← Назад к обзору

Сын монарха

Мертвая зыбь в глазах бунтаря

Дом семьи Сон, который всегда был наполнен либо уютной тишиной Сухо, либо взрывной энергией Юки, теперь погрузился в состояние тягучего, липкого ожидания. Прошло две недели после нападения на крыше, и хотя раны на теле Юки затянулись, оставив лишь причудливые черные узоры, переплетенные с его татуировкой, нечто внутри него надломилось. Или, наоборот, закалилось в чем-то слишком холодном для человеческого сердца.

В гостиной Чха Хэ Ин сидела на диване, бездумно листая планшет с отчетами Ассоциации охотников. Её взгляд постоянно соскальзывал к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Он снова не вышел к завтраку? – спросил Сон Джин Ву, появляясь из кухни.

В руках он держал чашку кофе, но пар над ней застыл, словно сама аура Повелителя Теней замедляла движение молекул. Джин Ву выглядел спокойным, но Хэ Ин знала его слишком хорошо. Это было спокойствие океана перед цунами.

– Сухо заходил к нему час назад, – тихо ответила она, откладывая планшет. – Сказал, что Юки просто сидит у окна. Без музыки. Без телефона. Он даже не смотрел в сторону своего скейта, Джин Ву. Это... это не наш сын.

– Игрис докладывает, что он почти не спит, – Джин Ву присел в кресло напротив жены. – Он часами смотрит в одну точку. Его мана... она больше не похожа на пламя. Она напоминает мертвую воду. Глубокую и неподвижную.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Они были не такими, как прежде. Раньше Юки буквально скатывался по ступеням, перепрыгивая через две, создавая шум и привнося жизнь в каждый уголок дома. Теперь шаги были размеренными, тяжелыми и пугающе тихими.

Юки вошел в гостиную. На нем была черная безразмерная худи, капюшон которой был откинут назад, открывая бледное лицо. Его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной, а под глазами залегли тени. Но самым пугающим были глаза. Небесно-голубой цвет, доставшийся ему от прабабушки, потускнел, словно подернутый пеплом. Теперь в них читалась странная, отрешенная мудрость, которой не должно быть у шестнадцатилетнего парня.

– Доброе утро, – произнес он. Голос был ровным, лишенным привычных дерзких интонаций.

– Юки, я приготовила твои любимые блинчики с черникой, – Хэ Ин попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – Садись, пока они не остыли.

Юки посмотрел на мать, и на секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание, на старую нежность, но оно тут же утонуло в холодной глубине.

– Спасибо, мам. Но я не голоден.

– Тебе нужно есть, – мягко, но твердо вставил Джин Ву. – Твое тело восстанавливается после воздействия Бездны. Беру говорит, что твои клетки поглощают энергию с невероятной скоростью. Если ты не будешь питаться, ты начнешь истощать собственные резервы.

Юки перевел взгляд на отца. Раньше этот взгляд был полон вызова, желания доказать свою независимость. Сейчас в нем была только пустота.

– Резервы... – эхом повторил Юки. – Пап, я чувствую себя так, будто я — пустой сосуд, который пытаются наполнить океаном. Еда не помогает. Она кажется безвкусной. Как песок.

Он прошел к окну и замер, глядя на сад. За его спиной в тени материализовался Игрис. Рыцарь не двигался, но его присутствие казалось более тревожным, чем обычно.

– Юки, – подал голос Сухо, спускавшийся следом. – Мы собирались сегодня пойти в галерею, помнишь? Там выставили те работы современных художников, которые тебе нравились. Те, что с неоновыми брызгами.

Юки даже не обернулся.

– Неоновые брызги... – он едва заметно качнул головой. – Они слишком яркие, Сухо. Они режут глаза. Всё в этом мире стало слишком... громким.

Сухо подошел к брату и положил руку ему на плечо. Юки не вздрогнул, но Сухо почувствовал, как от тела брата исходит волна холода. Это не был холод льда, это был холод отсутствия тепла.

– Брат, ты пугаешь маму, – прошептал Сухо так, чтобы слышал только Юки. – Вернись к нам. Пошути. Угони мой велосипед. Сделай хоть что-нибудь из того, что ты обычно творишь.

Юки наконец повернулся. Он посмотрел на Сухо так, словно видел его впервые.

– Я пытаюсь, Сухо. Но тот парень, который любил скейт и хип-хоп... он остался там, на крыше. Та тварь... она не просто ранила меня. Она открыла дверь, которую я не могу закрыть. И теперь оттуда дует ветер, который выстуживает всё, что мне было дорого.

В комнате повисла тяжелая тишина. Хэ Ин закрыла рот рукой, сдерживая всхлип. Джин Ву медленно поднялся. Его аура начала непроизвольно расширяться, реагируя на состояние сына.

– Мы найдем способ закрыть эту дверь, Юки, – голос Теневого Монарха прозвучал как гром. – Я прочесал все записи системы, я связался с тенями, которые помнят времена до сотворения мира. Это воздействие Бездны можно купировать.

– А если я не хочу, чтобы его купировали? – вдруг спросил Юки.

