← Назад к обзору

Сын монарха

Танец Лезвий и Колес

Утро перед началом настоящих тренировок с отцом казалось Юкио последним глотком свободы. Он знал, что как только Джинву всерьез возьмется за его обучение, времени на обычные подростковые радости не останется. Подземелья, бесконечные спарринги с тенями и контроль над леденящей силой Судьи — все это ждало его впереди. Но сегодня... сегодня он хотел быть просто Юки.

Парень стоял перед зеркалом, придирчиво оглядывая свой новый аутфит. На нем был длинный темно-серый плащ сложного кроя с косой застежкой-молнией, который придавал его силуэту некую загадочность и строгость. Под плащом виднелась простая черная футболка. Свободные черные брюки-карго со множеством свисающих ремешков подчеркивали его уличный стиль, а высокие черные носки переходили в массивные кроссовки. Черный верх обуви эффектно контрастировал с белой подошвой, а яркие акценты красного и фиолетового цветов добавляли образу дерзости.

Юкио провел рукой по коротким черным волосам и заглянул в свои глаза. Небесно-голубой цвет сегодня казался спокойным, без признаков того потустороннего пламени, что пугало его самого. В этом наряде, с этой осанкой и фарфоровой кожей он выглядел как точная копия своего отца, Сон Джинву, в те редкие моменты, когда тот выходил в свет. Единственным отличием был взгляд — у отца он был глубоким и темным, как бездна, а у Юкио — ярким, как дневное небо.

– Опять убегаешь? – Сухо стоял в дверях, прислонившись к косяку. В руках он держал чашку чая.

– Ну, «убегаю» — это громко сказано, – усмехнулся Юки, натягивая наушники на шею. – Просто иду проветриться. Завтра папа устроит мне «веселую жизнь», так что считай это моим последним желанием.

– Смотри не влипни в историю, копия Монарха, – Сухо улыбнулся, но в глазах промелькнула тень беспокойства. – Ты выглядишь слишком заметно для обычного парня.

– Постараюсь быть тише воды, ниже травы, – пообещал Юки, подхватывая скейтборд, стоявший у стены.

Он вышел из дома, чувствуя, как прохладный утренний воздух наполняет легкие. Вставив наушники, Юки включил энергичный плейлист — смесь тяжелого бита и хип-хоп ритмов. Скейт с мягким стуком опустился на асфальт. Толчок, еще один — и город понесся навстречу.

Юкио обожал скорость. На скейте он чувствовал себя так же уверенно, как в танце. Он лавировал между редкими прохожими, перепрыгивал через бордюры и скользил по перилам, наслаждаясь каждым движением своего тела. Город только просыпался, и улицы были почти пусты.

Спустя полчаса он добрался до старого скейт-парка на окраине района. Это место было заброшенным и неуютным для обывателей, но для Юки оно было идеальным. Здесь не было камер, не было любопытных глаз — только бетонные рампы, исписанные граффити, и тишина.

Он поднялся на самую высокую рампу и замер, глядя на город сверху. Музыка в наушниках сменилась на более агрессивный трек. Юкио сорвался вниз, выполняя сложные трюки один за другим. Его тело работало как отлаженный механизм: боевые искусства и танцы дали ему невероятный баланс. Он делал сальто со скейтом, закручивал «флипы» и приземлялся так мягко, словно гравитация подчинялась ему по первому требованию. Хотя, технически, так оно и было, но сейчас он не использовал магию. Только мышцы, только расчет, только драйв.

Прошло около двух часов. Солнце поднялось выше, окрашивая бетонные конструкции в золотистый цвет. Юкио остановился, тяжело дыша, и вытер пот со лба рукавом плаща. Он хотел было пойти к скамейке за водой, но внезапно музыка в его ушах показалась ему слишком громкой. Точнее, его обострившиеся чувства уловили нечто иное.

Тихий шелест ткани. Слишком синхронный, чтобы быть случайным.

Юки медленно снял наушники, вешая их на шею. Скейтборд он оставил под ногой, готовый использовать его как оружие или средство отхода.

– Знаете, я пришел сюда побыть один, – громко сказал он, не оборачиваясь. – Не люблю незваных гостей. Особенно тех, кто прячется в тенях. Мой отец говорит, что это плохой тон.

Из теней под рампами и за бетонными опорами начали отделяться фигуры. Всего их было шестеро. Все одеты в длинные темные плащи с глубокими капюшонами, скрывающими лица. От них веяло холодом и профессиональной жаждой крови. Это не были монстры из разломов. Это были люди. Профессиональные убийцы, чья аура была отточена годами скрытных ликвидаций.

