← Назад к обзору

Сын

Лик Пустоты и Серебряный Рассвет

Холодный ветер на крыше Ассоциации охотников завывал, словно раненый зверь. Ночь была неестественно темной, даже для Сеула с его вечным неоновым заревом. Я стоял у самого края, глядя вниз на город, который я спас столько раз, что перестал считать. Тень под моими ногами беспокойно пульсировала — тысячи моих воинов чувствовали мое напряжение.

– Мой Король, – прошелестел Игрис, материализуясь из воздуха. – Они здесь.

Я не обернулся. Я и так чувствовал их. Но это было странное чувство. Обычно я ощущал приближение Юки как ледяной, чистый поток воздуха среди затхлой маны других людей. Но сейчас к этому холоду примешивалось нечто иное. Сияние, настолько яркое и чуждое моей природе, что оно кололо глаза даже через восприятие теней.

Я медленно повернулся.

Они вышли из тени дверного проема синхронно, плечом к плечу. Юки в черном костюме, который сидел на нем так безупречно, что казался второй кожей. Его небесно-голубые глаза на фоне ночного неба светились холодным, почти божественным светом. И рядом с ним — Чон Ли Вон.

Мисс Корея, идол миллионов, парень, которого я считал просто красивой ширмой. Сегодня он был в серебристом шелке, и от него исходила аура такой плотности, что мои тени невольно отступали, освобождая пространство вокруг него.

– Ты пришел не один, – сказал я, и мой голос, усиленный силой Монарха, прозвучал как раскат грома в тишине крыши.

Юки сделал шаг вперед, закрывая Ли Вона собой. Это движение было инстинктивным, хищным.

– Я сказал, что приду, отец. Я не обещал, что буду один, – его голос был ровным, лишенным той истерики, что бушевала в его квартире сутки назад. – Ли Вон — часть моей жизни. Теперь неотъемлемая.

Я перевел взгляд на модель. Ли Вон смотрел на меня прямо, без тени страха, который обычно испытывают люди в моем присутствии. В его серых глазах, подведенных тонкими стрелками, не было благоговения перед Теневым Монархом. Там было лишь ледяное спокойствие и... вызов.

– Господин Сон, – Ли Вон слегка склонил голову, но это был жест равного, а не подчиненного. – Простите за вторжение в ваш семейный «совет». Но боюсь, в нынешних обстоятельствах я — заинтересованная сторона.

– Ты — человек, – я сузил глаза, чувствуя, как мана вокруг меня начинает вибрировать. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Юки — мой сын, и его безопасность — моя прямая обязанность.

– Обязанность? – Юки горько усмехнулся, делая еще шаг ко мне. – Ты вспомнил об обязанностях только тогда, когда я решил уйти? Где была твоя обязанность, когда я годами тренировался до кровавого пота, чтобы просто выжить в мире, где мой отец — бог, а я — «ошибка системы»?

– Юки, я всегда оберегал тебя...

– Ты оберегал свою репутацию! – перебил он меня. – Ты боялся, что «бессильный сын» станет твоей ахиллесовой пятой. Ты окружил меня тенями, превратив мою жизнь в тюрьму с прозрачными стенами. Но Ли Вон... он увидел во мне не сына Монарха. Он увидел Юки.

Ли Вон положил руку на плечо моего сына. Этот жест был коротким, но я увидел, как расслабились плечи Юки под его ладонью. Мой сын, который не позволял прикасаться к себе даже мне, сейчас буквально впитывал это тепло.

– Джинву-ши, – мягко произнес Ли Вон. – Вы ищете врагов в Пустоте, но не замечаете, что самый большой разлом пролегает прямо здесь, между вами. Юки не хочет вашей силы. Он хочет права быть собой. И если для этого ему нужно отречься от вашего имени — он это сделал.

– Ты не понимаешь, – я шагнул к ним, и тьма выплеснулась из-под моих ног, заполняя крышу. – Те твари, что нападали на вас... они ищут его не из-за меня. Они чувствуют в нем то, чего он сам не понимает. Юки, твои глаза... твоя пробабушка не была просто человеком. В твоей крови спит сила, которая может либо спасти этот мир, либо сжечь его.