В его голосе впервые за утро прорезались эмоции, но это был не гнев. Это была пугающая решимость.

– О чем ты говоришь? – Хэ Ин вскочила с дивана.

– Я чувствую силу, пап, – Юки сделал шаг к центру комнаты, и тени под его ногами начали хаотично пульсировать, не подчиняясь воле Джин Ву. – Твои тени... они верные солдаты. Но то, что во мне... оно не солдаты. Это сама тьма. Первородная. Она не подчиняется приказам. Она просто есть. И когда я принимаю её, мне не больно. Мне не страшно. Мне просто... всё равно.

– Это не ты говоришь, Юки! – Хэ Ин подбежала к нему и схватила за руки. – Это влияние того существа! Оно меняет твое восприятие, оно делает тебя чужим для нас!

Юки посмотрел на свои руки в руках матери.

– Мам, мне холодно, когда ты меня трогаешь, – тихо сказал он. – Твоя мана... она слишком теплая. Она обжигает меня.

Хэ Ин отшатнулась, словно от удара. Её лицо исказилось от боли. Видеть, как её младший сын, её «живое сердце», отторгает её тепло — это было выше её сил.

– Довольно, – отрезал Джин Ву. – Юки, в тренировочный зал. Сейчас же.

– Зачем? – Юки поднял взгляд на отца. – Чтобы Игрис снова учил меня стойкам? Или чтобы ты показал мне, насколько я слаб по сравнению с тобой?

– Нет, – Джин Ву сделал шаг вперед, и пространство вокруг него исказилось. – Чтобы ты вспомнил, что значит бороться за свою жизнь. Если ты решил сдаться этой пустоте — я вытрясу её из тебя силой.

Юки молчал несколько секунд, а затем на его губах появилась странная, холодная улыбка, от которой у Сухо пошли мурашки по коже.

– Хорошо. Давай попробуем, отец.

***

Тренировочный зал под домом Сон был укреплен магическими барьерами, способными выдержать прямой удар дракона Камиша. Обычно здесь было светло, но сегодня Джин Ву приказал выключить верхний свет. Единственным источником освещения был слабый синий свет от барьеров и тусклое свечение татуировки Юки.

Парень стоял в центре зала, сняв худи. На его атлетичном торсе черные вены клейма Бездны казались живыми — они медленно пульсировали, переплетаясь с мышцами.

Джин Ву стоял напротив. Он не призвал кинжалы, не облачился в доспехи. Он просто стоял, засунув руки в карманы брюк.

– Нападай, – коротко бросил он.

Юки не стал спорить. Он исчез.

Это не было скоростью охотника. Это было мгновенное перемещение сквозь пространство. В следующую секунду Юки появился за спиной отца, занося руку для удара. Его ладонь была окутана не голубой маной, а густой, черной дымкой, которая словно поглощала свет вокруг.

Джин Ву, не оборачиваясь, перехватил запястье сына.

– Слишком много лишних движений, – произнес он.

Но Юки не остановился. Он не пытался вырваться. Вместо этого его тело словно превратилось в жидкость. Он просользнул сквозь хватку отца, изгибаясь под невероятным углом, и нанес удар ногой в голову. Джин Ву заблокировал удар предплечьем, и в момент столкновения по залу разошлась ударная волна, от которой задрожали стены.

– Твой стиль изменился, – заметил Джин Ву, внимательно наблюдая за сыном. – Ты больше не танцуешь. Ты охотишься.

– Танцы — это для тех, у кого есть ритм, – ответил Юки, его голос теперь звучал глухо, с легким металлическим отзвуком. – А у меня внутри только тишина.

Он снова атаковал. Теперь это был град ударов, каждый из которых нес в себе частицу пустоты. Юки двигался непредсказуемо, его движения лишились человеческой логики. Он падал на пол, перекатывался и взмывал вверх, словно гравитация на него не действовала.

Джин Ву отражал удары, но с каждым разом ему приходилось прикладывать всё больше усилий. Не потому, что Юки стал сильнее его, а потому, что энергия сына была чужеродной. Она пыталась «съесть» ману Повелителя Теней при каждом контакте.

Внезапно Юки остановился. Он тяжело дышал, но его глаза сияли той самой непроглядной чернотой, которую родители видели в ночь нападения.

– Тебе скучно, пап? – спросил он. – Хочешь увидеть, что я нашел в этой тишине?

Юки вскинул руки к потолку.

– Теневой обмен... нет, это не то. Извлечение... тоже нет.

Он резко опустил руки и ударил ладонями по полу.

– Поглощение!

Из-под его ладоней во все стороны брызнули черные нити. Они мгновенно опутали весь зал, впиваясь в магические барьеры и высасывая из них энергию. Свет в помещении начал мигать и гаснуть.

– Юки, остановись! – крикнул Джин Ву, чувствуя, как барьеры начинают рушиться. – Ты разрушишь дом! Твоя мать и брат наверху!

При упоминании матери Юки на мгновение замер. Чернота в его глазах дрогнула, сквозь неё пробился небесно-голубой цвет. Он посмотрел на свои руки, из которых продолжали исходить черные нити.

