← Назад к обзору

Сын

Небесные персики и земные узы

Прошло несколько недель с того момента, как Юки признался мне в своих чувствах к Чон Ли Вону. За это время я, при помощи Игриса и своих собственных каналов в Ассоциации, узнал об этом молодом человеке всё, что только мог.

Ли Вон оказался парнем с непростой судьбой. Его мать, женщина со слабым здоровьем, растила его одна — отец исчез еще до его рождения, оставив лишь долги и пустоту в документах. Несмотря на это, Ли Вон обладал стальным характером. Он работал на трех работах, чтобы оплатить обучение и лекарства для матери, и при этом умудрялся быть одним из лучших студентов юридического факультета. В нем не было ни капли маны, он был обычным человеком, но его воля... его воля была сопоставима с волей охотников высшего ранга. Теперь я понимал, почему Юки, привыкший к силе мышц, так потянулся к силе духа.

Сегодняшний день начался с визита, которого я давно ждал. Ча Хэ Ин попросила о встрече в моем личном кабинете в здании Ассоциации. Когда она вошла, я заметил, что её обычная самоуверенность сменилась чем-то похожим на смирение.

– Сон Джинву, – она присела на край кресла, не сводя с меня глаз. – Я пришла извиниться. Официально и искренне. За всё, что я говорила о Юки все эти годы.

Я молча смотрел на неё, сложив пальцы в замок. Тень под моим столом лениво шевельнулась, но я оставался невозмутим.

– В Японии я видела не монстра, – продолжала она, и её голос слегка дрогнул. – Я видела существо, которое защищало мир с такой чистотой, на которую не способны многие из нас. Юки... он истинный наследник твоей силы, но с душой, которую ты сумел сберечь. Я была слепа, Джинву. Мое высокомерие мешало мне увидеть, что ты не «испортил репутацию», а создал нечто прекрасное.

– Хэ Ин, – я вздохнул, чувствуя, как старая обида окончательно растворяется. – Я ценю твои слова. Юки уже не тот ребенок, которого нужно прятать. Он сам решит, прощать тебя или нет. Но я рад, что ты наконец увидела в нем человека, а не угрозу.

– Спасибо, – она встала, и на её лице впервые за долгое время появилась тень настоящей улыбки. – Я надеюсь, мы сможем работать вместе. Без предрассудков.

Когда она ушла, я почувствовал странное облегчение. Одной тенью в прошлом стало меньше. Но стоило мне вернуться к документам, как пространство в центре кабинета внезапно подернулось золотистой дымкой. Воздух запах озоном и чем-то невообразимо сладким, напоминающим аромат спелых фруктов, разогретых на солнце.

На моем столе, прямо поверх отчетов, материализовалась резная деревянная шкатулка, украшенная символами, которые я видел в пустоте между мирами. Рядом лежала записка, написанная размашистым, дерзким почерком.

«Монарх, ты неплохо справился. Печать держится, а парень растет настоящим воином. Внутри — подарок от меня для твоей матери. Нефритовый Король все еще злится, но пока я жив, он не посмеет открыто вторгнуться. Эти персики — из небесного сада. Они продлевают жизнь и исцеляют то, что не под силу вашей "святой воде". Твоя мать заслужила покой, а не вечный сон. Позаботься о них. И да... этот адвокат... хороший выбор. Пусть Юки живет земной жизнью, пока может. С.У.»

Я осторожно открыл шкатулку. Внутри, на подкладке из чистого шелка, лежали три крупных персика, сияющих мягким, небесным светом. От них исходила такая мощная жизненная энергия, что даже мои тени невольно отпрянули, ослепленные этим светом.

Небесные персики. Легендарные плоды, дарующие долголетие и исцеление. Сунь Укун прислал их спустя пятнадцать лет, точно зная, в чем я нуждаюсь больше всего. Моя мать... несмотря на то, что она проснулась от «вечного сна» благодаря святой воде, её организм всё еще был хрупок. Годы комы не прошли бесследно, и я всегда втайне опасался, что болезнь может вернуться в любую минуту.

– Игрис, – позвал я, и мой голос дрогнул от волнения.

– Я здесь, мой Повелитель. Вы видите это?

– Да. Подготовь машину. Мы едем к моей матери. Сейчас же.

Вечер застал нас в доме мамы. Она накрывала на стол, как обычно, суетясь вокруг Юки, который помогал ей расставлять тарелки. Джин А сидела на диване, присматривая за Миной. Атмосфера была уютной, домашней, но я чувствовал, как в кармане моего пальто пульсирует небесный свет.

– Мама, присядь на минуту, – сказал я, когда мы закончили ужинать.

Она удивленно посмотрела на меня, вытирая руки о передник.

– Что-то случилось, Джинву? Ты выглядишь... торжественно.

Я достал шкатулку и поставил её на стол. Когда крышка открылась, вся комната залилась золотистым сиянием. Мина восторженно ахнула, а Юки замер, узнав энергию своего брата.

