Сын
Лик изломанного фарфора
– Хм, странно, кто бы это мог быть в такой час? – пробормотал я себе под нос, отставляя бокал дорогого красного вина на мраморную столешницу.
Мой пентхаус в центре Сеула обычно был крепостью, куда не допускались незваные гости. Но этот стук... он был нетерпеливым, тяжелым, почти отчаянным. Я поправил шелковый халат, скользнул взглядом по своему отражению в зеркале – даже в домашней обстановке я выглядел безупречно – и направился к двери.
Я ожидал увидеть назойливого менеджера, очередного безумного фаната, прорвавшегося через охрану, или, на худой конец, курьера. Но когда створка распахнулась, я застыл, и сердце пропустило удар.
На пороге стоял он. Юки.
Мой ледяной принц, мой неприступный телохранитель, человек, который за неделю перевернул мой мир с ног на голову, выглядел так, будто только что прошел через ад. На нем были только черные брюки и тяжелые армейские сапоги. Его торс, идеально сложенный, покрытый татуировками, которые я так мечтал изучить поближе, был обнажен. Бледная, фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в холодном свете коридора, и её била мелкая, крупная дрожь.
– Юки? – выдохнул я, мгновенно забыв о своей маске светского льва.
Я шагнул вперед, хватая его за ледяные предплечья. Его мышцы были напряжены до предела, словно натянутые струны, готовые лопнуть в любую секунду. Он дышал тяжело, рвано, а его небесно-голубые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас казались разбитыми зеркалами, в которых отражалась невыносимая боль.
– Убирайся! – вдруг прорычал он, глядя куда-то в пустоту за моим плечом. – Убирайся к своему королю, тварь!
Я вздрогнул, не понимая, к кому он обращается, но тут же заметил, как тень в углу коридора неестественно колыхнулась. Там кто-то был. Невидимый, скрытый магией Монарха. Юки чувствовал это присутствие, и оно сводило его с ума.
– Юки, посмотри на меня, – я сильнее сжал его руки, пытаясь перетянуть всё его внимание на себя. – Здесь только я. Заходи внутрь. Живо.
Я буквально втащил его в квартиру и захлопнул дверь, отсекая холод коридора и незримых соглядатаев его отца. Он не сопротивлялся, но продолжал дрожать. Его кожа была настолько холодной, что мне стало страшно.
– Тише, тише... – я обхватил его за плечи, чувствуя, как его бьет озноб. – Пойдем к дивану. Тебе нужно согреться.
Я повел его в гостиную. Юки двигался как автомат, его движения потеряли свою привычную кошачью грацию. Я усадил его на мягкий бархат дивана и тут же метнулся к бару. Мои руки, обычно такие уверенные, слегка подрагивали, когда я наливал крепкий виски в тяжелый стакан.
– Выпей это, – я присел перед ним на корточки, протягивая напиток.
Юки взял стакан обеими руками. Его пальцы коснулись моих, и этот холод обжег меня сильнее огня. Он сделал глоток, затем второй, морщась от крепости алкоголя. Мы молчали несколько минут. Я просто смотрел на него, не смея нарушить эту хрупкую тишину. Свет от камина играл на его скулах, подсвечивая шрам на щеке и татуировку на шее. Он выглядел как падший ангел, лишенный крыльев, но не утративший своей гордости.
– Он ударил меня, Ли Вон, – вдруг произнес он. Голос был тихим, лишенным эмоций, и от этого становилось еще страшнее. – Великий Теневой Монарх, спаситель человечества... он поднял на меня руку, потому что я посмел сказать правду.
Я замер, чувствуя, как внутри закипает ярость. Сон Джинву... этот человек всегда казался мне богом, стоящим выше человеческих страстей, но сейчас я ненавидел его каждой клеточкой своего тела.
– Они пришли ко мне в дом, – продолжал Юки, глядя в дно стакана. – Она... эта женщина... она трогала мои вещи. Она пыталась играть в «семью», Ли Вон. В ту самую семью, которую они построили на костях моей матери. Они думают, что могут купить мою любовь, мою преданность, мое молчание. Деньгами, квартирами, статусом...
Он резко поставил стакан на столик. Звук удара стекла о мрамор был коротким и резким.
– Я всё им вернул, – Юки поднял на меня глаза, и в них наконец-то проступили слезы. – Ключи, телефон, одежду... всё, что было куплено на «деньги Монарха». Я ушел ни с чем.
А потом его прорвало.
Это было похоже на обвал в горах. Годы сдерживаемой боли, обиды, одиночества и чувства ненужности выплеснулись наружу. Он говорил захлебываясь, путая слова, вспоминая похороны матери, на которых он, маленький ребенок, чувствовал себя лишним, пока его отец принимал соболезнования и уже тогда смотрел на Ча Хэ Ин. Он говорил о Сухо, который всегда был «правильным», «сильным», «своим». О том, как больно быть обычным человеком в семье богов.
И наконец, он заплакал.
Это не были тихие слезы. Это были рыдания человека, чье сердце долгое время было заковано в лед, и теперь этот лед треснул, разрывая плоть.
– Юки... – я мгновенно оказался рядом, на диване.
