← Назад к обзору

Сын

Пламя Небесного Дракона

Теневой Монарх не должен чувствовать страха. Я стоял на вершинах миров, я смотрел в глаза самой Смерти и видел там лишь свое отражение. Мои легионы теней насчитывают сотни тысяч воинов, готовых стереть в пыль любую реальность по моему щелчку. Но сейчас, глядя на маленькую фигурку, свернувшуюся под ворохом одеял, я чувствовал себя абсолютно беспомощным.

Юки исполнилось семь. Всего неделю назад мы обсуждали, какой рюкзак он выберет для школы — черный, как у меня, или ярко-синий, «цвета маминых глаз», как он сам выразился. Он с таким нетерпением ждал первого сентября, примеряя школьную форму и заставляя Игриса играть роль строгого учителя.

Но сегодня всё изменилось.

Я прижал ладонь к его лбу и тут же отдернул руку. Кожа Юки была не просто горячей — она буквально обжигала. Градусник, который я отбросил в сторону, показывал 40.2, и ртуть, казалось, продолжала ползти вверх.

– Папа... – его голос, обычно звонкий и радостный, превратился в едва слышный хриплый шепот. – Мне... очень холодно. Почему так холодно?

Его била крупная дрожь, хотя в комнате стояла невыносимая жара. Я чувствовал, как воздух вокруг кровати начинает искажаться, словно над раскаленным асфальтом.

– Я здесь, Юки. Я рядом, – я снова коснулся его щеки, игнорируя ожог. – Потерпи, маленький дракон. Всё будет хорошо.

[Внимание!] [Статус объекта «Сон Юки»: Критический перегрев ядра.] [Причина: Печать «Погибель Небожителя» повреждена изнутри.] [Предупреждение: Организм носителя не справляется с пробуждающейся силой Небесного Дракона. Вероятность самовозгорания магического источника — 87%.]

Системное окно вспыхнуло кроваво-красным прямо перед моими глазами. Я стиснул зубы так, что послышался хруст.

– Система, решение! – прорычал я в пустоту. – Как мне сбить температуру? Магия исцеления не работает!

[Ответ: Обычные заклинания исцеления и человеческие медикаменты неэффективны против божественного пламени. Если печать не будет стабилизирована или сила не будет выпущена, физическая оболочка объекта будет уничтожена в течение 40 минут.]

Сорок минут. Мой сын может сгореть за сорок минут, и я, владыка теней, ничего не могу сделать.

В комнату ворвался отец. Сон Иль Хван выглядел бледным. Он сразу почувствовал эманации силы, которые начали просачиваться сквозь стены дома.

– Джинву! Что происходит? – он подбежал к кровати, но остановился в шаге, когда от Юки разошлась волна золотистого жара, опалившая ковер.

– Печать рушится, отец, – я обернулся к нему, и мои глаза светились фиолетовым пламенем гнева и отчаяния. – Юми запечатала его силу, чтобы он рос обычным ребенком, но его кровь... она слишком сильна. Он просыпается, и его тело не готово.

– Мы должны что-то сделать! – отец схватился за рукоять своего кинжала, словно собирался сражаться с самой температурой. – Может, я смогу передать ему часть своей маны, чтобы укрепить сосуд?

– Нет, – я покачал головой. – Твоя мана вступит в конфликт с его природой. Система говорит, что он сгорит.

Юки внезапно выгнулся дугой, его глаза распахнулись. В них больше не было лазурной чистоты — они сияли расплавленным золотом. На его фарфоровой коже начали проступать светящиеся вены, складываясь в узор чешуи.

– Больно... Папа, очень больно! – закричал он, и этот крик разорвал мне сердце.

Из теней в углах комнаты начали проявляться мои рыцари. Они выходили без приказа, ведомые инстинктом защиты своего маленького господина. Игрис стоял у изголовья, Бер замер у изножья, его челюсти мелко дрожали от сдерживаемой ярости на невидимого врага.

– Мой Повелитель, – голос Игриса звучал как гул колокола. – Позвольте мне... я могу попытаться поглотить излишки жара в свою тень. Это может убить меня, но...

– Нет, Игрис. Ты тень, ты просто испаришься от такого жара, – я встал и подошел к сыну. – Есть только один способ.

Я вызвал Систему снова.

– Как мне забрать его жар? Если я Монарх Пустоты, я могу поглотить всё, что угодно. Даже божественное пламя.

