← Назад к обзору

Сын

Шелковые простыни и стальные клятвы

Солнечный луч, наглый и бесцеремонный, пробился сквозь тяжелые шторы моего пентхауса, расчертив кровать золотистой полосой. Я открыл глаза, чувствуя непривычную тяжесть в груди и странное, почти забытое ощущение покоя. Обычно утро для меня начиналось с бесконечных звонков, проверки графиков и масок, которые я менял одну за другой. Но не сегодня.

Юки спал рядом со мной. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и одеяло сползло опасно низко, открывая вид на его спину. Боже, эта спина... Она была произведением искусства, выточенным из самого прочного и дорогого мрамора. Рельефные мышцы перекатывались под фарфоровой кожей даже во сне, а абстрактные линии татуировок на руках казались живыми в утреннем свете.

Я затаил дыхание, боясь спугнуть этот момент. Он выглядел таким уязвимым и одновременно таким мощным. В голове пронеслась шальная, почти порочная мысль: я представил, как мои пальцы, а затем и ногти, оставляют на этой безупречной коже ярко-красные полосы, клеймя его, делая своим не только на бумаге контракта, но и в самой сути.

Не удержавшись, я осторожно дотянулся до тумбочки и взял запасной телефон. Щелчок затвора был почти неслышным. Этот кадр никогда не попадет в сеть, он останется только моим — личное доказательство того, что ледяной принц может быть приручен.

Тихо, стараясь не разбудить его, я набрал сообщение менеджеру: «Сегодня отмени всё. Съемки, интервью, встречи. У нас выходной. И не смей мне перечить».

Затем я сделал еще несколько заказов. Вчера Юки ушел от отца ни с чем, и я не собирался позволять ему чувствовать нужду. Я знал его размеры — за неделю работы телохранителем я изучил каждый сантиметр его фигуры взглядом эстета. Новый гардероб, лучший смартфон, личные вещи — всё это должно было быть доставлено в течение часа. Я хотел, чтобы он проснулся в мире, где ему не нужно просить о помощи, потому что я уже обо всем позаботился.

Отложив телефон, я снова перевел взгляд на Юки. Мои пальцы, словно живя собственной жизнью, коснулись его позвоночника. Я медленно повел ими вниз, очерчивая каждый позвонок, чувствуя, как его кожа откликается на тепло моих рук. Юки глухо простонал во сне, и этот звук отозвался во мне электрическим разрядом.

Я сменил тактику. Мои губы коснулись его лопатки, затем я начал спускаться ниже, оставляя влажные следы на его спине. Он стал ворочаться, медленно выплывая из сна, и наконец перевернулся на спину, открывая мне вид на свой торс. Его небесно-голубые глаза были подернуты дымкой сна, но в них уже вспыхивало осознание того, где он и с кем.

– Ли Вон... – его голос был хриплым, низким, пробирающим до костей.

– Доброе утро, Окумура-кун, – прошептал я, не сводя с него глаз.

Моя рука легла на его живот, чувствуя, как напрягается пресс под моими пальцами. Я медленно спускал ладонь ниже, к самой кромке белья, чувствуя, как жар его тела передается мне. Юки прерывисто вздохнул, его бедра непроизвольно дернулись навстречу моей руке.

– Ох, Ли Вон... что ты... – он снова простонал, когда я полностью захватил его внимание.

Я не стал отвечать словами. Я спустился вниз, припадая губами к его коже, чувствуя его запах — смесь дорогого мыла, мяты и чего-то чисто мужского, хищного. Когда я обхватил его, Юки выгнулся в дугу, его пальцы впились в мои волосы, прижимая меня к себе с неистовой силой.

– Черт... – выдохнул он, запрокидывая голову. – Ты... ты сведешь меня с ума.

Я отстранился лишь на мгновение, чтобы поднять на него взгляд. Мои губы блестели, а в глазах, уверен, горел огонь, который не смогла бы потушить вся мана этого мира.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня до потери пульса, Юки, – сказал я, и мой голос дрожал от истинного, неподдельного желания. – Забудь о тенях, забудь об отце. Здесь только ты и я. И я весь твой.

