← Назад к обзору

Сын и внук

Аромат свежего бетона и новой надежды

– Ливон, ты уверен, что вытяжка в кондитерском цеху справится с двойной нагрузкой? – Юкио прищурился, глядя на чертежи, разложенные прямо на необработанной бетонной колонне. – Если запах жженого сахара будет просачиваться в основной зал, это разрушит всю атмосферу «тихого убежища».

Мужчина, стоявший рядом с ним, поправил воротник своего безупречного пальто. Ливон выглядел здесь, среди строительной пыли и рабочих в касках, как инопланетный гость, но его взгляд сканировал помещение с точностью военного радара.

– Мы установили систему фильтрации по чертежам, которые используются в лабораториях А-ранга, Юкио, – спокойно ответил Ливон. – Она не просто убирает запах, она очищает воздух от любых примесей. Даже если ты решишь приготовить здесь зелье из сердца дракона, клиенты почувствуют лишь аромат ванили.

Юкио усмехнулся, проведя рукой по растрепанным черным волосам. На нем была рабочая водолазка, рукава которой он засучил, обнажая мощные предплечья, покрытые татуировками. В полумраке строящегося здания его ярко-синие глаза казались светящимися точками.

– Зелья оставим отцу, – Юкио достал из кармана пачку сигарет, но, взглянув на знак «не курить», лишь покрутил одну в пальцах. – Здесь будет только сахар, мука и спокойствие. Я хочу, чтобы это место стало единственным в Сеуле, где люди забывают о существовании врат и монстров.

– В таком случае, нам нужно усилить охрану периметра, – Ливон указал на панорамные окна, выходящие на оживленную улицу Каннама. – Ассоциация всё чаще присылает своих «наблюдателей». Они еще не знают, что владелец этого заведения — Сумрак, но их инстинкты кричат о том, что здесь концентрируется огромная сила.

Юкио подошел к окну. Его отражение в стекле на мгновение исказилось: на лице проступила призрачная маска Сумрака, а глаза вспыхнули алым, но он тут же подавил этот импульс.

– Пусть наблюдают, – бросил он. – Если они переступят порог, когда мы откроемся, они будут просто клиентами. А если попытаются войти сейчас... Что ж, мои тени соскучились по разминочным играм.

Ливон едва заметно улыбнулся. Он знал, что за внешним спокойствием Юкио скрывается мощь, способная стереть этот район с лица земли, но также он знал, как сильно этот человек дорожит своей мечтой о нормальной жизни.

– Как Хару? – спросил Ливон, меняя тему. – Кажется, твой отец всерьез вознамерился сделать из него самого сильного младенца в истории.

Юкио вздохнул, и в этом вздохе было больше тепла, чем раздражения.

– Отец и мама сейчас с ним. Это странно, Ливон. Я четыре года бежал от них, а теперь... теперь я доверяю им самое дорогое. Хару любит деда. Наверное, чувствует родную кровь и ту бездну маны, что таится в Джинву.

***

В это же время в доме семьи Сон обстановка была далека от деловой. Величайший Охотник человечества, человек, перед которым склонялись короли и трепетали монархи, сидел на ковре в гостиной. Сон Джинву держал в руках яркую погремушку, пытаясь привлечь внимание годовалого Хару.

– Смотри, Хару, – негромко произнес Джинву, и в его ладони вспыхнул маленький огонек чистой энергии, принявший форму крошечного дракона. – Кайсел в миниатюре. Нравится?

Малыш, сидевший напротив, серьезно смотрел на световую фигурку. Его ярко-синие глаза, точная копия глаз Юкио, не выражали страха. Напротив, Хару протянул пухлую ручонку и попытался схватить «дракона». Когда его пальцы прошли сквозь свет, он недовольно нахмурился и издал звук, подозрительно похожий на рычание.

– Джинву, перестань тренировать его способности раньше, чем он научится внятно говорить «бабушка», – раздался голос Хэ Ин из кухни.

Она вошла в комнату с бутылочкой теплого молока. Вид мужа, играющего с внуком, всегда вызывал у неё невольную улыбку. За эти несколько недель, что Юкио вернулся, атмосфера в их доме изменилась. Ушла та гнетущая тишина, которая поселилась здесь после отъезда младшего сына.