– Сон Юкио, – произнес один из них, чей голос звучал бесстрастно, словно скрип металла. – Твое существование — аномалия, которую нужно устранить до того, как она станет угрозой.

– Аномалия? – Юкио горько усмехнулся, разворачиваясь к ним лицом. – Ребят, вы опоздали. Я уже два года как аномалия. А насчет устранения... вы уверены, что взяли достаточно людей?

– Нам приказано доставить твою голову, либо уничтожить на месте, – убийца в центре сделал шаг вперед, и в его руках блеснули короткие изогнутые кинжалы. – Твой отец велик, но ты — лишь слабая тень, чья сила запечатана.

Юкио почувствовал, как внутри него шевельнулась та самая ледяная ярость. Ему не нужно было открывать печать, чтобы справиться с ними. Он хотел доказать самому себе, что он — это не только магия Судьи.

– Ну, попробуйте, – бросил он.

Первые двое рванули к нему одновременно. Они двигались с невероятной скоростью, типичной для охотников ранга B или даже A, специализирующихся на скрытности. Юкио среагировал мгновенно. Вместо того чтобы отступать, он бросил скейтборд прямо под ноги первому нападавшему. Тот, не ожидая такой примитивной помехи, на мгновение сбился с ритма, и этого Юки хватило.

Парень ушел в низкий перекат, пропуская лезвие второго убийцы над головой, и нанес мощный удар локтем в солнечное сплетение первого. Раздался хруст, и противник отлетел назад, врезавшись в рампу.

– Один, – коротко бросил Юкио.

Оставшиеся пятеро окружили его. Они поняли, что недооценили физическую подготовку цели. Начался настоящий танец смерти. Убийцы атаковали слаженно, их клинки чертили в воздухе опасные дуги. Юкио двигался так, как его учили в танцевальной студии — плавно, непрерывно, используя инерцию противников против них самих.

Он уклонялся от ударов в миллиметрах от ткани плаща. Вот он перехватил запястье одного из них, выкручивая руку и используя нападавшего как живой щит против другого. Удар ногой с разворота — и еще один убийца отлетает в сторону с разбитым лицом.

Однако противники были мастерами своего дела. Один из них, дождавшись момента, когда Юкио был занят отражением атаки спереди, совершил молниеносный выпад сбоку. Юкио почувствовал резкую вспышку боли. Длинный тонкий стилет прочертил глубокую борозду на его левом боку, разрезав плащ и футболку.

Парень отпрыгнул назад, прижимая руку к ране. Сквозь пальцы начала просачиваться алая кровь.

– Хм, попали, – прошипел он, чувствуя, как адреналин закипает в жилах. – Больно, вообще-то.

– Это только начало, – холодный голос лидера убийц раздался совсем рядом.

Юкио видел, как они снова сужают круг. Боль в боку была пульсирующей, но не смертельной. Напротив, она помогла ему сфокусироваться. Он вспомнил уроки муай-тай, которыми занимался втайне от матери, чтобы уметь постоять за себя без магии.

Когда лидер убийц бросился на него, Юкио не стал уклоняться. Он сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, что дезориентировало противника с длинными кинжалами. Юкио перехватил его шею одной рукой, а другой нанес серию сокрушительных ударов коленями в корпус. Это был чистый, жесткий стиль тайского бокса.

Затем, почувствовав приближение еще двоих сзади, он выполнил невероятный по технике элемент — резкий разворот на одной ноге с одновременным ударом локтем назад. Его локоть встретился с челюстью противника с такой силой, что тот буквально перевернулся в воздухе.

– Я же говорил, я не просто танцую, – Юкио тяжело дышал, его глаза начали приобретать опасный стальной оттенок, хотя он все еще сдерживал основную силу.

Убийцы замялись. Трое из их группы были выведены из строя, а цель, несмотря на ранение, казалась только злее и быстрее.

– Используйте парализующий газ! – скомандовал лидер, отступая и тяжело кашляя.

Один из нападавших сорвал с пояса небольшую сферу, но Юкио не дал ему ее бросить. В этот момент он забыл о своем обещании не использовать силу. Маленькая капля его истинной энергии сорвалась с кончиков пальцев.

Пространство вокруг убийцы со сферой внезапно стало невероятно тяжелым. Гравитация в радиусе двух метров увеличилась в десятки раз. Мужчину буквально впечатало в бетонный пол, а сфера в его руке раздавилась, не успев сработать.