Юки замер. Его взгляд стал острым.

– И ты молчал об этом? Все двадцать лет?

– Я хотел, чтобы ты жил нормальной жизнью! – воскликнул я. – Сила — это проклятие, Юки. Посмотри на меня. Я окружен тысячами мертвецов, и у меня нет ни одного момента покоя. Я хотел для тебя другого.

– Ты хотел для меня немощи, – отрезал Юки. – Ты хотел, чтобы я зависел от тебя вечно.

В этот момент воздух над крышей внезапно лопнул, словно перетянутая струна. Из разлома, черного как сама бездна, начали выходить существа. Но это были не те элементали, что напали на заводе. Эти были сотканы из чистого анти-света. Стигматы Пустоты.

– Назад! – скомандовал я, призывая «Гнев Камиша» в свои руки.

Мои тени мгновенно бросились в атаку, но существа Пустоты просто проходили сквозь них, игнорируя физический и магический урон. Они целенаправленно двигались к Юки и Ли Вону.

– Игрис! Берит! – я рванулся вперед, но пространство вокруг меня внезапно стало вязким, как смола.

Пустота блокировала мои способности перемещения. Это была ловушка, подстроенная кем-то, кто знал мои слабости.

– Юки, беги! – крикнул я, видя, как одна из тварей замахивается костяным лезвием, целясь в грудь моего сына.

Но Юки не побег. Он встал в стойку, его движения были безупречно отточены. Он перехватил руку твари, используя её же инерцию, и с силой впечатал монстра в бетон крыши. Но существо тут же восстановилось, его конечности вытянулись, оплетая ноги Юки.

– Нет! – я рванулся, разрывая путы Пустоты, но был слишком далеко.

И тут это случилось.

Ли Вон сделал шаг вперед. Его фигура внезапно вспыхнула серебряным светом, настолько ярким, что даже я зажмурился. Это не была мана. Это была энергия самой жизни, первозданная и чистая.

– Прочь от него, – голос Ли Вона изменился. В нем зазвучали металлические нотки, не принадлежащие человеку.

Серебряная волна сорвалась с его рук, ударяя по существам Пустоты. Те взвыли — звук был похож на скрежет металла по стеклу — и начали распадаться, превращаясь в пепел. Свет Ли Вона не просто уничтожал их, он выжигал саму суть Пустоты.

Я замер, опустив кинжалы. Я видел много сил в этом мире и в других, но это... это было чем-то, что стояло вне классификации Ассоциации.

Юки, освободившись от пут, обернулся к Ли Вону. В его глазах отражалось серебряное сияние, и в этот момент его собственные небесно-голубые зрачки начали менять форму, становясь вертикальными, как у хищника.

– Ли Вон... – прошептал Юки.

Модель пошатнулся, свет начал угасать, и он начал падать. Юки подхватил его в падении, опускаясь на колени прямо в центре выжженного круга на бетоне.

Я подошел к ним медленно, убирая оружие. Мои тени почтительно расступались перед Ли Воном, чувствуя в нем силу, способную развеять их навсегда.

– Теперь ты видишь? – Юки поднял на меня взгляд. Его лицо было бледным, но в нем не было страха. Только решимость. – Он спас меня. Не ты, отец. Не твои легионы. Он.

Я молчал, глядя на тяжело дышащего Ли Вона. Тот медленно открыл глаза и, увидев меня, слабо улыбнулся.

– Кажется... я немного переборщил с спецэффектами, – прохрипел он.

– Кто ты такой? – спросил я, приседая рядом с ними.

– Я тот, кто любит вашего сына, господин Сон, – ответил Ли Вон, и в его голосе снова была та невыносимая для меня уверенность. – И если для того, чтобы защитить его, мне нужно стать чем-то большим, чем модель с обложки... я стану.

Я посмотрел на их переплетенные руки. Юки крепко держал ладонь Ли Вона, словно это была единственная реальная вещь во всей вселенной. И в этот момент я понял.