– Он не боится маны, Хэ Ин, – Джинву поднял глаза на жену. – Совсем. Его каналы уже сейчас шире, чем у многих охотников ранга B. Юкио сделал невозможное — он передал ему свою силу в чистом виде, без примеси тьмы.

Хэ Ин села рядом, забирая Хару к себе на колени. Малыш тут же приник к ней, жадно вцепившись в бутылочку.

– Юкио слишком много пережил в одиночку, – тихо сказала она, поглаживая внука по мягким волосам. – Ты видел, как он смотрит на Ливона? Он доверяет этому человеку больше, чем нам. Это ранит, Джинву. Ранит осознание того, сколько мы пропустили.

Джинву положил руку на плечо жены.

– Мы не можем вернуть время, но мы можем построить будущее. Юкио строит свою кондитерскую, он хочет мира. И если для этого мира ему нужно, чтобы мы присматривали за Хару — я буду лучшей нянькой в этом мире.

В тени за диваном на мгновение проявился Берр. Муравьиный король выглядел крайне озадаченным. Его когти нервно подрагивали.

– Мой господин... – проскрежетал он в ментальной связи. – Маленький господин снова пытается откусить кусочек от моей тени. Это... это крайне необычно.

Джинву подавил смешок.

– Терпи, Берр. Ты теперь не только генерал армии, но и объект для прорезывания зубов.

***

На стройке в Каннаме Юкио закончил обход помещений. Он выглядел уставшим, но довольным. Работа руками всегда успокаивала его лучше любой медитации.

– Ливон, завтра прибудет оборудование из Италии, – Юкио вытирал руки ветошью. – Проследи, чтобы грузчики не повредили печи. Они сделаны по спецзаказу, с рунами стабилизации температуры. Если хоть одна треснет — я лично отправлю поставщика в рейд через красные врата.

– Я всё проконтролирую, – кивнул Ливон. – Кстати, Юкио... звонил председатель Ассоциации. Он хочет пригласить тебя на «дружественный обед». Кажется, слухи о твоем возвращении начали приобретать конкретные очертания.

Юкио остановился у выхода. Его лицо мгновенно стало холодным, а полуулыбка превратилась в тонкую линию.

– Дружественный обед? – он хмыкнул, надевая свою темно-синюю куртку. – Он хочет знать, не собирается ли Сумрак устроить переворот в Корее. Скажи ему, что я занят. У меня ремонт, маленький сын и гора невыпеченных круассанов. Если ему так хочется меня видеть — пусть приходит на открытие и стоит в очереди, как все.

– Ты ведь понимаешь, что они не оставят тебя в покое, – Ливон последовал за ним к машине. – Охотник твоего уровня — это стратегическое оружие.

– Я не оружие, Ливон. Я повар, – Юкио сел за руль своего черного внедорожника. – И если кто-то попытается использовать меня иначе, они быстро поймут, что у поваров самые острые ножи.

Он завел двигатель, но прежде чем тронуться, обернулся к помощнику.

– Спасибо, что ты здесь. Я знаю, что в России у тебя были дела поважнее, чем следить за покраской стен.

Ливон посмотрел на него своим обычным бесстрастным взглядом, но в глубине его глаз мелькнуло нечто, похожее на преданность, граничащую с обожанием.

– Мои дела всегда там, где ты, Юкио. Ты дал мне цель, когда я был просто сломленным охотником без будущего. Построить эту кондитерскую для меня так же важно, как и для тебя.

Юкио кивнул и нажал на газ.

***

Когда он подъехал к дому родителей, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в алые и золотистые тона — цвета, которые напоминали ему о битвах в Японии. Но здесь, в тихом пригороде Сеула, эти краски не пугали.

Он вошел в дом бесшумно, используя привычку скрывать свое присутствие. В гостиной было тихо. На диване, свернувшись калачиком, спала Хэ Ин. А в кресле напротив сидел Джинву. На его груди, удобно устроившись и пуская пузыри во сне, спал Хару.

Юкио замер в дверях. Эта картина была настолько мирной, настолько... нормальной, что у него на мгновение перехватило дыхание. Он вспомнил те ночи в Токио, когда он сидел в пустой квартире, сжимая в одной руке младенца, а в другой — окровавленный кинжал, ожидая нападения подосланных убийц. Тогда он и мечтать не мог, что Хару будет спать на руках у самого сильного человека на планете, в полной безопасности.

