← Назад к обзору

Сын

Ледяной оскал справедливости

С момента того ночного кошмара на заброшенном заводе прошла неделя. Внешне всё вернулось в норму: шрамы на теле Юки затянулись благодаря магии Берра, а тени тщательно подмели все следы моего гнева в промзоне. Но я, как Теневой Монарх, чувствовал — внутри моего старшего сына что-то окончательно перегорело и закалилось. Он стал тише, его движения приобрели ту хищную плавность, которая была присуща мне самому в моменты наивысшей концентрации.

Сегодня Ассоциация охотников устроила ежегодный торжественный прием. Здание сияло огнями, повсюду сновали репортеры и высокоранговые охотники в дорогих нарядах. Юми настояла, чтобы мы выглядели безупречно. Сама она была ослепительна в длинном платье цвета ночного неба, которое подчеркивало её фарфоровую кожу и небесно-голубые глаза.

Я держал на руках пятилетнюю Ай. Малышка, одетая в пышное белое платьице, с любопытством дергала меня за воротник пиджака, пока я вел неспешную беседу с Председателем Ассоциации.

– Ваш сын, Джинву-сан, сегодня приковывает все взгляды, – заметил Председатель, кивнув в сторону фуршетной зоны.

Я проследил за его взглядом. Юки действительно выглядел непривычно. Обычно он предпочитал небрежный стиль, но сегодня надел классический черный костюм-тройку, который идеально сидел на его широких плечах. Густые черные волосы были аккуратно уложены, открывая лицо и серьги-пусеты. Он сидел за небольшим столиком в стороне от толпы, медленно потягивая какой-то напиток. Его ярко-синие глаза были полуприкрыты, а на губах застыла та самая холодная полуулыбка, которая заставляла окружающих держаться на расстоянии.

Неподалеку Юми увлеченно что-то рассказывала Касуми и Миджун. Жрица с волосами цвета тумана сегодня была в нежно-фиолетовом кимоно, и я видел, как она то и дело бросает на Юки обеспокоенные, но полные нежности взгляды. Миджун, как всегда, выглядела как ледяная принцесса, отпугивая потенциальных ухажеров одним своим видом.

А вот Сухо... мой младший сын превзошел сам себя. Он ходил хвостом за Сумико Учихой, которая в своем алом вечернем платье выглядела как ожившее пламя. Сухо что-то вдохновенно вещал, размахивая руками, а Сумико, хоть и закатывала глаза, не уходила, позволяя ему сопровождать себя.

– Он повзрослел, – негромко произнес я, отвечая Председателю. – Иногда цена взросления слишком высока, но результат того стоит.

В этот момент к столику Юки подошел мужчина. Это был Ким Чхоль-Мин, охотник ранга А, известный своим скверным характером и длинным языком. Он был из тех, кто считал, что статус «героя» дает ему право лезть в чужие дела. Я заметил, как Юми на мгновение замолчала, почувствовав изменение атмосферы.

Чхоль-Мин что-то сказал Юки, наклонившись к нему. Сын даже не поднял головы, продолжая рассматривать лед в своем бокале. Охотник, видимо раздосадованный игнорированием, повысил голос. До меня долетели обрывки фраз о «неудавшемся замужестве» и «адвокате-предателе».

Зал начал затихать. Люди оборачивались.

– Эй, парень, я с тобой разговариваю! – Чхоль-Мин бесцеремонно положил руку на плечо Юки. – Говорят, твой дружок нашел себе кого-то поинтереснее, а? Неужели сын Монарха оказался настолько скучным в постели, что...

Договорить он не успел.

Движение Юки было настолько быстрым, что даже некоторые S-ранги в зале не успели его зафиксировать. В следующую секунду раздался оглушительный грохот и звон бьющегося фарфора.

Юки, всё с тем же пугающе спокойным лицом, одной рукой держал Чхоль-Мина за затылок, а второй — за пояс, и с чудовищной силой впечатал его лицо в массивный дубовый стол. Раздался отчетливый хруст ломающейся челюсти и носа. Охотник даже не успел вскрикнуть, лишь жалобно хрипнул, когда его зубы рассыпались по скатерти.

– Юки! – ахнула Юми, делая шаг вперед, но я мягко остановил её рукой.

Зал погрузился в мертвую тишину. Тени в углах помещения мгновенно вытянулись, откликаясь на ярость Юки, которая пульсировала вокруг него ледяными волнами.

Сын наклонился к самому уху стонущего охотника, не ослабляя хватки. Его голос, обычно мелодичный, сейчас звучал как скрежет металла о камень.