Юки посмотрел на меня, и в его глазах лед окончательно превратился в расплавленное золото. Он резко перехватил мои руки, одним мощным движением опрокидывая меня на спину и нависая сверху. Его фарфоровая кожа теперь казалась горячей, как угли.

– Ты сам напросился, Ли Вон, – прорычал он, и в этом рыке было больше страсти, чем во всех словах мира.

***

Два часа спустя мы лежали в обнимку, тяжело дыша. Комната была наполнена запахом секса и утреннего солнца. Юки прижимал меня к себе, его рука покоилась на моей талии, и я чувствовал, как его сердце постепенно успокаивается.

– Значит, выходной? – спросил он, целуя меня в макушку.

– Выходной, – подтвердил я, блаженно закрывая глаза. – Скоро привезут твои вещи. И телефон. Тебе нужно будет восстановить контакты, если захочешь.

Юки напрягся, и я понял, что он вспомнил о вчерашнем.

– Мне не нужны старые контакты, – отрезал он. – Кроме, может быть, пары человек из секции боевых искусств. Всё остальное осталось в той квартире.

– Теперь твой дом здесь, – я приподнялся на локте, заглядывая ему в глаза. – Я серьезно, Юки. Я не отпущу тебя обратно в ту пустоту.

Он долго смотрел на меня, словно пытаясь найти подвох, но видел лишь искренность. Его рука поднялась к моему лицу, и он осторожно провел большим пальцем по моей скуле.

– Ты сумасшедший, Ли Вон. Ты хоть понимаешь, во что ввязался? Мой отец — самый могущественный человек на планете. Он не оставит это просто так. Он придет за мной, или пришлет своих теней.

– Пусть приходит, – я усмехнулся. – У него есть армия мертвых, а у меня есть ты. И, как показала практика, ты стоишь целого легиона. К тому же... кажется, у меня тоже есть пара тузов в рукаве. Ты же видел тот свет в галерее?

Юки нахмурился.

– Да. Это было... странно. Ассоциация захочет тебя исследовать.

– Плевать на Ассоциацию. Пока ты рядом, мне ничего не страшно.

В дверь позвонили. Это был курьер с доставкой. Юки хотел было вскочить, но я удержал его.

– Лежи. Я сам. Тебе нужно беречь силы, герой.

Я накинул халат и вышел в прихожую. За дверью стоял посыльный, нагруженный коробками с логотипами самых дорогих брендов Сеула. Я быстро расписался за доставку и втащил всё внутрь.

Когда я вернулся в спальню, Юки уже сидел на кровати, обмотав полотенце вокруг бедер. Он с недоумением смотрел на гору коробок.

– Это всё мне? – спросил он, приподнимая бровь.

– Это минимум, необходимый для жизни, – я улыбнулся, протягивая ему небольшую коробочку с последней моделью смартфона. – Здесь уже стоит сим-карта на мое имя. Никто не сможет отследить тебя через официальные каналы Ассоциации.

Юки взял телефон, повертел его в руках и вдруг негромко рассмеялся.

– Ты действительно решил меня полностью приватизировать, Ли Вон?

– Именно так.

Он встал, подошел ко мне вплотную и, взяв за подбородок, заставил посмотреть на себя.

– Спасибо, – сказал он серьезно. – Не за вещи. За то, что не испугался. Все остальные бегут, когда видят тень моего отца. А ты... ты просто открыл дверь.

– Потому что я видел не тень, Юки. Я видел тебя.

Мы провели этот день в полной изоляции от внешнего мира. Юки примерял одежду, ворча, что «эти дизайнерские тряпки слишком узкие в плечах», но я видел, как ему льстит мое внимание. Мы вместе готовили поздний завтрак, точнее, Юки готовил, а я мешался под ногами, пытаясь помочь и в итоге просто обнимая его со спины.