Джинву открыл глаза. Он не пошевелился, чтобы не разбудить внука, но его взгляд приветствовал сына.

– Как стройка? – одними губами спросил отец.

– Идет по плану, – так же тихо ответил Юкио, подходя ближе.

Он осторожно взял Хару на руки. Малыш что-то пробормотал во сне и потянулся к отцу, привычно хватая его за цепочку на шее. Юкио почувствовал, как напряжение последних дней окончательно покидает его тело.

– Тебе стоит чаще улыбаться, Юкио, – сказал Джинву, вставая и потягиваясь. – Когда ты улыбаешься, ты не похож на Сумрака. Ты похож на человека, который нашел свой дом.

Юкио посмотрел на спящего сына, затем на отца.

– Я нашел его четыре года назад, когда Хару родился, – негромко произнес он. – Просто мне понадобилось время, чтобы понять: дом — это не место. Это люди, ради которых ты готов погасить солнце.

– Игрис сказал мне, что ты куришь на балконе, когда тебе тяжело, – Джинву подошел к сыну и положил руку ему на плечо. – Знай, что теперь тебе не обязательно выходить на балкон в одиночестве.

Юкио усмехнулся, пряча взгляд.

– Игрис слишком много болтает для тени.

– Он просто заботится о тебе. Мы все заботимся.

В этот момент Хару открыл глаза и, увидев отца, радостно взвизгнул, окончательно разбудив Хэ Ин.

– Ох, Юкио, ты уже вернулся! – она вскочила, поправляя волосы. – Голоден? Я приготовила ужин, правда, это не твои изыски, но...

– Мам, – перебил её Юкио, и в его голосе прозвучала редкая нежность. – Я с удовольствием поем твоего супа. Устал от высокой кухни.

Вечер прошел в удивительной гармонии. Они сидели за столом, обсуждая цвет стен в будущей кондитерской и то, что Хару пора покупать новые ботиночки. Никто не говорил о подземельях, о рангах или о том, что Юкио в одиночку может уничтожить армию.

Уже поздно вечером, когда Хару был уложен в кроватку, а Хэ Ин ушла в спальню, Юкио и Джинву вышли на террасу. Юкио достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его лицо — красивое, атлетичное, со шрамом, скрытым магией, и глазами, в которых отражались звезды.

– Ливон сказал, что Ассоциация ищет встречи, – произнес Юкио, выпуская дым.

– Я знаю, – Джинву оперся на перила. – Председатель Го спросил меня о тебе. Я ответил ему правду.

Юкио напрягся.

– И что же ты сказал?

– Что мой младший сын — лучший кондитер, которого я знаю. И что если они испортят ему настроение, я лично закрою Ассоциацию на капитальный ремонт. Навсегда.

Юкио рассмеялся, качая головой.

– Ты неисправим, отец.

– Я просто защищаю свою семью, Юкио. Так же, как это делаешь ты.

Они стояли в тишине, двое самых могущественных существ в этом мире, объединенные не только кровью, но и общим желанием защитить хрупкое счастье, которое они обрели.

– Знаешь, – сказал Юкио, туша сигарету. – Я решил назвать заведение «Тень Ванили».

Джинву приподнял бровь.

– Немного пафосно, не находитшь?

– В самый раз для семьи Сон, – Юкио подмигнул отцу. – Завтра Ливон привезет образцы вывески. Приходи оценить. И возьми маму. Хару будет рад провести день на стройке, там много интересных теней, которыми можно поиграть.

Юкио ушел в дом, а Джинву еще долго смотрел на ночной город. Он чувствовал, как в тени его сына Игрис и Берр о чем-то спорят, как Ливон проверяет безопасность периметра квартиры Юкио, и как сам Юкио бережно поправляет одеяло на сыне.

Мир Охотников еще не знал, что в центре Сеула открывается не просто кондитерская. Там открывался бастион, который не сможет пробить ни один монстр. Потому что там, за запахом корицы и сахара, стоял Сумрак, обретший свой свет.

И этот свет был ярче любого солнца.