Сын
Следы невидимых ожогов
Мы вернулись в особняк в тяжелом молчании, которое нарушалось лишь мерным гулом мотора и сопением маленькой Ай, уснувшей на заднем сиденье. Юми сидела рядом со мной, прямая и напряженная, словно натянутая струна. Её небесно-голубые глаза потемнели, в них отражались огни ночного города, но мысли её явно были далеко отсюда. Она чувствовала то же, что и я: холод, исходящий от нашего старшего сына.
Это не был холод зимы или льда. Это был мертвенный холод пустоты, который окутывает человека, когда его душа превращается в выжженное поле. Юки вышел из машины первым, не дожидаясь никого. Его походка была твердой, но в каждом движении сквозила скрытая ярость, которую он пытался подавить глубоко внутри. Касуми последовала за ним, её фиолетовые глаза были полны тревоги. Она, как жрица, чувствовала ауру Юки острее других — для неё его гнев был подобен черному дыму, застилающему горизонт.
Едва оказавшись в доме, Юки сухо бросил краткое «спокойной ночи» и скрылся на втором этаже. Сухо и Миджун, обычно не упускающие возможности подколоть брата, на этот раз промолчали. Даже они поняли: сегодня черта была пройдена.
– Джинву, – Юми коснулась моей руки, когда мы остались в холле. – С ним что-то не так. Это не просто злость на того охотника. Это... что-то старое. Что-то, что он скрывает.
Я кивнул, чувствуя, как тени в углах дома беспокойно шевелятся.
– Я поговорю с ним, Юми. Иди отдыхай.
Я подождал, пока жена поднимется к себе, и направился к комнате сына. Подойдя к массивной дубовой двери, я на мгновение замер. Из-за двери не доносилось ни звука, но моя чувствительность улавливала два присутствия: тяжелое, пульсирующее маной Юки, и тонкое, светлое — Касуми.
Я коротко постучал и, не дожидаясь ответа, нажал на ручку.
Картина, представшая моим глазам, заставила моё сердце пропустить удар. Юки сидел на краю кровати, сбросив пиджак и рубашку. Его мощный торс, покрытый сложными татуировками, был освещен лишь тусклым светом настольной лампы. Перед ним на коленях стояла Касуми. Её маленькие ладони обхватывали его лицо, заставляя смотреть прямо на неё.
Но не это приковало мой взгляд. На светлой коже Юки, там, где не было татуировок — на ключицах, ребрах и особенно на запястьях — отчетливо проступали страшные багрово-черные следы. Они выглядели как отпечатки тяжелых цепей, выжженные прямо в плоти. Эти отметины пульсировали темной энергией, сопротивляясь естественной регенерации его тела.
– Юки... – мой голос прозвучал тише, чем я планировал. – Что это?
Сын дернулся, пытаясь отстраниться от Касуми и набросить на плечи рубашку, но жрица удержала его с неожиданной силой. Её лицо было бледным, а в глазах стояли слезы.
– Господин Сон, посмотрите на это! – воскликнула она, оборачиваясь ко мне. – Он твердит, что всё в порядке, но это не так! Эти раны... они не заживают. Это не просто ожоги.
Я подошел ближе, игнорируя протестующий взгляд сына. Прикоснувшись к его запястью, я почувствовал жгучую, липкую ауру. Антимагические цепи. Те самые, о которых он говорил на заводе. Но тогда, в полумраке и хаосе, я решил, что Берр исцелил всё.
– Юки, почему ты сказал, что был отравлен? – я заглянул ему в глаза, пытаясь найти там правду. – Эти следы... это «Северная отрава», не так ли? Древнее проклятие охотников с ледяных пустошей.
Касуми кивнула, её голос дрожал от негодования.
– Да! Это именно она. Она блокирует каналы маны и разъедает плоть изнутри, если её не изгнать специальным ритуалом. А он... он просто сидел на приеме и делал вид, что ему не больно!
Юки раздраженно закатил глаза и попытался высвободить лицо из её рук.