Мой сын не был «бессильным». Его сила заключалась не в мане, которую можно измерить приборами. Его сила была в его способности выбирать. Он выбрал Ли Вона, выбрал независимость, выбрал боль и риск вместо золотой клетки под моим присмотром. А Ли Вон... он был тем самым катализатором, который пробудил в Юки его истинную природу.

– Разлом закрылся, – сказал я, вставая. – Но это было только начало. Пустота не оставит вас в покое. Теперь, когда они знают о силе Ли Вона, охота станет еще ожесточеннее.

Юки поднялся, помогая Ли Вону встать. Он посмотрел мне прямо в глаза — Монарх против человека, отец против сына.

– Пусть охотятся, – сказал Юки. – Я больше не буду прятаться. Ни за твоей спиной, ни за стенами Ассоциации. Мы будем сражаться на своих условиях.

– Ты понимаешь, что я не смогу официально защищать вас, если вы уйдете из-под контроля Ассоциации? – я попытался сделать последний шаг к примирению.

– Нам не нужна твоя официальная защита, отец, – Юки поправил пиджак. – Нам нужно, чтобы ты перестал смотреть на меня как на свою собственность. Я — Сон Юки. И я сам решу, когда мне нужна помощь.

Он повернулся к Ли Вону, и его взгляд мгновенно потеплел.

– Идем. Тебе нужно отдохнуть.

– С удовольствием, Окумура-кун, – отозвался Ли Вон, опираясь на его плечо. – Надеюсь, в твоем новом «доме» есть что-то покрепче воды.

Они направились к выходу с крыши. Я стоял и смотрел им в спины.

– Юки! – окликнул я его.

Он остановился, но не обернулся.

– Береги его. То, что в нем проснулось... это древний свет. Он может выжечь его изнутри, если он не научится его контролировать.

Юки чуть заметно кивнул.

– Я знаю. Именно поэтому я буду рядом. Всегда.

Они ушли. Дверь на крышу закрылась с глухим стуком, оставляя меня в компании моих теней и холодного ветра.

– Мой Король, – Бер материализовался рядом со мной, его когти нервно скребли по бетону. – Молодой господин... он действительно отказался от вашей милости?

– Он не отказался, Бер, – я вздохнул, глядя на серебристый след, оставшийся на месте, где стоял Ли Вон. – Он просто вырос. Он нашел свой собственный свет. И, боюсь, этот свет ярче, чем вся моя тьма.

Я подошел к краю крыши. Город внизу продолжал сиять миллионами огней, не подозревая о том, что только что произошло. Двое людей, решивших бросить вызов судьбе и богам, растворились в этой ночи.

– Игрис, – позвал я.

– Да, господин.

– Сними официальное наблюдение. Но... пусть одна тень из элитного отряда следует за ними. На расстоянии, которое они не смогут почувствовать. Если Ли Вон начнет терять контроль над светом — доложи немедленно.

– Будет исполнено.

Я остался один. Теневой Монарх, властелин смерти, человек, у которого было всё, кроме любви собственного сына. Я посмотрел на свои руки — они были окутаны черным туманом.

– Будь счастлив, Юки, – прошептал я в пустоту. – Но помни: тени всегда рядом. Даже если ты их не видишь.

В ту ночь я впервые за долгое время почувствовал не мощь, а усталость. Мир менялся. Появлялись новые силы, новые союзы, и мой сын был в самом центре этого водоворота. Я знал, что мы еще встретимся. На поле боя или за столом переговоров — неважно. Важно было то, что Юки Окумура больше не был тенью своего отца.

Он стал солнцем в мире вечной ночи. И его свет, отраженный в серебряных глазах Ли Вона, был самым прекрасным и самым опасным, что я когда-либо видел.

Я шагнул в тень, исчезая с крыши. Предстояло много работы. Пустота начала действовать открыто, и мне нужно было подготовить мир к тому, что защита может прийти не от Монарха, а от того, кого все считали «бессильным».

А где-то в глубине Сеула, в пентхаусе, залитом мягким светом ламп, Юки бережно укладывал Ли Вона в постель, обещая, что больше никто и никогда не посмеет причинить им боль. И в этот момент, глядя на них через глаза своей самой скрытной тени, я понял: я проиграл этот бой. И это было самое лучшее поражение в моей жизни.