Сын
Шелковые тиски и зов крови
Запах. Всё началось с этого невыносимого, густого, почти осязаемого запаха, который, казалось, можно было резать ножом. В нашей квартире в Сеуле больше не осталось воздуха — только концентрированный аромат доминантного альфы, находящегося на пике своего безумия. Юки всегда пах озоном, морской солью и дорогим машинным маслом, но сейчас этот коктейль превратился в раскаленную лаву, которая выжигала мои легкие и плавила рассудок.
– Ли Вон... Ли Вон, уходи, – хрипел он, вжимаясь спиной в угол нашей спальни.
Его глаза, обычно небесно-голубые, сейчас превратились в два колодца с пылающим индиго. Зрачки затопили радужку, оставив лишь тонкий ободок цвета грозового неба. Юки сжимал кулаки так, что костяшки побелели, а на его божественно сложенном теле, покрытом испариной, каждая мышца была натянута, как струна на гитаре, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
– Я никуда не уйду, – ответил я, срывая с себя галстук.
Мои пальцы дрожали. Я — адвокат, человек логики, человек, который привык держать всё под контролем. Но против природы не подействует ни один закон. Мой организм омеги, почувствовав зов истинной пары, вошел в резонанс. Кровь закипела, а внизу живота начал разгораться пожар, который невозможно потушить словами.
– Твой отец... он говорил, что твой гон будет тяжелым, – прошептал я, делая шаг к нему. – Но он не сказал, что ты превратишься в стихийное бедствие.
Юки издал звук, который не был человеческим. Это был рык, полный боли и неконтролируемого желания. Он рванулся ко мне, и в следующую секунду я оказался прижат к холодной стене, а его горячее, массивное тело стало моей единственной реальностью. 195 сантиметров чистой, первобытной мощи. Его рост всегда заставлял меня чувствовать себя защищенным, но сейчас, в этом состоянии, он казался титаном, решившим присвоить себе целый мир.
– Ли... я не смогу остановиться, – он уткнулся носом в изгиб моей шеи, жадно вдыхая мой запах. – Три дня. Это продлится как минимум три дня. Я запру нас здесь.
– Запирай, – выдохнул я, запрокидывая голову. – Плевать на работу. Плевать на суды. Плевать на весь мир.
Он подхватил меня под бедра, и я инстинктивно обхватил его ногами за талию. Юки донес меня до кровати, но мы не дошли — рухнули на ковер, прямо в кучу одежды, которую он в бреду стащил из шкафа. Это было его гнездо. Гнездо доминантного альфы, который после предательства Хэ Ин и холодности отца искал единственное прибежище — во мне.
Первый день слился в бесконечную череду вспышек удовольствия и боли. Юки был ненасытен. Его гон, подстегнутый стрессом и долгим воздержанием, требовал подтверждения собственности каждую секунду. Он клеймил меня поцелуями, оставлял отметины на плечах и бедрах, будто боялся, что я исчезну, если он отпустит меня хотя бы на миг.
– Ты мой, – рычал он мне в ухо, и от вибрации его голоса у меня по коже пробегали электрические разряды. – Ли Вон, ты только мой. Скажи это.
– Твой... навеки твой, Юки, – я впивался ногтями в его широкую спину, прослеживая рельеф мышц.
На второй день моя собственная течка, вызванная его феромонами, достигла апогея. Я лежал на диване, сжимая в руках простыни, которые уже насквозь пропитались нашим общим запахом. Тело горело, разум затуманился. Каждое движение Юки, каждый его взгляд вызывал во мне волну такой острой нужды, что я готов был умолять.
Юки подошел ко мне, его движения стали более плавными, хищными. Он выглядел как падший бог — взлохмаченные черные волосы, выбритые виски, блестящие сережки в ушах и этот проклятый пирсинг под нижней губой, который сводил меня с ума каждый раз, когда он прикусывал его.
– Ли... Ли Вон, посмотри на меня, – он навис надо мной, его руки уперлись в диван по обе стороны от моей головы.
Я открыл глаза и утонул в этой голубизне. В его взгляде больше не было того безумного голода, который был в начале. Теперь там была осознанная, глубокая страсть. Он понимал, что делает. И он хотел этого.
– Мы... мы ведь не предохранялись, – прошептал я, чувствуя, как его колено раздвигает мои ноги. – Юки, ты понимаешь, что это значит?
Он замер на мгновение. Его взгляд скользнул по моему лицу, по искусанным губам, по шее, где красовались его метки. А затем он прижался своим лбом к моему, и я почувствовал, как его дыхание обжигает мою кожу.
– Плевать, – его голос был низким и вибрирующим. – Ли, мне плевать на осторожность. Я хочу твоих щенков. Я хочу, чтобы в тебе росла новая жизнь, которая будет принадлежать только нам. Не теням, не охотникам, не ассоциации. Только нам.
Эти слова стали последней каплей. Мои внутренние барьеры рухнули. Я притянул его к себе, впиваясь в его губы в отчаянном поцелуе.