– Касуми, хватит. Всё нормально. Это просто царапины, они пройдут сами через пару дней. Моя кровь монарха переварит эту дрянь.
– Нет! – Касуми почти крикнула, и я увидел, как на её ладонях вспыхнул мягкий фиолетовый свет жрицы, вступая в борьбу с чернотой на коже Юки. – Она не проходит! Она уходит вглубь, к самому сердцу! Господин Сон, помогите мне, он слишком упрямый!
Я положил руку на плечо сына. Его мышцы были твердыми как камень, он весь дрожал от напряжения, пытаясь сдержать стон боли, который явно рвался наружу.
– Юки, – сказал я максимально спокойно, хотя внутри меня закипало холодное бешенство на тех, кто посмел использовать такое подлое оружие. – Касуми права. «Северная отрава» — это не то, что можно перетерпеть. Она питается твоей собственной силой. Чем больше ты сопротивляешься, тем глубже она проникает.
– Я не хочу... чтобы мама видела меня таким, – глухо произнес он, наконец перестав бороться и опустив голову. – Она и так напугана после того случая. Если она узнает, что я до сих пор гнию изнутри из-за этих ублюдков...
– Твоя мать — небесный дракон, Юки, – я сел рядом с ним на кровать. – Она чувствует твою боль, даже если ты молчишь. Твоя скрытность пугает её больше, чем сами раны.
Я приказал теням принести чашу с чистой водой и целебные травы, которые хранились в моем инвентаре еще со времен системы. Касуми благодарно взглянула на меня и начала шептать древние заклинания очищения, омывая запястья Юки.
– Рассказывай, – скомандовал я, не отрывая взгляда от багровых рубцов. – Всё. Как именно они это сделали?
Юки тяжело вздохнул, его плечи поникли.
– Когда они накинули цепи... я сначала не понял. Думал, просто блокировка. Но когда арматура вошла в плечо, цепи начали светиться синим пламенем. Я чувствовал, как по венам течет жидкий азот. Они смеялись, пап. Говорили, что это подарок от их лидера — того самого русского, который теперь спит с моим бывшим. Они хотели, чтобы я не просто умер, а чтобы я медленно превратился в ледяную статую.
Касуми всхлипнула, прижимаясь лбом к его плечу.
– Они хотели осквернить твою кровь, – прошептала она. – Наследник тени, замерзший заживо... это высшее оскорбление для твоего рода.
Я сжал кулаки так, что захрустели суставы. Мои тени в комнате вздыбились, превращаясь в острые пики. Значит, уничтожения клана «Северный Клык» было недостаточно. Нужно было вырвать саму память о них из ткани реальности.
– Господин Сон, – Касуми подняла на меня полные решимости глаза. – Моей силы жрицы хватит, чтобы вытянуть яд на поверхность, но мне нужно, чтобы вы подавили его внутреннюю ману. Его сила монарха воспринимает моё вмешательство как атаку и начинает защищаться, тем самым загоняя отраву еще глубже.
Я кивнул. Это было логично. Юки был слишком силен для обычного исцеления.
– Юки, расслабься, – я положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. – Я временно заблокирую твой источник. Будет неприятно, возможно, ты почувствуешь слабость, которой никогда не знал. Но это единственный способ.
Сын посмотрел на меня, и в его синих глазах я увидел тень того маленького мальчика, который когда-то боялся темноты.
– Хорошо, пап. Я доверяю тебе.
Я закрыл глаза и выпустил свою волю. Моя мана, черная и густая как смола, начала вливаться в его тело, мягко, но неумолимо обволакивая его внутренний источник. Я чувствовал, как его сила бьется под моими пальцами, словно пойманная птица, но я продолжал давить, пока пульсация не затихла.
Юки побледнел, его дыхание стало прерывистым. Без своей магии он выглядел непривычно уязвимым.
– Теперь ты, Касуми, – произнес я.