– Это подарок от друга, – тихо произнес я. – Эти плоды вернут тебе силы, которых не смогла вернуть медицина. Съешь один, мама. Пожалуйста.

Она с недоверием посмотрела на сияющий фрукт, затем на меня. В её глазах отразилась бесконечная любовь и доверие. Она взяла персик, и как только её пальцы коснулись кожицы, свет окутал её руки. С каждым кусочком, который она съедала, морщинки на её лице разглаживались, а кожа приобретала здоровый, молодой блеск. Её дыхание стало глубоким и легким, а глаза засияли той же жизненной силой, что была у неё много лет назад, до того как болезнь забрала её у нас.

– Ох... – она прижала руки к груди. – Джинву... я чувствую себя так, будто... будто я заново родилась. Вся тяжесть, весь этот холод внутри... они исчезли.

Джин А подбежала к ней и крепко обняла. Юки подошел ко мне и положил руку на плечо.

– Это был он, да? – шепнул сын.

– Да, Юки. Твой брат помнит о нас.

Позже, когда эмоции немного утихли, мы с Юки вышли на задний двор. Ночь была тихой, и только стрекотание цикад нарушало молчание. Юки выглядел необычайно спокойным.

– Пап, я сегодня виделся с Ли Воном, – внезапно сказал он, глядя на звезды. – Мы гуляли в парке, как ты и советовал.

– И как всё прошло?

– Он... он удивительный, – Юки улыбнулся, и в его глазах отразился свет луны. – Я рассказал ему, что я не совсем человек. Не во всех подробностях, конечно, но сказал, что во мне живет сила, которую трудно контролировать. И знаешь, что он ответил?

– Что же?

– Он сказал: «Юки, законы существуют для того, чтобы сдерживать хаос, но чувства не подчиняются законам. Если твоя сила — это шторм, то я буду твоим якорем». Он не испугался, пап. Он просто взял меня за руку.

Я почувствовал, как в груди разливается тепло. Этот обычный парень, Чон Ли Вон, оказался именно тем, кто был нужен моему сыну. Человек со стальным стержнем, способный выдержать давление божественной мощи.

– Это хороший знак, сын, – я посмотрел на него. – Сунь Укун в своей записке тоже одобрил твой выбор. Он сказал, что рад твоему желанию жить человеческой жизнью.

– Брат знает о нем? – Юки удивленно приподнял бровь.

– Кажется, Король Обезьян видит больше, чем мы думаем.

Юки на мгновение замолчал, а затем вдруг спросил:

– Пап, а ты не боишься? Ну, того, что Ли Вон — человек? Он ведь... он состарится. А я... я не знаю, сколько я буду жить.

Я подошел к нему и крепко обнял за плечи.

– Страх — это часть любви, Юки. Мы все теряем тех, кого любим, рано или поздно. Но это не повод отказываться от счастья сейчас. Твоя мать сегодня получила дар небес, и это даст нам еще много лет вместе. А Ли Вон... кто знает, какие сюрпризы приготовила судьба для того, кто связал свою жизнь с Небесным Драконом? Главное — цени каждое мгновение.

Юки кивнул, прислонившись головой к моему плечу. В этот момент он снова казался тем маленьким мальчиком, которого я когда-то принес домой в одеяле, хотя его рост и сила говорили об обратном.

– Спасибо, пап. За всё. За то, что не побоялся взять меня тогда. И за то, что научил быть человеком.

– Это была моя лучшая миссия, Юки, – ответил я честно.

Мы стояли под ночным небом, Монарх и Дракон, связанные узами, которые были крепче любой магии. В доме слышался смех Джин А и голос мамы, которая впервые за многие годы пела колыбельную Мине.

Я знал, что впереди нас ждут великие битвы. Нефритовый Король не оставит попыток вернуть наследие Юки, а разломы между мирами будут требовать моего присутствия. Но сегодня, глядя на сияющие окна нашего дома, я понимал: мы победили. Мы победили холод пустоты, страх одиночества и даже саму смерть.

Потому что у нас было то, чего не было у богов — способность любить, прощать и защищать тех, кто слабее, не ради власти, а ради самой жизни.

– Пап? – Юки снова заговорил, когда мы уже собирались заходить в дом.

– Да?

– Ли Вон просил передать, что он хочет пригласить тебя на ужин. Официально. Сказать, что его намерения серьезны.

Я невольно усмехнулся, представляя себе эту встречу. Теневой Монарх и восемнадцатилетний студент-юрист за одним столом.

– Ну что ж, – сказал я, открывая дверь. – Передай ему, что я принимаю вызов. Но пусть подготовится — у меня очень высокие стандарты для тех, кто претендует на сердце моего сына.

Юки рассмеялся, и этот звук, чистый и радостный, улетел в ночное небо, где-то там соединяясь с эхом небесного шторма, который когда-то привел его в мои руки.

Мы вошли в дом, где горел свет, пахло персиками и царил мир, который я клялся защищать вечно. И в этом мире, среди теней и света, рождалась новая легенда — легенда о Драконе, который нашел свою тихую гавань в сердце человека.