← Назад к обзору

Сын

Зеркало Каспия и тени гор

Я сидел на террасе нашей новой квартиры, подставив лицо прохладному утреннему ветру. В руках у меня был свежий номер турецкого «L'Officiel Hommes», который Юки прислал мне экспресс-доставкой. Глянцевая обложка переливалась на солнце, и я невольно улыбнулся, глядя на знакомое лицо. Юки позировал на фоне древних стен крепости Румелихисар. На нем была полупрозрачная шелковая рубашка цвета пыльной розы, расшитая черными нитями, и те самые пирсинг-кольца, которые так сводили с ума его фанатов.

Но это было не всё. Рядом на столике лежал специальный выпуск международного издания, который наделал шума во всем мире: «Топ-20 самых красивых мужчин планеты». Юки Сон занимал там вторую строчку. Вторая строчка в мире. Обычный парень, у которого нет и капли маны, обошел голливудских звезд и наследных принцев Европы. Статья описывала его как «человека с ледяным взглядом и душой бунтаря, который заставил мир забыть о магии и вспомнить об эстетике».

Мой телефон, лежавший рядом, коротко завибрировал. Сообщение от Юки.

– Вылетаю через час. Буду дома к вечеру. И приготовься, Ли Вон. Я решил, куда мы поедем в отпуск. Никаких Мальдив и Парижей. Мы летим в Дагестан. Я уже всё забронировал.

Я поперхнулся кофе. Дагестан? Это было так в стиле Юки — выбирать маршруты, которые никак не вязались с образом изнеженного «ледяного принца» подиумов. Он ненавидел банальность.

Вечер наступил быстрее, чем я ожидал. Я едва успел заказать продукты для ужина, как внизу послышался знакомый рокот. Юки не стал вызывать такси из аэропорта — он оставил свой кастомный байк на парковке терминала перед вылетом в Турцию и теперь возвращался на нем.

Дверь открылась с ноги, и в квартиру ввалился Юки. Он выглядел уставшим, но его глаза сияли тем самым азартом, который я так любил. Он бросил шлем на диван и, не снимая куртки, подхватил меня на руки, заставляя вскрикнуть от неожиданности.

– Привет, адвокат, – выдохнул он мне в шею, обдавая запахом дорожной пыли, дорогого табака и свободы. – Соскучился?

– Юки, поставь меня, ты меня раздавишь! – смеялся я, тщетно пытаясь вырваться из его стальной хватки. – Поздравляю со вторым местом в мире. Хотя для меня ты всегда на первом.

Он наконец отпустил меня и, стянув куртку, продемонстрировал свои татуировки, которые на фоне свежего турецкого загара казались еще ярче.

– Второе место — это просто цифра для рекламодателей, – он небрежно махнул рукой, направляясь к холодильнику. – Главное, что я теперь могу диктовать свои условия агентству. И первое условие — двухнедельный отпуск без камер, стилистов и охраны.

Он достал из пакета, который принес с собой, коробку пахлавы и бутылку турецкого вина.

– Рассказывай про Дагестан, – я прислонился к косяку, наблюдая за тем, как он по-хозяйски распоряжается на кухне. – Почему именно туда?

– Я видел фотографии гор в одном журнале, когда ждал вылета, – Юки открыл вино, ловко орудуя штопором. – Там есть место, называется Сулакский каньон. Глубочайший в Европе. И горы... они там настоящие, Ли Вон. Не те приглаженные холмики, которые мы видим в пригородах Сеула. Там дикая природа, кони, домашний сыр и никакой маны. Только ветер и камни. Мне нужно это.

Я подошел к нему и обнял со спины, прижавшись щекой к его широким лопаткам.

– Тебе нужно сбежать от тени отца?

Юки замер. Его плечи на мгновение напряглись, но потом он расслабился и накрыл мои ладони своими.

– И от этого тоже. Старик всё еще пытается контролировать периметр вокруг нас. Я видел Бера в аэропорту Стамбула — он думал, что спрятался в тени колонны, но я узнал его по ауре холода. Они не понимают, что чем больше они нас «защищают», тем сильнее хочется уехать туда, где их нет.

