← Назад к обзору

Сын

Пепел и пламя

После того дня, когда правда вскрылась, мир вокруг нас с Юки словно замер в хрупком равновесии. Мы жили в нашей новой квартире, и эти несколько дней были самыми тихими и, пожалуй, самыми честными за всё время нашего знакомства. Юки не искал встреч с отцом, а Сон Джинву, Монарх Теней, не пытался выйти на связь. Казалось, великий охотник осознал, что его присутствие сейчас — лишь напоминание о крахе, который он допустил.

Я работал в офисе, стараясь погрузиться в юридические дебри, чтобы заглушить тревожные мысли. Но интуиция омеги работала исправно: я чувствовал, что затишье перед бурей затянулось. Юки был слишком спокоен, слишком сосредоточен на тренировках и своих машинах. Доминантные альфы редко переносят такие потрясения без последствий для своего внутреннего зверя.

В тот вечер я задержался в суде дольше обычного. Сентябрьский воздух уже начал кусаться, и я мечтал только о горячем душе и объятиях Юки. Поднимаясь на наш этаж, я еще в лифте почувствовал неладное. Воздух в коридоре казался густым, наэлектризованным. Мои инстинкты вздыбились, заставляя сердце биться чаще.

Когда я приложил ключ-карту к замку, рука дрогнула. Едва дверь открылась, на меня обрушилась волна жара и запаха, от которого закружилась голова. Это был запах Юки, но доведенный до абсолюта, до первобытной мощи. Морской бриз превратился в шторм, а аромат разогретого асфальта — в запах плавящейся стали.

– Юки? – позвал я, но мой голос прозвучал как шепот.

В квартире было темно, горела лишь слабая подсветка в коридоре. Температура поднялась градусов до тридцати пяти. Я прошел вглубь, сбрасывая пиджак на ходу. Мое тело омеги мгновенно отозвалось на этот зов — колени стали ватными, а дыхание сбилось.

– Юки, ты здесь?

Я услышал звук из спальни. Это был не голос, а низкий, утробный стон, переходящий в хрип. Я толкнул дверь и замер на пороге, пораженный увиденным.

Юки был не в кровати. Он сидел на полу, в самом центре комнаты. Вокруг него в беспорядке были раскиданы мои вещи — рубашки, которые я носил на работу, домашние футболки, даже пара шарфов. Он стащил их из шкафа, соорудив некое подобие гнезда, пропитанного моим запахом.

На нем не было ничего, кроме спортивных штанов, опасно низко спустившихся на бедра. Его атлетическое тело, божественно сложенное и мощное, блестело от пота. Мышцы спины и плеч перекатывались под кожей, как живые змеи. Татуировка ассасина на шее казалась темнее обычного, а выбритые виски подчеркивали хищный разворот скул.

Его рука двигалась лихорадочно, но, судя по его лицу, это не приносило облегчения. Глаза Юки были закрыты, зубы стиснуты до скрежета. Он сжимал в другой руке мою белую рубашку, прижимая её к лицу и жадно вдыхая остатки моего парфюма.

– Юки... – выдохнул я, понимая, что происходит.

Гон. Первый настоящий гон доминантного альфы после сильного стресса. Его организм, подавленный годами жизни рядом с Монархом Теней и недавним предательством Хэ Ин, сорвался с цепей.

Юки резко распахнул глаза. В полумраке они светились небесно-голубым огнем, но зрачки были расширены настолько, что радужка казалась лишь тонкой каймой. В этом взгляде не было разума — только чистый, первобытный голод.

– Ли... Вон... – его голос был настолько хриплым, что я едва узнал его. Это был рык хищника, который наконец нашел свою добычу.

– Я здесь, Юки. Я рядом.

Я сделал шаг вперед, осторожно опускаясь на колени рядом с ним. Жар, исходящий от его тела, обжигал. Юки отбросил мою рубашку и рванулся ко мне, обхватывая мои бедра руками и утыкаясь лицом в живот. Его пальцы впились в мою кожу так сильно, что завтра наверняка останутся синяки, но мне было плевать.

– Уйди... – прохрипел он, хотя его хватка говорила об обратном. – Уходи, Ли. Я не... я не контролирую это. Я могу... сломать тебя.

– Ты никогда меня не сломаешь, – я запустил пальцы в его взлохмаченные черные волосы, прижимая его голову к себе. – Слышишь? Ты — это ты. Твой зверь — это часть тебя, и я его не боюсь.

Юки издал звук, похожий на всхлип, и поднял на меня лицо. По его щекам катился пот, губы были искусаны в кровь. Пирсинг под нижней губой блеснул, когда он оскалился в мучительном стоне.

– Жарко... так чертовски жарко, – он начал тянуть меня на себя, заставляя опуститься на пол, прямо в кучу моих вещей. – Ли, я хочу... мне нужно...

– Я знаю, чего тебе нужно, – я начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, чувствуя, как мои собственные инстинкты омеги кричат о необходимости подчиниться этому альфе. – Я здесь для этого. Весь твой.

Юки сорвал с меня одежду с пугающей скоростью. Его прикосновения были грубыми, нетерпеливыми, но в них не было жестокости — только отчаянная нужда. Он припал к моей шее, там, где пульсировала вена, и я почувствовал, как его зубы царапают кожу. Он не кусал — пока еще нет, — но его рычание вибрировало прямо в моих костях.

– Твой запах... – он глубоко вздохнул у моего уха. – Наконец-то настоящий. Не из шкафа. Ли, я сойду с ума.

– Сойди, – я обхватил его ногами за талию, притягивая ближе. – Я удержу тебя.

