← Назад к обзору

Сын

Крах ледяного трона

Тишина в пустой квартире была оглушительной. Я сидел в полумраке, сжимая в руке мобильный телефон. Экран вспыхнул, оповещая о новом сообщении. Каждое слово в нем резало сильнее, чем любой клинок Камиша.

– У тебя больше нет сына. Радуйся своему величию вместе со своей сукой-женой и своим преемником. Я разочарован в тебе, Сон Джинву. Убери свои тени, я их чувствую.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает первобытная, темная ярость. Юки всегда был проницательным. Даже не обладая маной, он чувствовал присутствие Бера. Мой верный рыцарь, скрытый в его тени, был обнаружен. Сын не хотел моей защиты. Он не хотел иметь со мной ничего общего.

Я немедленно отдал приказ. Лучшие врачи страны, тайно спонсируемые через мои подставные фонды, уже выехали в больницу к Ли Вону. Я распорядился использовать лучшие медикаменты, доступные человечеству, и даже приказал Игриту незаметно оставить флакон с эликсиром жизни в кабинете лечащего врача под видом экспериментального препарата. Я сделаю всё, чтобы этот парень выжил. Но я понимал: даже если Ли Вон встанет на ноги завтра, пропасть между мной и Юки это не залатает.

Я поднялся с кресла. Тень под моими ногами забурлила, откликаясь на моё состояние. Стены дома задрожали. Я направился в гостевое поместье, куда отправил Хэ Ин.

Она была там. Сидела в гостиной, попивая чай, словно ничего не произошло. На её бедре была повязка, но в остальном она выглядела как обычно — безупречная, спокойная, холодная. Увидев меня, она даже не вздрогнула.

– Джинву, ты пришел обсудить безопасность Сухо? – спросила она, ставя чашку на столик. – После того, что устроил этот...

Я не дал ей договорить. В один шаг я преодолел расстояние между нами и мертвой хваткой вцепился в её плечо. Пальцы едва не дробили кость.

– Ну что, довольна? – мой голос был похож на скрежет металла. – Мой сын меня ненавидит. Он отрекся от меня. Этого ты добивалась?

Хэ Ин поморщилась от боли, но взгляд её остался твердым.

– Это было ради семьи, – повторила она свою мантру. – Ты слишком мягок к нему. Его образ жизни, его связи... это бросает тень на репутацию единственного истинного наследника. Сухо должен расти в безупречной среде. Юки был слабым звеном, которое тянуло нас вниз.

Звонкая пощечина оборвала её речь. Голова Хэ Ин дернулась в сторону, на бледной щеке мгновенно расцвело багровое пятно. Она замерла, широко распахнув глаза от шока. За все годы нашего брака я никогда не поднимал на неё руку. Но сегодня она перешла черту, за которой заканчивался человек и просыпался Монарх.

– Я развожусь с тобой, – отчеканил я, и каждое слово падало как тяжелый камень. – Прямо сейчас. Забирай свои вещи, забирай всё, что считаешь своим, и исчезни из моей жизни.

– Ты не можешь... – прошептала она, хватаясь за щеку. – Из-за этого мальчишки? Из-за обычного человека?

– Этот «обычный человек» оказался достойнее всех нас вместе взятых, – я рывком поднял её и швырнул в сторону стены. Она отлетела, врезавшись в книжный шкаф, и сползла на пол. – Надо было позволить Юки выстрелить в твою пустую голову. Это было бы справедливо. Ты разрушила то единственное, что было в моей жизни настоящим и чистым.

– Отец? – раздался дрожащий голос от двери.

Там стоял Сухо. Он видел всё. Его глаза были полны слез и непонимания. Его идеал семьи рушился на глазах.

Я посмотрел на младшего сына. Он был моей копией. Сильный, одаренный, послушный. Но в этот момент, глядя на него, я видел лишь инструмент, который Хэ Ин пыталась заточить, убивая при этом всё человеческое.

– Иди в свою комнату, Сухо, – сказал я уже тише, но тон не терпел возражений.

– Но мама...

– Иди в комнату! – рявкнул я, и тени в комнате взметнулись к потолку, принимая устрашающие формы.

Сухо вздрогнул и убежал. Я снова повернулся к Хэ Ин. Она пыталась подняться, её дыхание было сбивчивым.

– Ты думаешь, он простит тебя? – прошипела она, вытирая кровь с губы. – Ты думаешь, если ты выгонишь меня, он вернется? Он ненавидит тебя так же сильно, как и меня. Для него ты — чудовище, которое породило этот мир.