– Моя личная жизнь и то, кого я выбираю, тебя волновать не должно, – произнес Юки, и от этого ледяного тона у многих присутствующих по спине пробежал холодок.

Он чуть приподнял голову мужчины и снова ударил её о столешницу, на этот раз чуть слабее, но достаточно, чтобы тот окончательно потерял ориентацию в пространстве.

– Лучше вали отсюда, пока я не раскрыл всем присутствующим, чем ты занимаешься в свободное от «подвигов» время, – прошипел Юки. – Рассказать им, как ты изменяешь своей жене с секретаршами из ассоциации? Или, может быть, о том, как ты домогаешься собственной дочери, когда напиваешься?

По залу пронесся коллективный вздох ужаса. Лицо Чхоль-Мина, залитое кровью, стало мертвенно-бледным. Он попытался что-то возразить, но из его разбитого рта вырывалось лишь невнятное бульканье.

– Убирайся, – Юки брезгливо оттолкнул его. – И если я еще раз услышу свое имя из твоего грязного рта, я не буду ломать мебель. Я сломаю твою жизнь.

Охотник, пошатываясь и закрывая лицо руками, бросился к выходу. Никто не попытался его остановить.

Юки медленно выпрямился. Он достал из кармана белоснежный платок и начал неторопливо вытирать руки от крови, словно ничего особенного не произошло. Его взгляд скользнул по замершей толпе и остановился на нас.

Синие глаза встретились с моими серыми. В них не было раскаяния. Только холодная, осознанная решимость защищать свои границы.

– Прошу прощения за беспорядок, – произнес Юки, обращаясь к Председателю, но глядя на меня. – Стол я оплачу.

Юми, всё еще бледная, подошла к нему и взяла за руку.

– Юки... то, что ты сказал о его дочери... это правда? – спросила она шепотом.

– Тени не лгут, мам, – ответил он, и его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на мать. – Я просто попросил их присмотреть за теми, кто слишком много болтает. Оказалось, у этого «героя» шкафы забиты скелетами.

Меня передернуло от его слов. Не от факта насилия — я сам убивал за меньшее, — а от того, как легко он использовал информацию, полученную от теней. Он действительно становился Монархом. Тем, кто видит мир насквозь, со всеми его пороками.

– Ты в порядке? – спросил я, подходя ближе и передавая Ай на руки Миджун.

Юки посмотрел на меня, и я увидел в глубине его зрачков отблеск той самой арматуры, которая пронзила его неделю назад. Он больше не был жертвой. Он стал судьей.

– В полном, пап, – ответил он, поправляя манжеты костюма. – Просто не люблю, когда мусор пытается рассуждать о чистоте.

Касуми подошла к нему и молча положила руку на его плечо. Юки накрыл её ладонь своей, и напряжение, вибрировавшее в воздухе, начало постепенно спадать.

– Пойдемте, – сказал я, обнимая Юми за плечи. – Ужин был превосходный, но, кажется, нам пора домой.

Мы выходили из зала под прицелом сотен глаз. Сухо шел рядом с Сумико, и я видел, как она смотрит на Юки с нескрываемым уважением. Миджун несла спящую Ай, её лицо было непроницаемым, но в глазах светилась гордость за брата.

Когда мы вышли на свежий ночной воздух, Юки остановился и глубоко вдохнул.

– Пап? – позвал он.

– Да?

– Ты ведь знал об этом охотнике, верно? Почему ты ничего не сделал раньше?

Я посмотрел на сына.

– Потому что некоторые уроки ты должен преподать сам, Юки. Мир должен знать, что ты — не просто тень своего отца. Ты — самостоятельная сила. И сегодня ты это доказал.

Юки кивнул, принимая мой ответ. Он обнял Касуми за талию и пошел к машине.

Я смотрел им вслед и понимал: мой сын перерос боль от предательства Ли Вона. Он перерос страх перед смертью. Он стал тем, кем и должен был стать — наследником престола теней, для которого справедливость важнее этикета.

– Он действительно твоя копия, Джинву, – тихо сказала Юми, прислонившись к моему плечу. – Только еще опаснее. Потому что у него есть твоя сила и моё сердце, которое не умеет прощать обиды близким.

Я улыбнулся, глядя на звезды.

– Значит, этот мир в надежных руках, – ответил я.

В ту ночь в Сеуле многие поняли одну простую истину: никогда не стоит провоцировать семью Сон. Потому что за их спокойствием скрывается бездна, а за их улыбками — ледяной оскал Монарха, который не знает пощады к тем, кто переходит черту.