Жрица начала петь. Её голос наполнил комнату странным, неземным резонансом. Свет в её руках стал ослепительно-белым. Она начала водить ладонями над следами от цепей, и я с содроганием увидел, как из-под кожи Юки начали выходить черные, маслянистые нити. Они извивались, словно живые черви, пытаясь впиться обратно в плоть, но свет Касуми сжигал их, превращая в зловонный пар.
Юки стиснул зубы, его лицо исказилось от боли. На лбу выступил холодный пот, стекая по шее к татуировкам. Он схватился за простыни так крепко, что ткань начала рваться.
– Еще немного, любимый, – шептала Касуми, не прерывая ритуала. – Почти всё...
Это продолжалось около часа. Когда последняя черная нить испарилась, Касуми обессиленно опустилась на пол, тяжело дыша. Багровые следы на теле Юки побледнели, превратившись в обычные розовые шрамы, которые теперь, без влияния яда, начали затягиваться на глазах.
Я медленно убрал свою руку с его груди, возвращая ему доступ к его силе. Юки судорожно вдохнул, и его кожа мгновенно приобрела здоровый оттенок. Ярко-синий огонь вернулся в его глаза.
Он посмотрел на свои запястья, потом на Касуми.
– Спасибо, – его голос был тихим, но в нем снова звучала сталь. – И... прости, что я такой идиот.
Касуми слабо улыбнулась и потянулась к нему. Юки подхватил её и усадил к себе на колени, крепко прижимая к груди. В этом жесте было столько собственничества и нежности, что я невольно отвел взгляд.
– Больше никогда не смей скрывать от меня такие вещи, Сон Юки, – Касуми ткнула его кулачком в плечо. – Если бы не твой отец, ты бы завтра просто не проснулся.
Юки посмотрел на меня поверх её плеча. В его взгляде больше не было холода. Там была благодарность и... понимание.
– Я понял, пап. Больше никаких секретов. По крайней мере, таких, которые могут меня убить.
– Надеюсь на это, – я поднялся с кровати. – Отдыхайте. Юки, завтра утром мы пойдем в тренировочный зал. Тебе нужно заново откалибровать ману после этого яда.
– Хорошо, – он кивнул.
Я направился к выходу, но у самой двери остановился.
– И Юки?
– Да?
– Тот русский охотник... его нашли сегодня утром в его квартире в Москве. Говорят, он сошел с ума от ужаса. Твердил что-то о тенях, которые выходят из стен и забирают его душу по кусочку.
Юки на мгновение замер, а потом его губы медленно растянулись в той самой полуулыбке.
– Справедливо, – коротко бросил он.
Я вышел из комнаты, прикрыв дверь. В коридоре меня ждала Юми. Она стояла, прислонившись к стене, и в её глазах уже не было тревоги — только печальное знание.
– Ты ведь всё слышала? – спросил я, обнимая её.
– Каждое слово, – она вздохнула, утыкаясь носом в моё плечо. – Мой бедный мальчик... Он так похож на тебя, Джинву. Пытается нести весь мир на своих плечах, пока они не начнут ломаться.
– Мы научим его, что ему не нужно делать это в одиночку, – я поцеловал её в макушку. – У него есть мы. И теперь у него есть Касуми.
Юми подняла голову и улыбнулась, её глаза снова засияли небесной лазурью.
– Она хорошая девочка. Сильная. Именно такая и нужна будущему Монарху, чтобы он не превратился в ледяную статую.
Мы пошли по коридору к нашей спальне. Дом Сон снова погрузился в покой, но это был покой хищников, которые залечили свои раны и готовы к новым битвам. Я знал, что завтра Юки проснется другим. Еще более сильным, еще более мудрым. А я... я буду рядом, чтобы убедиться, что тени его прошлого никогда больше не смогут коснуться его света.
Потому что в этом мире, где магия и кровь переплетены в тугой узел, семья — это единственная крепость, которую невозможно разрушить ни одним проклятием. И я, Теневой Монарх, буду стоять на страже этой крепости вечно.