– В горах Дагестана тени будут заметнее, – заметил я тихо.

– Пусть попробуют, – усмехнулся Юки. – Я забронировал домик в ауле, до которого можно добраться только на внедорожнике. Там нет сотовой связи в радиусе десяти километров. Только ты, я и Каспийское море неподалеку.

***

Через три дня мы приземлились в Махачкале. Жара ударила в лицо, как только мы вышли из самолета. Юки был в своей стихии: на нем были простые карго-брюки, черная майка и панама, скрывающая лицо. Никто не узнавал в этом высоком, татуированном парне звезду мировых подиумов.

Мы взяли в аренду старый, но крепкий внедорожник. Юки сам сел за руль.

– Ты уверен, что справишься с серпантинами? – спросил я, глядя на возвышающиеся впереди хребты.

– Ли Вон, я гонял на треках в Италии и по пустыням в Эмиратах, – он подмигнул мне, переключая передачу. – Эти горы просто еще один вызов. Наслаждайся видом.

И я наслаждался. Дорога петляла, поднимаясь всё выше. Пейзаж менялся от пыльных равнин до изумрудных террас и отвесных скал. Воздух становился сухим и чистым, наполненным ароматом полыни и чабреца.

Когда мы добрались до Сулакского каньона, я потерял дар речи. Внизу, на глубине почти двух километров, текла река невероятного бирюзового цвета. Она казалась живой жилой, пульсирующей в теле земли.

– Смотри, – Юки заглушил мотор и вышел из машины. Он встал на самом краю обрыва, раскинув руки. Ветер трепал его взъерошенные волосы, а голубые глаза отражали небо. – Здесь нет Системы. Нет Врат. Нет Монархов. Только мы.

Я подошел к нему, чувствуя легкое головокружение от высоты.

– Это красиво, Юки. По-настоящему.

Мы остановились в маленьком гостевом доме в поселке Дубки. Хозяин, пожилой мужчина с лицом, изрезанным морщинами, как окрестные скалы, встретил нас так, будто мы были его потерянными сыновьями. Вечером он накрыл стол во дворе под виноградником.

– Ешьте, гости, – говорил он на ломаном английском, подкладывая нам дымящиеся хинкалы и свежий сыр. – В горах человек должен быть сытым, чтобы душа была легкой.

Юки ел с аппетитом, который я редко видел у него в Сеуле. Он расспрашивал старика о лошадях, о том, как пекут хлеб в печах, и я видел, как в нем просыпается тот самый мальчишка, который когда-то мечтал быть просто человеком.

Когда стемнело, мы остались одни на террасе. Звезды здесь были такими огромными и яркими, что казалось, до них можно дотянуться рукой.

– Знаешь, о чем я думаю? – тихо спросил Юки, притягивая меня к себе на деревянной скамье.

– О чем?

– О том, что Сухо сейчас, наверное, опять тренируется до кровавого пота в каком-нибудь симуляторе. А отец сидит в своем кабинете и смотрит на карту мира, ожидая новой угрозы. Они живут в будущем или в прошлом. А я... я наконец-то живу сейчас.

Он достал из кармана спелый персик — он купил их на местном рынке по дороге.

– Попробуй. Они другие. В них больше солнца.

Я откусил кусочек. Сок был густым и сладким, с легким привкусом горного меда.

– Юки, ты ведь понимаешь, что мы не можем остаться здесь навсегда? – спросил я, глядя на его профиль в лунном свете.

– Знаю, – он вздохнул. – У тебя суды, у меня контракты. Но мы заберем это чувство с собой. Это будет наш секретный уровень, Ли Вон. Место, куда тени не могут войти без приглашения.

Внезапно Юки напрягся. Его взгляд стал острым, он посмотрел в сторону темного склона горы, заросшего густым кустарником.

– Что такое? – я невольно понизил голос.

– Кто-то наблюдает, – прошептал он. – И это не старик из дома.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели Хэ Ин подослала кого-то даже сюда? Или отец всё-таки не выдержал и отправил сопровождение?