Он навис надо мной, и я в очередной раз поразился его росту и мощи. 195 сантиметров чистой, первобытной силы. В этот момент он выглядел как божество войны, сошедшее с небес, чтобы забрать свое. Его глаза сверкали в темноте, а аура доминантного альфы заполнила комнату так плотно, что казалось, стены вот-вот треснут.

– Мой... – рыкнул он, сминая мои губы в поцелуе.

Это не был поцелуй в обычном понимании. Это была битва. Он пробовал меня на вкус, забирал мой воздух, клеймил своим запахом. Его руки исследовали мое тело с жадностью человека, который умирал от жажды и наконец нашел источник.

– Юки, посмотри на меня, – я перехватил его лицо ладонями, заставляя сфокусироваться. – Ты не твой отец. Ты не тень. Ты Сон Юки. И ты мой альфа.

При упоминании отца его зрачки на мгновение сузились, а затем он глухо зарычал, вкладывая в этот звук всю свою боль, обиду и ярость последних дней. Он прижался своим лбом к моему.

– Я никогда... никогда не буду как он, – прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая мудрость, которую я так любил. – Я буду только твоим.

Он вошел в меня одним мощным толчком, заставляя меня выгнуться дугой и вскрикнуть. Это была вспышка сверхновой. Боль мгновенно растворилась в океане удовольствия, настолько острого, что мир перед глазами взорвался тысячами искр.

Юки двигался в бешеном ритме гона. Каждый его толчок отзывался во мне стоном, каждый вздох был пропитан его силой. Он был неутомим. Его тело работало как идеальный механизм, созданный для того, чтобы заявлять права, защищать и обладать.

Я видел, как на его плече подрагивает татуировка, как вздуваются вены на руках, когда он упирался ими в пол по обе стороны от моей головы. Он был великолепен в своем безумии. В этом гнезде из моих вещей, в этой душной комнате, мы были единственными живыми существами во вселенной.

– Ли... я чувствую... узел... – его голос сорвался на хрип.

Я крепче обхватил его, прижимаясь всем телом.

– Давай, Юки. Сделай это. Оставь во мне всё. Стань моим окончательно.

Он зарычал, и этот звук, казалось, прошел сквозь стены здания. Его тело напряглось, мышцы стали каменными, а затем он содрогнулся в мощном выбросе, который заставил меня на мгновение потерять сознание от интенсивности ощущений. Узел сформировался мгновенно, намертво сцепляя нас в единое целое.

Мы лежали на полу, тяжело дыша. Жар в комнате начал постепенно спадать, но запах гона всё еще висел тяжелым маревом. Юки уткнулся лбом в изгиб моей шеи, его дыхание постепенно выравнивалось.

– Прости... – прошептал он через какое-то время. – Я, кажется, переборщил.

Я слабо улыбнулся, поглаживая его по мокрой спине.

– Ты был идеален. Именно это мне и было нужно. Нам обоим.

Юки приподнялся на локтях, глядя на меня. В его глазах вернулся разум, хотя голубое пламя всё еще мерцало на дне зрачков. Он осторожно коснулся пальцем моей нижней губы.

– Я так боялся, что если сорвусь, то стану как... как она. Одержимым.

– Одержимость — это когда хотят забрать чужое, – я притянул его для короткого, нежного поцелуя. – А ты просто взял свое. Мы пара, Юки. Твой гон — это не болезнь, это твоя природа. И я люблю каждую её часть.

Он вздохнул, и я почувствовал, как напряжение, копившееся в нем с того дня в поместье отца, наконец окончательно покидает его тело. Он опустился рядом со мной на вещи, не разрывая нашей связи.

– Знаешь, о чем я думал, когда сидел здесь один? – спросил он тихо, глядя в потолок.

– О чем?

– О том, что отец никогда не поймет этого. Он правит тенями, он разговаривает с мертвыми королями... но он никогда не чувствовал землю под ногами так, как я чувствую её сейчас. Он потерял способность просто быть человеком, который нуждается в другом человеке.

Я перевернулся на бок, кладя голову ему на плечо.

– Поэтому ты и сильнее его, Юки. Сила, которая не знает любви и нужды — это просто механизм. А ты живой.

Мы пролежали так долго, слушая шум ночного города за окном. Юки постепенно расслаблялся, его рука лениво перебирала мои волосы. Гон еще не закончился — я знал, что в ближайшие пару дней нам предстоит еще не один такой раунд, — но пик безумия прошел.

– Ли Вон?

– Да?

– Я хочу купить тот старый трек за городом, – вдруг сказал он. – Помнишь, я показывал тебе? Хочу восстановить его. Сделать там школу экстремального вождения. Для обычных людей. Чтобы они могли почувствовать силу, не имея рангов охотников.

Я улыбнулся. В этом был весь Юки. Даже после шторма гона он думал о будущем, о том, как созидать.

– Это отличная идея. Завтра же начну готовить документы на покупку земли.

– Завтра, – согласился он, притягивая меня к себе для нового, уже более осознанного поцелуя. – А сегодня... сегодня у меня еще остались дела в этом гнезде.

Я рассмеялся, чувствуя, как его руки снова начинают блуждать по моему телу. Его запах снова стал тяжелее, пробуждая во мне ответную жажду.

– Я весь в твоем распоряжении, господин Сон.

В ту ночь тени Монарха окончательно отступили от нашего порога. Здесь не было места магии или божественному провидению. Здесь была только кровь, пот, сталь и двое людей, которые нашли друг друга в мире, где быть человеком — самый сложный и самый важный ранг из всех возможных.

Юки снова навис надо мной, и его глаза светились любовью, которая была ярче любого магического огня. И я знал, что вместе мы выдержим любой гон, любую правду и любую тень, которую решит бросить на нас этот мир. Потому что мы были живыми. И мы были свободными.