– Я... я не... – прошептал он.

Нити внезапно дернулись, словно живые змеи, и начали обвиваться вокруг самого Юки, затягиваясь на его шее и груди. Парень упал на колени, хватаясь за горло.

– Юки! – Джин Ву в один прыжок оказался рядом.

Он попытался разорвать нити своей силой, но они поглощали его ману, становясь только крепче. Это была ловушка, встроенная в само клеймо.

– Игрис! Беру! – взревел Джин Ву.

Тени появились мгновенно. Беру начал вливать исцеляющую энергию, пытаясь нейтрализовать воздействие Бездны, а Игрис своим мечом, закаленным в тысячах битв, начал методично перерубать нити, которые душили молодого господина.

Юки корчился от боли. Его тело выгибалось дугой, а из горла вырывался хриплый звук.

– Мама... – выдохнул он сквозь зубы. – Пап... помогите...

Это был его настоящий голос. Голос испуганного шестнадцатилетнего мальчишки, который заигрался с огнем и обжегся до костей.

Джин Ву обнял сына, прижимая его к себе, игнорируя то, как черная энергия обжигает его собственную кожу.

– Я здесь, Юки. Я держу тебя. Не отдавайся ей. Борись. Ты — Сон Юки. Ты — бунтарь, помнишь? Никто не имеет права указывать тебе, кем быть. Даже эта тьма.

Постепенно, благодаря совместным усилиям Джин Ву и теней, черные нити начали истаивать, превращаясь в серый пепел. Юки обмяк в руках отца, тяжело и прерывисто дыша. Его глаза снова стали голубыми, но в них застыли слезы.

– Она... она такая холодная, пап, – прошептал он, вцепившись в футболку Джин Ву. – Она говорит мне, что я один. Что вы все — просто картинки, которые скоро исчезнут.

– Это ложь, – Джин Ву погладил сына по голове. – Мы никуда не исчезнем. И ты не один.

***

Вечером того же дня семья снова собралась в гостиной. Юки лежал на диване, укрытый пледом. Хэ Ин сидела рядом, не переставая гладить его по руке. Сухо принес горячий шоколад — единственный напиток, вкус которого Юки еще мог чувствовать.

– Мы пригласим лучших специалистов из Ассоциации, – говорила Хэ Ин, хотя в её голосе не было уверенности. – Мы найдем способ очистить твою ману.

Юки покачал головой.

– Не надо, мам. Я понял одну вещь, пока был там, в этой черноте.

Все замолчали, глядя на него.

– Это существо... оно не просто напало. Оно дало мне то, чего я всегда хотел. Силу, которая принадлежит только мне. Не наследство отца, не техники матери. Мою собственную тьму.

– Но эта сила убивает тебя, – тихо сказал Сухо. – Она стирает твою личность.

– Раньше — да, – Юки приподнялся на локтях. – Потому что я боялся её. Я пытался быть прежним Юки, который катается на скейте и шутит. Но тот парень не может удержать Бездну.

Он посмотрел на Джин Ву.

– Пап, ты ведь тоже изменился, когда получил систему, верно? Ты перестал быть тем «слабейшим охотником». Ты стал кем-то другим.

Джин Ву молчал. Он понимал, к чему клонит сын.

– Я тоже должен измениться, – продолжал Юки. – Я больше не буду тем бунтарем, который нарушает правила просто ради веселья. Я буду бунтовать против этой тьмы внутри себя. Я заставлю её служить мне.

– Это опасный путь, Юки, – произнес Джин Ву. – Путь одиночества.

– У меня есть вы, – Юки слабо улыбнулся, и на этот раз это была его прежняя улыбка, пусть и немного грустная. – И у меня есть Игрис. Он обещал, что подберет меня, когда я упаду. Сегодня он это сделал.

Джин Ву посмотрел на Игриса, который стоял в углу. Рыцарь склонил голову.

– Мы будем тренироваться по-другому, – решил Джин Ву. – Никаких врат и разломов, пока ты не научишься контролировать «Поглощение». И... Юки?

– Да?

– Скейтборд остается в гараже. Пока что.

Юки вздохнул и откинулся на подушки.

– Справедливо. Но Сухо придется научить меня рисовать. Раз уж я теперь «человек тишины», надо чем-то занять руки.

Сухо рассмеялся, и это был первый искренний смех в доме за последние две недели. Напряжение начало спадать, хотя все понимали — это лишь временное затишье.

Юки закрыл глаза, чувствуя тепло руки матери. Внутри него всё еще ворочалась холодная Бездна, она шептала о голоде и пустоте, но теперь он знал её имя. А когда ты знаешь имя своего врага, с ним можно договориться. Или, по крайней мере, перетанцевать его.

Он был Сон Юки. И его личный бунт против самой вечности только начинался. Гроза над Сеулом прошла, но впереди был долгий путь через сумерки, где свет и тень должны были наконец стать одним целым. И в этом пути он больше не был просто отражением великого отца. Он становился собой.