Юки медленно поднялся. В его движениях не было страха — только отточенная грация бойца. Он подошел к краю террасы и громко произнес на корейском:

– Если это ты, Бер, или кто-то из твоих легионов — уходите. Я сказал, что этот отпуск только для нас. Не заставляйте меня ненавидеть вас еще сильнее.

Тишина была ответом. Но через мгновение ветки кустов качнулись, и из тени вышла фигура. Это не был монстр или тень. Это был человек в камуфляже, местный пастух, который, видимо, просто обходил свои владения. Он удивленно посмотрел на Юки, что-то буркнул на своем языке и пошел дальше, позвякивая колокольчиком на посохе.

Юки облегченно выдохнул и прислонился к столбу.

– Черт. Я становлюсь параноиком.

Я подошел к нему и взял его за руки. Они всё еще дрожали — не от страха, а от переизбытка адреналина.

– Ты просто слишком долго жил в состоянии войны, – сказал я. – Дай горам время. Они вылечат это.

Он притянул меня к себе и крепко обнял.

– Спасибо, что поехал со мной, Ли Вон. Я знаю, что для тебя это был риск. Но я обещаю: пока я жив, ни одна тень не коснется тебя без твоего желания. Я — сын Монарха, и если я не унаследовал его армию, то я унаследовал его упрямство. И я защищу наш мир своими руками.

На следующий день мы отправились к Каспийскому морю. Дорога вела через Дербент — древнейший город с крепостью Нарын-Кала. Мы гуляли по узким улочкам магалов, где пахло свежим хлебом и коврами. Юки купил мне в подарок серебряный кулон местной работы — тонкое плетение, напоминающее узоры на его татуировках.

– Это на удачу, – сказал он, застегивая цепочку у меня на шее. – Чтобы ты всегда помнил этот свет.

Вечером мы вышли на берег моря. Каспий был неспокоен, серые волны с грохотом разбивались о песчаный берег. Юки снял обувь и пошел по кромке воды.

– Знаешь, Ли Вон, – крикнул он сквозь шум прибоя, – я тут подумал... Второе место в мире — это неплохо. Но я хочу большего.

– Куда уж больше? – улыбнулся я.

– Я хочу открыть свою школу боевых искусств. Для таких, как я. Для тех, у кого нет маны, но кто хочет уметь постоять за себя. Чтобы они не боялись теней. Чтобы они знали: сила — это не только уровень в Системе. Сила — это то, как ты держишь удар, когда на тебя смотрит весь мир.

Я смотрел на него и видел не модель, не бунтаря и не «ошибку в графике отца». Я видел лидера. Человека, который нашел свою цель в мире, который пытался списать его со счетов.

– Ты будешь отличным учителем, Юки, – сказал я, подходя к нему.

Он обхватил мое лицо ладонями. Его кожа была соленой от брызг, а глаза светились так ярко, что затмевали огни далекого города.

– Мы вернемся в Сеул и построим этот мир, Ли Вон. Наш мир. Без страха и без оглядки на прошлое.

В ту ночь, засыпая под шум Каспийского моря, я понял, что Дагестан действительно изменил его. Здесь, среди суровых гор и древних камней, Юки Сон окончательно перерос тень своего великого отца. Он не стал Монархом Теней. Он стал Монархом Своей Жизни.

А я... я был счастлив быть его опорой. Его адвокатом, его любовью и его единственным свидетелем того, как рождается настоящая легенда, которой не нужна магия, чтобы сиять.

Когда мы улетали обратно, Юки долго смотрел в иллюминатор на удаляющиеся горы.

– Мы вернемся сюда, – тихо сказал он.

– Обязательно, – ответил я.

В моем кармане лежал телефон с новым сообщением от Сона Джинву.

– Надеюсь, персики были вкусными. Жду вас на ужин в воскресенье. Сухо обещал не тренироваться.

Я не стал показывать это Юки сразу. Пусть он еще немного побудет в этом состоянии абсолютной свободы. Но я знал: теперь, когда он обрел себя в горах Кавказа, никакой ужин с Теневым Монархом не сможет поколебать его внутренний лед.

Потому что лед Юки Сола теперь был не холодным, а прозрачным и крепким, как алмаз. И в этом алмазе отражалось наше общее будущее.