Юкио стоял посреди скейт-парка, его плащ развевался на ветру, а рана на боку продолжала кровоточить, окрашивая темно-серую ткань в черный цвет. В его левом глазу вспыхнул ледяной голубой огонек, и воздух вокруг него начал вибрировать от мощи, которую он больше не мог полностью подавлять.

– Кто вас послал? – спросил он, и его голос теперь звучал так, как будто говорили сразу несколько человек — его собственный голос и глубокое, костяное эхо Судьи.

Лидер убийц, единственный, кто еще твердо стоял на ногах, посмотрел на него с ужасом. Он видел перед собой не подростка. Перед ним стояло существо, способное изменять законы физики одним желанием.

– Мы... мы не знаем имени заказчика... только шифр... – прохрипел он, пытаясь отползти.

Юкио сделал шаг к нему, но внезапно замер. Он почувствовал знакомое присутствие. Холодное, величественное и абсолютно доминирующее.

Тень под его ногами внезапно расширилась, превращаясь в бездонное черное озеро. Из него медленно поднялась высокая фигура в черных доспехах с развевающимся красным плюмажем на шлеме. Игрис. Верный рыцарь его отца.

Рыцарь не произнес ни слова, но его аура мгновенно подавила все живое в радиусе ста метров. Убийцы, которые еще были в сознании, просто потеряли его от ужасающего давления.

Игрис подошел к Юкио и молча склонил голову, а затем указал рукой на его раненый бок.

– Да знаю я, Игрис, облажался, – выдохнул Юки, чувствуя, как голубой огонь в глазу гаснет, а вместе с ним уходит и сверхъестественная поддержка. Боль в боку стала резче. – Папа прислал тебя?

Игрис кивнул и, проявив неожиданную для тени заботу, протянул Юкио небольшой флакон с лечебным зельем, который он, очевидно, захватил из хранилища Джинву.

– Спасибо, – Юкио залпом выпил горькую жидкость. Рана на боку начала затягиваться прямо на глазах, оставляя лишь порванную одежду и запекшуюся кровь. – Только... не говори маме про ранение, ладно? Она и так ворчала из-за этого плаща.

Игрис издал звук, отдаленно напоминающий тяжелый вздох доспехов, и исчез в тени Юкио.

Парень остался один среди поверженных врагов. Он поднял свой скейтборд, который чудом остался цел. Посмотрев на свои руки, он увидел, что они всё ещё слегка подергиваются — не от страха, а от избытка силы, которая требовала выхода.

– «Насладиться жизнью», ага, как же, – пробормотал он, натягивая наушники. – Кажется, спокойные дни закончились раньше, чем я думал.

Он встал на скейт и медленно поехал в сторону дома. Теперь он точно знал: те, кто послал этих убийц, не остановятся. И если он хочет защитить Сухо, маму и свое право просто танцевать на улицах Сеула, ему придется стать тем, кем он был рожден быть.

Судьей, чье слово — закон, и чья тень длиннее, чем сама ночь.

Уже подъезжая к дому, он увидел отца, стоявшего на крыльце. Сон Джинву не выглядел сердитым. В его глазах читалось понимание. Он видел всё через тень Игриса.

– Ты опоздал на пять минут, Юкио, – спокойно сказал Джинву, когда сын подошел ближе.

– Были небольшие технические неполадки с гравитацией, пап, – ответил Юки, стараясь скрыть дыру в плаще.

– Идем внутрь. Хэ Ин приготовила завтрак. А после... – Джинву сделал паузу, и его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом. – После мы отправимся туда, где тебе не придется сдерживаться.

Юкио кивнул, чувствуя, как внутри него что-то окончательно встало на свои места. Он больше не боялся своей силы. Он был готов сделать её своим ритмом.

– Пап? – позвал он, уже входя в дом.

– Да?

– В следующий раз... можно я выберу музыку для тренировки?

Джинву впервые за утро улыбнулся — настоящей, теплой улыбкой отца.

– Только если это не будет слишком громко. У Игриса от твоих битов начинает звенеть в шлеме.

Юкио рассмеялся, и этот смех был самым живым и человечным звуком в этом утре, которое навсегда изменило его жизнь. Путь Судьи начался не с пафосных речей, а со ссадины на боку, порванного скейтерского плаща и осознания того, что за его спиной всегда будет стоять величайшая тень этого мира. А впереди — его собственный, неповторимый танец.