Сын
Осколки хрустального дома
Белизна больничного потолка резала глаза. Первое, что я почувствовал — это не боль, а запах. Сладковатый, густой аромат спелых персиков, смешанный с едким антисептиком. Этот запах всегда ассоциировался у меня с домом Юки, с его руками, которые вечно пахли фруктами или дорогим парфюмом.
Я попытался пошевелиться, и вот тогда пришла боль. Она вспыхнула в ребрах, прошла электрическим разрядом по позвоночнику и осела тяжелым пульсом в висках. Перед глазами всё плыло.
– Ли Вон... Ли Вон, ты слышишь меня?
Голос был хриплым, сорванным, будто человек долго кричал или не спал несколько суток. Я с трудом повернул голову. Рядом с кроватью, ссутулившись на неудобном пластиковом стуле, сидел Юки.
Я замер, не узнавая его. Его лицо, которое обычно сияло на обложках журналов как символ недосягаемой красоты, сейчас было серым. Под ярко-голубыми глазами залегли глубокие тени. Белая рубашка — я помнил, как он надевал её утром, смеясь, что она слишком официальная для нашего завтрака — была залита бурыми пятнами засохшей крови. Его взъерошенные черные волосы слиплись, а в ушах поблескивали пирсинг-кольца, отражая холодный свет ламп.
– Юки... – прошептал я. Голос едва слушался.
Он мгновенно подался вперед, перехватывая мою ладонь. Его пальцы были ледяными, но хватка — отчаянной, почти болезненной.
– Я здесь. Я рядом, маленький мой. Прости... боже, Ли Вон, прости меня.
Он прижал мою руку к своим губам, и я почувствовал, как он дрожит. Юки Сон, человек, который никогда не склонял головы, сейчас выглядел так, будто его мир только что взорвался.
– Что... что случилось? – я попытался восстановить события в памяти. – Тени. Юки, там были тени. Они вошли в квартиру без звука. Я думал... я думал, твой отец...
Юки резко выпрямился. Его взгляд на мгновение остекленел, наполнившись такой яростью, что мне стало страшно.
– Это была она, – выплюнул он, и в его голосе послышался хруст ломающегося льда. – Ча Хэ Ин. Моя «горячо любимая» мачеха.
Он вкратце, рваными фразами, перебиваемыми тяжелым дыханием, рассказал мне о том, что произошло. О том, как он ворвался в дом отца. О том, как стрелял. О признании Хэ Ин. О камнях вызова, которые она украла у мужа, чтобы избавиться от «позора семьи».
Я слушал его, и внутри меня росло странное чувство. Конечно, мне было страшно. Те люди — или существа — которые избивали меня в нашей гостиной, не были людьми. Но когда Юки заговорил об отце, когда он сказал, что отрекся от него и запретил теням приближаться к нам под угрозой собственной смерти, я почувствовал укол тревоги.
– Юки, посмотри на меня, – тихо позвал я, сжимая его холодные пальцы.
Он поднял глаза. В них была пустота, которую я раньше видел только у людей, потерявших всё.
– Милый, послушай, – я сглотнул, чувствуя сухость в горле. – Не злись на отца так сильно. Я знаю, тебе сейчас больно, и ты в гневе, но... он не знал.
Юки горько усмехнулся и отвернулся.
– Не знал? Ли Вон, он — бог этого мира. Он чувствует каждое колебание маны в Сеуле. Его тени — это его глаза и уши. Как он мог допустить, чтобы в его собственном арсенале завелась крыса, которая использует его силу против его же сына?
– Она его жена, Юки, – возразил я, стараясь говорить спокойно, несмотря на пульсирующую боль. – Он доверял ей. Мы все совершаем ошибки, когда речь идет о близких. Она действовала за его спиной. Ты сам сказал, что он выгнал её, как только узнал правду.
– Этого мало! – Юки вскочил со стула и начал мерить шагами тесную палату. Его высокая фигура казалась слишком огромной для этого стерильного пространства. – Она наняла убийц, Ли Вон! Она хотела, чтобы тебя не стало, просто чтобы «очистить» родословную Сонов. И она использовала его силу. Для меня теперь нет разницы между ними. Он — источник этой тьмы. Без него не было бы и её амбиций.
– Юки, остановись, – я протянул свободную руку, пытаясь поймать край его куртки, наброшенной на плечи. – Ты сейчас рубишь с плеча. Твой отец любит тебя. Я видел, как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не замечает. Он гордится тобой именно потому, что ты не такой, как они. Не позволяй её ненависти разрушить ваши отношения.
Юки остановился у окна, глядя на рассветный Сеул. Его татуированная рука покоилась на подоконнике, пальцы выбивали нервную дробь.
– Отношений больше нет, – отрезал он. – Я стер его номер. Я запретил Беру следовать за мной. Если я еще раз увижу хоть одну тень рядом с тобой или собой — я найду способ уничтожить себя. Я не буду частью его коллекции трофеев.