Оказалось, что Сон Юки, гроза монстров и ледяной принц, потрясающе готовит омлет с зеленью.

– Мама научила, – коротко бросил он, и в его голосе впервые не было боли при упоминании матери, только тихая грусть.

К вечеру мы устроились на диване в гостиной. Юки листал новости в новом телефоне, а я положил голову ему на колени, наблюдая за игрой теней на потолке.

– Весь интернет гудит о нашем «исчезновении», – сообщил он, усмехаясь. – Твой менеджер, кажется, близок к инфаркту. Он написал мне уже десять сообщений, спрашивая, жив ли ты.

– Напиши ему, что я в надежных руках, – лениво отозвался я.

Юки замолчал, его пальцы замерли на экране.

– Ли Вон...

– Да?

– Отец прислал сообщение. На мой старый номер, который я оставил включенным в квартире. Он знает, что я у тебя.

Я сел, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– И что он пишет?

– «Юки, мы должны поговорить без свидетелей. Встретимся завтра в полночь на крыше штаб-квартиры Ассоциации. Один».

Я сжал руку Юки.

– Ты не пойдешь. Это ловушка. Или очередная попытка тебя сломать.

Юки посмотрел на меня своим небесно-голубым взглядом, в котором сейчас читалась непоколебимая решимость.

– Я пойду, Ли Вон. Но не один. Я пойду как твой телохранитель. И как человек, который больше ему не принадлежит. Мне нужно поставить точку. Если я не сделаю этого сейчас, он будет преследовать нас вечно.

– Но он Монарх! Юки, он может стереть это здание в порошок одним щелчком пальцев!

Юки горько улыбнулся и коснулся татуировки на своей шее.

– Он может править тенями, Ли Вон. Но он не может править моей волей. К тому же... у меня есть предчувствие, что твой «серебряный свет» — это не просто случайность. Это противовес.

Я смотрел на него и понимал, что он прав. Мы не могли вечно прятаться в моем золоченом пентхаусе. Битва за нашу свободу только начиналась, и завтра нам предстояло встретиться с самым опасным противником в мире.

– Хорошо, – сказал я, поднимаясь. – Мы пойдем вместе. Но если он хотя бы посмотрит на тебя косо...

– То что, Ли Вон? – Юки лукаво прищурился. – Ослепишь его своей красотой?

– Нет, – я притянул его к себе для долгого, глубокого поцелуя. – Я просто напомню ему, что даже у богов есть слабости. И его слабость — это ты. А ты — мой.

В ту ночь мы почти не спали. Мы готовились к завтрашнему дню, осознавая, что завтра жизнь может измениться навсегда. Но, засыпая в объятиях Юки, я чувствовал странную уверенность.

Теневой Монарх мог быть королем мертвых. Но Юки Окумура был королем моей жизни. А за своего короля я был готов бросить вызов даже самой вечности.

Утром Сеул встретил нас серым небом, словно предчувствуя грядущую бурю. Юки надел свой новый черный костюм, который сидел на нем как влитой, подчеркивая его мощь и грацию. Я выбрал серебристо-серый шелк, под цвет своих глаз.

– Готов? – спросил он, поправляя наушники, которые я тоже купил ему взамен разбитых.

– Готов, – ответил я, беря его за руку.

Мы вышли из квартиры, и я почувствовал, как воздух вокруг нас завибрировал. Тени в коридоре зашевелились, но Юки лишь холодно взглянул на них, и они отступили.

– Идем, – сказал он.

И мы пошли навстречу Монарху, навстречу правде и навстречу нашему общему будущему, каким бы опасным оно ни было. Ведь в этом мире, полном магии и монстров, самой великой силой оказалась не мана, а двое людей, которые просто отказались сдаваться.

Фарфоровая кожа и небесно-голубые глаза. Серебряный свет и железная воля. Теневой Монарх еще не знал, что его время абсолютной власти подошло к концу. Потому что его сын наконец-то обрел то, чего у самого Джинву никогда не было — настоящую, человеческую свободу любить вопреки всему.