Я прижал его к себе, не заботясь о том, что мой шелковый халат промокнет от его слез. Его голова легла мне на плечо, и я почувствовал, как его тело содрогается от плача. Я гладил его по напряженной спине, по взъерошенным черным волосам, по выбритым вискам, шепча какие-то бессмысленные, успокаивающие слова.
– Всё хорошо, я здесь, – я прижимал его к себе так крепко, словно пытался срастить его разбитую душу своей собственной. – Ты больше не один. Слышишь? Я тебя не отдам. Никаким монархам, никаким теням.
Юки вцепился в мой халат, сминая ткань, словно я был единственным якорем в его разрушающемся мире. Его кожа постепенно начала теплеть от моего дыхания и близости.
– Я не знал, куда идти, – прошептал он сквозь рыдания, и его голос был таким надломленным, что у меня защемило в груди. – Мои ноги... они сами привели меня к тебе, Ли Вон. Я не хотел... я не должен был...
– Тише, глупый, – я отстранился лишь на мгновение, чтобы взять его лицо в свои ладони.
Я смотрел в его небесно-голубые глаза, сейчас покрасневшие и влажные, и видел в них то, чего он никогда не позволял себе показывать — абсолютное, беззащитное доверие.
– Ты пришел именно туда, где тебя ждали больше всего на свете, – сказал я серьезно, глядя ему прямо в душу. – Мне плевать, кто твой отец. Мне плевать на твою фамилию и на то, есть ли у тебя магические силы. Для меня ты — Юки Окумура. Человек, который спас меня не потому, что ему заплатили, а потому, что он такой.
Юки шмыгнул носом, его дыхание начало выравниваться. Он смотрел на меня с каким-то странным удивлением, словно впервые видел во мне не капризную звезду, а кого-то другого.
– Почему ты это делаешь? – спросил он тихо. – Зачем тебе я? Проблемный, бессильный, с армией теней за спиной?
Я улыбнулся — на этот раз не своей дежурной «лисьей» улыбкой, а искренне, чувствуя, как внутри разливается тепло.
– Потому что ты — единственный настоящий человек, которого я встретил за всю свою жизнь, Юки. В моем мире всё фальшивое: лица, чувства, слова. А ты... ты настоящий даже в своей боли. И еще...
Я сделал паузу, касаясь большим пальцем его нижней губы.
– Ты чертовски красив, когда перестаешь притворяться ледяной статуей.
Юки на мгновение замер, а потом на его губах появилась слабая, почти призрачная усмешка. Та самая, которую я так полюбил.
– Ты неисправим, Ли Вон.
– Именно, – я снова притянул его к себе. – А теперь, Окумура-кун, ты пойдешь в душ, а потом ляжешь спать. В моей спальне. И я не принимаю возражений. Завтра мы решим, что делать дальше. Но сегодня... сегодня ты просто будешь отдыхать.
Он не стал спорить. Он был слишком истощен морально и физически. Я проводил его в ванную, выдал самый мягкий халат и полотенца. Пока за дверью шумела вода, я стоял у окна гостиной, глядя на ночной город.
Я знал, что Сон Джинву где-то там. Я чувствовал его незримое присутствие, его гнев и его беспокойство. Но мне было всё равно. Если он хотел войны, он её получит. Но Юки я ему больше не верну. Не такого Юки — изломанного и преданного.
Когда Юки вышел, он выглядел почти призрачно в моем огромном белом халате. Его волосы были влажными, а взгляд — сонным.
– Иди сюда, – я поманил его в спальню.
Он послушно лег на огромную кровать, и я укрыл его одеялом. Я собирался уйти на диван, но его рука перехватила моё запястье.
– Останься, – прошептал он. – Пожалуйста. Я не хочу... не хочу видеть сны.
Я кивнул, снимая свой халат и ложась рядом поверх одеяла. Юки тут же придвинулся ближе, утыкаясь носом в мой бок. Его рука легла мне на грудь, и я почувствовал ритмичный стук его сердца.
– Спасибо, Ли Вон, – прошептал он, прежде чем сон окончательно сморил его.
Я лежал в темноте, слушая его дыхание, и гладил его по руке, изучая абстрактные линии татуировок. В этот момент я понял: этот парень, не имеющий ни капли маны, стал самым могущественным существом в моей жизни. Он подчинил меня себе, даже не стараясь.
А за окном, в тенях Сеула, Теневой Монарх мог собирать свои легионы, мог искать своего сына, мог крушить горы. Но здесь, в этой комнате, была территория, куда магии не было входа. Здесь была территория человеческой боли и человеческого тепла.
И я собирался защищать эту территорию до последнего вздоха.
Утром нас ждал новый мир, полный проблем и опасностей. Ассоциация, Монарх, «стигматы» Пустоты — всё это никуда не исчезло. Но сейчас, глядя на спящего Юки, на его спокойное лицо, лишенное маски холода, я знал: мы справимся. Потому что теперь мы были не «звездой и телохранителем», не «Монархом и бессильным сыном».
Мы были двумя людьми, которые решили, что одиночество — это слишком высокая цена за безопасность.
Я закрыл глаза, позволяя сну забрать и меня, чувствуя, как тепло Юки согревает мою кожу. Это было начало новой главы. Главы, в которой свет не боялся тени, а тень находила покой в свете.
И пусть весь мир подождет. Сегодня мой ледяной принц наконец-то нашел свой дом. И этот дом был во мне.