[Внимание! Риск для пользователя: Поглощение эссенции Небесного Дракона без подготовки может привести к конфликту сущностей. Ваша тьма может попытаться уничтожить его свет внутри вашего тела.]

– Мне плевать на риск! – рявкнул я так громко, что стекла в окнах зазвенели. – Дай мне способ!

[Расчет... Доступен навык «Синхронизация крови». Вы можете разделить бремя с наследником, став его проводником. Требуется физический контакт и полное подчинение воли.]

Я не колебался ни секунды. Я сел на кровать и осторожно поднял Юки на руки. Он был как раскаленный уголь. Его пижама начала тлеть, и запах озона стал настолько сильным, что стало трудно дышать.

– Юки, послушай меня, – я прижал его голову к своей груди, игнорируя то, как моя кожа начинает дымиться. – Ты должен отдать мне этот огонь. Не держи его в себе. Представь, что ты — маленькое солнце, а я — бесконечная ночь, которая хочет тебя укрыть. Отдай его мне, слышишь?

Мальчик всхлипнул, вцепляясь пальцами в мою футболку. Его маленькие ладошки оставляли черные подпалины на моей коже.

– Я... я боюсь, папа... Если я отдам, я исчезну?

– Никогда, – я поцеловал его в горячий лоб. – Ты только станешь сильнее. Я буду твоим щитом. Всегда.

Я закрыл глаза и активировал «Синхронизацию».

В ту же секунду мир взорвался белым светом. Я почувствовал, как в мои вены вливается жидкий огонь. Это не было похоже на магию, которую я знал. Это была первобытная, созидающая и одновременно разрушающая мощь самого неба. Она столкнулась с моей ледяной тьмой, и внутри меня начался хаос.

Мои тени взвыли. Я чувствовал, как сотни тысяч моих солдат внутри теневого хранилища содрогнулись от этого жара. Бер упал на колени, Игрис вонзил меч в пол, чтобы удержаться на ногах.

– Джинву! – крикнул отец, видя, как вокруг нас двоих закружился вихрь золотого и фиолетового пламени.

– Назад! – выдохнул я через силу. – Не подходи!

Я чувствовал, как Юки расслабляется в моих руках. Его температура начала медленно падать, перетекая в меня. Мои серые глаза, должно быть, сейчас светились всеми цветами спектра. Система сходила с ума, выдавая десятки предупреждений о критическом уровне нагрузки, но я просто отключал их одно за другим.

– Еще немного, Юки... отдавай всё... – шептал я, стискивая зубы, чтобы не закричать от боли. Мои внутренние органы словно плавились, но я продолжал впитывать его жар, фильтруя его через свою пустоту.

Прошло вечность или пара минут — я не знал. Но постепенно золотое сияние в венах Юки начало гаснуть. Его дыхание выровнялось, а кожа из пугающе багровой снова стала фарфоровой, покрытой каплями пота.

Он обмяк в моих руках, погрузившись в глубокий, теперь уже здоровый сон.

Я сидел, тяжело дыша, чувствуя, как внутри меня догорают остатки драконьего пламени. Мои руки были покрыты ожогами, которые медленно затягивались благодаря регенерации, но в груди всё еще пекло.

[Синхронизация завершена.] [Статус объекта «Сон Юки»: Стабилен. Ядро адаптировано.] [Внимание: Печать «Погибель Небожителя» полностью разрушена. Сила Небесного Дракона теперь течет свободно, но она уравновешена вашей теневой меткой.]

Я посмотрел на грудь сына. Там, где раньше была сложная золотая вязь печати Юми, теперь красовался новый узор: маленький черный дракон, свернувшийся вокруг фиолетового кристалла. Моя сила и её наследие сплелись воедино, создав для него новую защиту.

– Джинву... – отец подошел и осторожно коснулся моего плеча. – Ты как?

– Жить буду, – я перевел дыхание, глядя на спящего сына. – Он справился. Он сильнее, чем мы думали.

– Ты спас его, – Иль Хван присел на край кровати, глядя на внука с бесконечным облегчением. – Но что теперь? Если печать разрушена, Нефритовый Император может почувствовать его.

Я поднял голову. Мой взгляд был холодным и острым, как лезвие кинжала.

– Пусть чувствует. Пусть приходит. Теперь Юки не просто наследник угасающего рода. Он — сын Теневого Монарха. И если кто-то из «небожителей» решит, что может предъявить на него права... я покажу им, что такое настоящая погибель богов.

Игрис и Бер, почувствовав мою решимость, снова склонили головы. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием ребенка.