– Да... – простонал я. – Да, Юки. Возьми меня. Сделай их.
Он вошел в меня, и я почувствовал, как его узел начинает набухать, заполняя меня до краев. Это было ощущение абсолютной полноты. Я чувствовал, как его кровь пульсирует в такт моей, как наши души сплетаются в этом тесном, жарком пространстве. Юки сжал меня так сильно, что я едва мог дышать, но это было самое прекрасное чувство в мире.
– Я никогда не позволю тебе уйти, – шептал он, содрогаясь в мощном выбросе. – Я построю для нас крепость. Я создам мир, где ты и наши дети будете в безопасности.
Третий день прошел в полузабытьи. Мы почти не разговаривали, общаясь на языке прикосновений и запахов. Юки стал более нежным, его гон перешел в стадию защиты. Он постоянно обнимал меня, укрывал одеялом, приносил воду, но не отпускал от себя ни на шаг.
Я лежал, положив голову ему на грудь, слушая мерный стук его сердца. Его татуировка ассасина на шее была прямо перед моими глазами. Знак тех, кто действует в тени, чтобы служить свету. Юки был именно таким. Он не хотел славы своего отца, не хотел магической мощи. Он хотел простого, земного счастья.
– О чем ты думаешь? – спросил он, перебирая мои волосы своими огромными пальцами.
– О том, что твой отец, наверное, уже выслал поисковый отряд, – я слабо усмехнулся. – Нас нет три дня. Мой телефон разрывается от сообщений из офиса.
Юки фыркнул, и в этом звуке прорезался его обычный дерзкий характер.
– Пусть ищут. Берра сидит под дверью, он никого не впустит. Отец знает, что происходит. Он не рискнет прерывать гон доминантного альфы, если не хочет, чтобы я разнес этот квартал к чертям.
– Ты действительно хочешь детей, Юки? – я поднял голову, заглядывая ему в глаза. – Тебе всего двадцать. Ты только начал строить свою жизнь.
Юки замолчал на мгновение, его взгляд стал серьезным и мудрым, не по годам глубоким.
– Ли, после того, что я узнал о Хэ Ин... после того, как я увидел, во что превратилась «идеальная семья» моего отца... я понял одну вещь. Семья — это не картинка в журнале. Это не магические ранги. Это верность. Это когда ты готов сгореть за другого. Я хочу, чтобы у нас было именно так. И я готов. С тобой я ко всему готов.
Он прижал меня к себе еще крепче.
– И я не хочу, чтобы наши дети росли в тени Монарха. Они будут расти здесь, с нами. Они будут ездить на быстрых машинах, играть в видеоигры и знать, что их папы любят их больше всего на свете.
Я закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза облегчения. Мой альфа. Мой божественно красивый, невыносимо упрямый и бесконечно преданный Сон Юки.
– Я люблю тебя, – прошептал я.
– Я знаю, – ответил он, приподнимая мой подбородок и целуя меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. – И я сделаю всё, чтобы ты никогда об этом не пожалел.
Когда на четвертое утро гон окончательно отступил, оставив нас истощенными, но странно умиротворенными, я лежал в ванной, пока Юки осторожно мыл мою спину. Его движения были бережными, почти благоговейными.
– Ли Вон? – позвал он тихо.
– М-м?
– Если там действительно кто-то будет... – он положил руку мне на живот, и я почувствовал, как тепло его ладони проникает внутрь. – Как ты думаешь, у него будут твои глаза?
Я улыбнулся, накрывая его руку своей.
– Я надеюсь, что у него будет твое сердце, Юки. И твоя смелость быть просто человеком.
Он прислонился своим лбом к моему плечу, и я почувствовал, как он улыбается. Впервые за долгое время в его запахе не было тревоги — только покой и тихая, уверенная радость.
Мы вышли из этой комнаты другими людьми. Скелеты в шкафу поместья Сон больше не имели над нами власти. Мы создали свою собственную вселенную, пропитанную запахом озона, морской соли и новой, зарождающейся жизни. И я знал, что какая бы тень ни легла на наш путь, мы встретим её вместе.
Потому что Сон Юки никогда не отпускает то, что принадлежит ему. А я никогда не захочу быть ничьим другим, кроме как его.
– Знаешь, – сказал Юки, когда мы уже оделись и собирались заказать гору еды, чтобы восполнить силы. – Мой отец прислал сообщение.
Я напрягся.
– И что там?
Юки усмехнулся, крутя в руках телефон.
– Он написал: «Если это будет мальчик, не называй его в мою честь. У мира должен быть шанс отдохнуть от Сон Джинву».
Мы оба рассмеялись. Кажется, даже Монарх Теней признал свое поражение перед силой, которую он сам когда-то подарил своему сыну — силой быть свободным.
– Ну что, Ли Вон-хён, – Юки притянул меня к себе за талию, и его пирсинг снова блеснул в лучах утреннего солнца. – Готов к новой главе?
– С тобой — всегда, – ответил я, и в этот раз я точно знал, что впереди нас ждет только свет. Наш собственный, земной и бесконечно яркий свет.