– Может быть, – ответил я, чувствуя, как внутри всё выгорает. – Но я хотя бы перестану быть чудовищем, которое оправдывает твои преступления. У тебя есть час, чтобы покинуть этот дом. Охрана проследит, чтобы ты не взяла ничего лишнего.

Я вышел из поместья, не оглядываясь. Ночной воздух Сеула казался удушливым. Я вызвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался в небе, скрытый от глаз обычных людей магической завесой. Я вскочил ему на спину и приказал лететь к больнице, где лежал Ли Вон.

Я не заходил внутрь. Я стоял на крыше соседнего здания, глядя в окно палаты на четвертом этаже. Там, у кровати бледного юноши, сидел Юки. Он всё еще был в той же окровавленной рубашке. Он держал Ли Вона за руку и что-то тихо шептал, прижавшись лбом к его ладони.

В этот момент он не был моделью с обложки VOGUE. Он не был сыном Монарха Теней. Он был просто израненным молодым человеком, который боялся потерять самое дорогое.

Бер проявился за моей спиной, склонив голову в глубоком поклоне.

– Мой Господин... Юный господин Юки... он приказал мне уйти. Он сказал, что если я останусь, он убьет себя.

Я сжал кулаки так, что когти впились в ладони.

– Уходи, Бер. Вернись в мою тень.

– Но его безопасность...

– Он сделал свой выбор. Он выбрал свободу ценой одиночества. Мы будем наблюдать издалека, через городские камеры, через обычных людей. Но тени больше не коснутся его, пока он сам не позовет.

Я смотрел на сына и понимал: Хэ Ин была права в одном. Он не простит. Юки был слишком похож на меня в своей гордости. Если он решил отрезать часть своей жизни, он сделает это хирургически точно.

Я достал телефон и набрал сообщение. Я знал, что он его прочитает, даже если не ответит.

«Ли Вон будет жить. Я убрал Хэ Ин из нашей жизни. Она больше никогда не приблизится к вам. Я не прошу прощения, Юки. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты — лучшее, что я создал в этом мире, не используя магию. Будь счастлив. Папа».

Я нажал «отправить» и увидел через окно, как телефон в кармане Юки завибрировал. Он достал его, прочитал текст. Его плечи на мгновение дрогнули. Он не обернулся к окну, хотя, уверен, чувствовал мой взгляд. Он просто медленно, методично заблокировал мой номер и удалил переписку.

Затем он снова повернулся к Ли Вону, аккуратно поправляя одеяло.

Я стоял на крыше, пока первые лучи солнца не начали окрашивать небо в розовый цвет. Мой мир, который я так долго и мучительно строил, лежал в руинах. У меня была власть над смертью, армия в миллионы теней и статус бога. Но у меня не было сына, который хотел бы разделить со мной ужин.

– Полетели, Кайсел, – негромко произнес я.

Дракон взмахнул крыльями, поднимаясь выше облаков. Я летел над Сеулом, городом, который я спас, и чувствовал себя самым бедным человеком на планете.

Юки Сон победил. Он доказал мне, что человеческая воля и право на собственную жизнь стоят дороже любого магического ранга. Он остался человеком в мире теней. А я... я остался Монархом в мире, где мне больше некого было защищать в собственном доме.

Вернувшись в пустую квартиру, я подошел к столу и взял тот самый журнал. Я смотрел на пронзительные голубые глаза сына на обложке. Теперь в них не было вызова. В них была только тишина.

Я аккуратно вырезал фото и убрал его в ящик стола, рядом с фотографией его матери.

– Живи, Юки, – прошептал я, глядя на восходящее солнце. – Живи за нас двоих.

В этот день Сон Джинву, спаситель человечества, окончательно понял: самая страшная битва — это та, которую ты ведешь за любовь своих детей. И в этой битве магия бессильна.

Я сел за стол и открыл отчеты. Мир требовал внимания. Врата могли открыться снова, новые угрозы могли прийти из пустоты. Я буду стоять на страже. Я буду темным щитом этого мира, чтобы мой сын мог спокойно есть свои персики, гонять на мотоцикле и любить того, кого выбрало его сердце.

Это была моя новая миссия. Мой личный квест, у которого не было конца и за который Система не даст очков опыта.

Где-то в больнице Ли Вон открыл глаза и слабо улыбнулся Юки. И в этот момент, почувствовав этот всплеск жизни через свои каналы связи с миром, я впервые за долгое время улыбнулся сам.

Может быть, когда-нибудь, через много лет, на пороге моего дома снова раздастся рев мотоцикла. И голос, повзрослевший и спокойный, скажет: «Привет, старик. Я принес персики».

Я буду ждать. Сколько бы вечностей для этого ни потребовалось.