероятно вкусно.

– Садись, ешь, – он пододвинул мне стул. – Тебе нужны силы. Сегодня будет длинный день.

– Что говорят новости? – спросил я, принимаясь за еду.

Юки поморщился, садясь напротив.

– Пока ничего конкретного. «Семья Сон в центре скандала», «Теневой Монарх требует тишины» — обычный мусор. Но Хэ Ин... она выставила охрану у входа. Говорят, она пригласила иностранных журналистов. Хочет сделать из этого международное шоу о «тирании величайшего охотника».

– Она совершает ошибку, – я отпил чаю, чувствуя, как тепло разливается по телу. – Судья Ким терпеть не может публичного давления. Чем больше она будет кричать, тем быстрее он примет сторону твоего отца. К тому же, у нас есть козырь — её счета. Она годами выводила деньги из фонда поддержки охотников в свои личные оффшоры.

Юки поднял на меня взгляд, и в его глазах промелькнуло восхищение.

– Иногда я забываю, что мой муж — акула в костюме адвоката.

– Я просто защищаю то, что мне дорого, – ответил я серьезно. – Юки, твоя мать... Ча Хэ Ин... она ведь никогда не любила тебя, верно?

Юки замер с куском лепешки в руке. Его взгляд стал отсутствующим, устремленным куда-то в прошлое, которое он так старательно пытался забыть.

– Любила? – он горько усмехнулся. – Для неё я был дефектом. Знаешь, как бывает в производстве? Идеальная деталь — Сухо, с маной, с потенциалом. И бракованная — я. Без искры, без способностей. Она смотрела на меня и видела напоминание о том, что даже у Сон Джинву может быть что-то «неправильное». Она не любила меня, Ли Вон. Она меня терпела. Пока я не стал слишком громким и неудобным.

Я протянул руку через стол и сжал его пальцы.

– Ты самое правильное, что случалось в этой семье, Юки. Твой отец понял это поздно, но он понял.

– Да, старик молодец, хоть и тормоз, – Юки снова улыбнулся, и напряжение в его плечах немного спало. – Знаешь, он вчера прислал мне сообщение. Спрашивал, какой цвет лучше для детской — синий или серый. Представляешь? Теневой Монарх выбирает обои.

Мы оба рассмеялись. Это было так нелепо и в то же время трогательно, что на мгновение все ужасы судебного процесса показались чем-то далеким и неважным.

Вдруг мой телефон, лежащий на столе, ожил. Звонил Ли Мин Хо. Я мгновенно подобрался, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Юки тоже замер, не сводя глаз с экрана.

– Да, Мин Хо? – я включил громкую связь.

– Господин Чон, – голос моего помощника дрожал от возбуждения. – Всё закончилось. Быстрее, чем мы ожидали.

– И? – выдохнул Юки, подавшись вперед.

– Судья принял во внимание предоставленные нами доказательства финансовых махинаций. Ча Хэ Ин лишена права на долю в семейных активах Сон. Опека над Сухо... – Мин Хо сделал паузу, – Сухо сам выступил с речью. Он отказался возвращаться к матери. Суд закрепил его место жительства с отцом, но с правом свободного посещения старшего брата.

Юки закрыл глаза и с силой выдохнул. Его рука, сжимавшая мою, заметно дрожала.

– А она? – спросил я. – Как она отреагировала?

– Её вывели из зала под конвоем, господин Чон. Ассоциация охотников инициировала внутреннее расследование по факту хищения средств. Кажется, её карьера закончена. Сон Джинву уже покинул здание через черный ход. Он... он просил передать, что скоро будет у вас.

– Спасибо, Мин Хо. Отличная работа. Отдыхай.

Я положил телефон и посмотрел на Юки. Он сидел неподвижно, глядя в окно, где над Сеулом медленно проплывали облака.

– Слышал? – тихо спросил я. – Всё кончено. Она больше не причинит вреда ни тебе, ни Сухо.

Юки медленно поднялся, подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Его широкая спина вздрагивала. Я подошел сзади, обнял его, насколько позволял живот, и прижался щекой к его лопатке.

– Я не чувствую радости, – признался он хриплым голосом. – Только пустоту. Столько лет борьбы, столько злости... и всё закончилось в зале суда за пару часов.

– Это не пустота, Юки. Это свобода. Просто ты к ней еще не привык.

Он обернулся в моих объятиях и крепко прижал меня к себе.

– Ты прав. Ты всегда прав, мой умный адвокат.

Мы стояли так долго, слушая, как город внизу продолжает свой бесконечный бег. Музыка в колонках сменилась на что-то более спокойное, инструментальное. Мир вокруг нас наконец-то обрел равновесие.

Через час в дверь позвонили. Юки пошел открывать, и я услышал радостный крик Сухо. Младший брат буквально влетел в гостиную, бросая на пол свой рюкзак. Он выглядел измотанным, но его глаза сияли так ярко, как никогда раньше.

– Брат! Ли Вон! – он поочередно обнял нас обоих. – Я сделал это! Я сказал судье всё! Я сказал, что хочу рисовать, а не охотиться на монстров! И папа... папа поддержал меня!

Сон Джинву вошел следом. Он выглядел как обычно — безупречный черный костюм, холодный взгляд, аура абсолютной власти. Но когда он увидел Юки, его лицо смягчилось. Он кивнул старшему сыну, и в этом простом жесте было больше признания, чем в любых словах.

– Ты был прав, Юки, – сказал Джинву, проходя в комнату. – Правда освобождает. Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы это понять.

– Забей, старик, – Юки похлопал отца по плечу. – Главное, что ты не опоздал к десерту. Ли Вон, у нас осталось то печенье?

Вечер прошел в удивительной, почти нереальной атмосфере. Мы сидели все вместе — Монарх, бунтарь, будущий художник и я, человек, который просто хотел защитить их всех. Мы ели, смеялись, обсуждали планы на будущее. Сухо показывал новые наброски, а Джинву внимательно их изучал, задавая вопросы о технике штриха.

Когда гости ушли и в квартире снова стало тихо, Юки помог мне лечь в постель. Он долго сидел рядом, перебирая мои пальцы.

– Знаешь, Ли Вон, – тихо сказал он, – сегодня я впервые почувствовал, что у меня есть семья. Не «династия Сон», не «преемники», а просто люди, которым я дорог.

– У тебя всегда была семья, Юки. Просто теперь ты позволил ей быть видимой.

Он наклонился и поцеловал мой живот, где маленькие Сон, утомленные бурным днем, наконец-то уснули.

– Спокойной ночи, мелкие, – прошептал он. – Завтра мы начнем строить вашу детскую. И поверьте, она будет самой крутой в этом мире.

Я закрыл глаза, чувствуя, как сон плавно накрывает меня. В неоновых тенях Сеула, среди шума и магии, мы нашли свою тишину. И эта тишина была самой громкой победой, которую я когда-либо одерживал в своей жизни.

Юки лег рядом, обнимая меня, и я почувствовал, как его сердце бьется ровно и спокойно. Мы были свободны. По-настоящему свободны. И впереди у нас была целая жизнь, чтобы научиться этим пользоваться.