Я вздохнул, понимая, что сейчас спорить бесполезно. Юки был в состоянии аффекта. Его любовь ко мне и его ненависть к Хэ Ин слились в один разрушительный поток, который он направил на единственную доступную цель — на отца.
– Хорошо, – сказал я, закрывая глаза. – Давай пока оставим это. Сейчас главное, что мы живы.
Юки тут же вернулся к кровати, его гнев сменился бесконечной нежностью. Он осторожно погладил меня по щеке.
– Ты поправишься, – прошептал он. – Врачи говорят, что твои раны заживают неестественно быстро. Видимо, старик всё-таки подсунул им какие-то свои магические штучки. Даже здесь он не может просто оставить нас в покое.
Я улыбнулся, хотя это было больно.
– Пусть. Если это поможет мне быстрее вернуться домой к тебе, я не против капли магии.
Юки прижался своим холодным носом к моему виску.
– Мы не вернемся в ту квартиру, Ли Вон. Я уже позвонил агенту. Мы переезжаем. Подальше от Каннама, подальше от всех этих небоскребов. Я куплю дом за городом. С высоким забором и садом, где будут расти только настоящие персики, а не тени.
Я молчал, слушая его планы. Он хотел сбежать, спрятать нас от всего мира, который причинил нам боль. И я был готов идти за ним. Но была одна вещь, которую я должен был сделать.
– Юки, – я открыл глаза и посмотрел на него максимально серьезно. – Когда я выздоровею... когда я смогу твердо стоять на ногах, я подам на неё в суд.
Юки замер.
– На Хэ Ин?
– Да. За нападение, за покушение на убийство, за использование запрещенных артефактов. Я — адвокат, Юки. Это мой мир. Твой отец может сражаться с монстрами в других измерениях, но в этом мире действуют законы людей. И я заставлю её ответить по каждому пункту.
Юки посмотрел на меня с изумлением, которое медленно переросло в восхищение. Он забыл, что за моей мягкой внешностью и спокойным голосом скрывался человек, который привык выигрывать дела в залах суда, где враги были не менее опасны, чем в подземельях.
– Ты хочешь судиться с женой Теневого Монарха? – он усмехнулся, и в этой усмешке впервые за утро промелькнула его прежняя дерзость.
– Она больше не жена Теневого Монарха, ты сам сказал, – я сжал его руку. – Она — преступница. И мне плевать, какие у неё заслуги перед человечеством. Она тронула тебя. Она тронула нас. Я уничтожу её карьеру, её репутацию и её свободу. И я сделаю это легально.
Юки рассмеялся. Это был короткий, надломленный смех, но он разрядил обстановку. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
– Знаешь, Ли Вон... иногда я забываю, почему я в тебя влюбился. Ты кажешься таким хрупким, но в тебе больше стали, чем во всей армии моего отца.
– Это потому, что у меня есть за что сражаться, – ответил я.
Юки сел обратно на стул, не выпуская моей руки. Он достал из кармана персик — один из тех, что принес вчера. Он начал медленно очищать его складным ножом, аккуратно срезая кожицу.
– Отец прислал сообщение, – вдруг тихо произнес он, не поднимая глаз от фрукта. – Сказал, что убрал её. Что она больше не подойдет к нам.
– Видишь? – я мягко улыбнулся. – Он на нашей стороне, Юки.
– Он на своей стороне, – упрямо возразил он, протягивая мне дольку персика. – Он просто подчищает хвосты. Но знаешь... если ты действительно собираешься затаскать её по судам, я хочу быть там. Я хочу видеть её лицо, когда обычный человек в строгом костюме раздавит её мир без единого заклинания.
Я взял персик. Вкус был божественным — сладким, сочным, живым.
– Мы сделаем это вместе, – пообещал я.
За окном палаты Сеул просыпался. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что в этих стенах только что закончилась одна война и началась другая. Юки сидел рядом со мной, его татуировки казались странными узорами в утреннем свете, а в его голубых глазах медленно гасло пламя безумия, уступая место холодной решимости.
Мы были обычными людьми в мире богов. У нас не было мечей, способных рассекать пространство, и мы не могли призывать легионы мертвых. Но у нас была правда, закон и друг друга.
И этого было более чем достаточно, чтобы заставить содрогнуться даже тех, кто привык смотреть на мир с высоты ледяного трона.
– Спи, Ли Вон, – прошептал Юки, поправляя мне подушку. – Я буду здесь. Ни одна тень не пройдет мимо меня.
Я закрыл глаза, чувствуя, как проваливаюсь в глубокий, целительный сон. Последнее, что я помнил — это тепло руки Юки и тихую музыку, которую он включил на телефоне. Это был инди-рок, тот самый, под который мы когда-то танцевали в нашей гостиной.
Мир теней остался где-то там, за порогом. Здесь и сейчас были только мы. И наше право на тишину.