Я осторожно уложил Юки обратно и накрыл его свежим одеялом. Его лихорадка прошла, оставив лишь легкий румянец на щеках. Он выглядел таким мирным, словно и не был только что на грани исчезновения.

– Папа... – пробормотал он во сне, поворачиваясь на бок.

Я поправил его волосы.

– Я здесь, малыш. Спи.

Мы с отцом вышли на балкон, оставив Игриса на страже внутри. Ночной воздух Сеула казался невероятно прохладным и приятным после того жара, что бушевал в комнате.

– Он не сможет пойти в школу через неделю, Джинву, – сказал отец, глядя на огни города. – Его сила будет нестабильна. Он может случайно испепелить классную комнату, просто чихнув.

– Я знаю, – я вздохнул. – Придется учить его самому. Или нанять лучших учителей среди охотников. Джинхо найдет кого-нибудь надежного. Но главное — он должен научиться контролировать этот огонь. Юми хотела для него обычной жизни, но судьба распорядилась иначе. Он не будет обычным. Он будет великим.

– Ты боишься за него? – спросил Иль Хван.

Я посмотрел на свои ладони, на которых еще виднелись следы ожогов.

– Я боюсь только одного, отец. Что однажды мне не хватит сил, чтобы забрать его боль. Но пока я жив, я буду бороться с любым богом, любой системой и любой болезнью, которая посмеет к нему прикоснуться.

В этот момент в небе над Сеулом промелькнула падающая звезда. Или, возможно, это был след чьего-то присутствия в высших сферах. Я почувствовал далекий, едва уловимый зов — гневный и высокомерный. Кто-то там, наверху, понял, что их «пленница» оставила после себя нечто большее, чем просто воспоминание.

Я ответил на этот зов своей аурой. Тьма Монарха взметнулась вверх, невидимым столбом пронзая ночное небо, заявляя о своих правах.

«Он мой», — послал я мысль в пустоту. — «И если вы придете за ним — это будет последним, что вы сделаете в своей вечности».

Отец заметил мой жест и лишь молча кивнул. Он знал, что с этого дня наша жизнь станет еще опаснее. Но глядя на спящего Юки через стекло балконной двери, я знал, что оно того стоит.

Утром Юки проснулся как ни в чем не бывало. Температура была идеальной, а его аппетит — просто чудовищным.

– Папа! Смотри! – крикнул он, когда я вошел в кухню.

Он сидел за столом, и над его указательным пальцем плясала крохотная искорка — не золотая и не фиолетовая, а странного, жемчужно-черного цвета. Она не обжигала, а лишь мягко светилась.

– Я могу делать свет! – он смеялся, глядя на меня своими небесными глазами. – Теперь мне не страшно в темноте, правда?

Я подошел к нему и поднял на руки, чувствуя, как его маленькое сердце бьется ровно и сильно.

– Тебе никогда не должно быть страшно в темноте, Юки, – сказал я, глядя в окно на восходящее солнце. – Потому что темнота — это твой дом. А ты в ней — самый яркий свет.

Он обнял меня за шею, и я почувствовал, как новая связь между нами пульсирует уверенностью. Мы справились с первым испытанием. Печать разрушена, но узы крови стали только крепче.

И пусть Нефритовый Император или кто угодно еще готовит свои армии. У них есть вечность, чтобы бояться. А у нас есть сегодня. И завтра. И каждый день, который мой сын проведет, учась быть не просто драконом или тенью, а Человеком.

– Папа, а мы пойдем сегодня в парк? – спросил Юки, доедая свой завтрак. – Ты обещал показать мне, как Кайсел делает мертвую петлю!

– Пойдем, – улыбнулся я. – Но сначала мы поучимся контролировать твои «искорки». Согласен?

– Согласен! – он спрыгнул с моих рук и побежал за своими кроссовками.

Я смотрел ему вслед, и в моей душе наконец воцарился покой. Теневой Монарх нашел свою главную битву, и эта битва была за счастье одного маленького мальчика. Битва, которую я не имел права проиграть.

– Игрис, Бер, – позвал я негромко.

Тени мгновенно возникли рядом.

– Сопровождайте его. Сегодня мы не просто гуляем. Сегодня мы начинаем его обучение.

– Слушаемся, мой Повелитель, – хором ответили они.

Мир еще не знал, что Сон Юки официально вступил в свои права наследника. Но небо уже начало окрашиваться в цвета грозовой тучи, предвещая перемены, которых вселенная не видела с начала времен. И я был готов вести своего сына сквозь любую бурю.