Сын монарха
Наследие в тени верности
В глубине теней, там, где реальность соприкасается с миром вечного мрака, царило необычайное оживление. Верные слуги Сон Джинву, его верховные тени, обладали собственным сознанием и волей, хотя и были преданы своему господину до последнего вздоха. Они видели всё. Они чувствовали всё. И появление Окумуры Юки стало для них событием, сравнимым с рождением новой звезды.
Игрис, рыцарь в алых доспехах, стоял неподвижно в углу гостиной дома семьи Сон, скрытый от человеческих глаз. Его пустые глазницы были устремлены в сторону соседнего дома. Он наблюдал за тем, как Юки тренировался в саду, как он двигался, как бережно касался своей беременной жены. В этом юноше Игрис видел не просто кровь своего господина. Он видел в нем ту самую искру истинного благородства и спокойной силы, которую Джинву обрел лишь спустя годы кровавых битв.
Игрис испытывал к Юки симпатию, которую трудно было объяснить логикой. Возможно, дело было в том, что Юки, в отличие от импульсивного и порывистого Сухо, обладал выдержкой древнего воина. В его движениях не было хвастовства, только чистая, отточенная функциональность. Когда Юки наносил удар или месил тесто, он делал это с одинаковой концентрацией, которую Игрис глубоко уважал.
Берр, бывший король муравьев, тоже не остался в стороне. Он то и дело порывался «проверить» молодого господина, но строгий взгляд Игриса и прямой запрет Джинву удерживали его в тени. Тем не менее, Берр довольно щелкал жвалами, чувствуя потенциал, скрытый в теле Юки. Для теней Юки был старшим наследником — тем, кто нес в себе первозданную мощь, не замутненную магическими контрактами.
***
В это утро Сон Джинву сидел за столом, задумчиво помешивая остывший кофе. Хэ Ин сидела напротив, наблюдая за мужем. Она знала этот взгляд — так он смотрел, когда принимал решение, способное изменить мир.
– Ты ведь понимаешь, что мы не можем это скрывать? – тихо спросила она.
Джинву поднял голову.
– Ты о маме и Джин-А?
– Да. Твоя мать... она заслуживает знать, что у неё есть еще один внук. А Джин-А... она будет в восторге. Но дело не только в этом. Семья — это не только мы с тобой и Сухо. Юки и Сумико нужны союзники.
Джинву вздохнул, потирая виски.
– Я знаю. Просто... я боюсь их реакции. Мама очень любила Юми. Она всегда считала, что мы расстались из-за моей одержимости подземельями. Если она узнает, что Юми растила ребенка одна все эти годы...
– Она поймет, – Хэ Ин накрыла его ладонь своей. – Она мудрая женщина. К тому же, когда она увидит Юки, все вопросы отпадут сами собой. Он — твоя ожившая копия в молодости, только с глазами, полными мира, а не войны.
В этот момент за окном послышался приглушенный рык мощного двигателя. Джинву и Хэ Ин одновременно посмотрели в окно. Черный мотоцикл Юки, сверкающий хромом, плавно выкатился из гаража. Юки был в кожаной куртке, шлем висел на локте. Он обернулся к двери, где стояла Сумико в своем темно-синем платье, и что-то негромко ей сказал. Она улыбнулась, поцеловала его в щеку и помахала рукой.
Юки надел шлем, запрыгнул на байк и через мгновение скрылся за поворотом, направляясь в сторону университета.
– Он уехал, – констатировал Джинву. – Сумико осталась одна. Это хороший момент, чтобы зайти и предложить ей помощь, пока мы не уехали к маме.
***
Сумико закрыла дверь и тяжело вздохнула. Седьмой месяц беременности давал о себе знать — спина ныла, а ноги казались налитыми свинцом. Она медленно прошла в гостиную и опустилась на диван, положив руки на живот.
– Ну что, малыши, папа уехал учиться, – прошептала она, улыбаясь. – Теперь мы с вами будем отдыхать.
Дом казался слишком большим и тихим без Юки. Она всё еще не могла привыкнуть к тому, что теперь они в Сеуле, в этом элитном районе, а через дорогу живет человек, о котором в Японии слагали легенды. Для неё Сон Джинву был не Теневым Монархом, а отцом её мужа, человеком, чей взгляд пугал и завораживал одновременно.
Раздался тихий, вежливый стук в дверь. Сумико вздрогнула, но тут же успокоилась — она почувствовала знакомую ауру. Это были они.
Она медленно поднялась и открыла дверь. На пороге стояли Джинву и Хэ Ин.
– Доброе утро, Сумико, – мягко улыбнулась Хэ Ин. – Мы увидели, что Юки уехал, и решили заглянуть. Не помешаем?
– О, нет, что вы! Проходите, пожалуйста, – Сумико отступила, пропуская гостей. – Я как раз собиралась заварить чай. Юки оставил мне заготовки для печенья, нужно только поставить в духовку.
– Сиди, я сама всё сделаю, – Хэ Ин решительно направилась на кухню, по-хозяйски ориентируясь в пространстве. – Тебе нужно больше отдыхать. Джинву, развлеки Сумико, а я займусь чаем.
Джинву неловко присел на край кресла напротив девушки. Он, привыкший командовать армиями мертвых, чувствовал себя совершенно беспомощным перед этой хрупкой беременной девушкой.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, стараясь придать голосу как можно больше теплоты.
– Малыши очень активные, – Сумико погладила живот. – Юки говорит, что один из них точно будет бойцом, а второй — дегустатором. Они не дают мне скучать.
Джинву невольно улыбнулся.
– Юки... он очень заботится о тебе.
– Он — мой мир, господин Сон, – Сумико посмотрела Джинву прямо в глаза, и в её темно-фиолетовых глазах блеснула сталь. – Когда я узнала, что беременна, я была в ужасе. Я сирота, у меня только сестра, которая сама едва сводит концы с концами. Я думала, что моя жизнь закончена. Но Юки... он просто взял мою руку и сказал: «Теперь мы — семья. И я никогда тебя не оставлю». Он работал на трех работах, учился по ночам, тренировался до изнеможения, чтобы у нас было всё. Он не просто взял ответственность. Он подарил мне жизнь.
Джинву слушал её, и внутри него росло чувство глубокого уважения к сыну. Юки не просто выжил, он стал опорой для другого человека.
– Он настоящий мужчина, – негромко произнес Джинву. – И я горжусь тем, каким он вырос. Хотя моей заслуги в этом нет.
– Юми-сан всегда говорила, что его сила — от вас, – добавила Сумико. – И я не про мышцы. Я про то, что он никогда не сдается.
Из кухни вышла Хэ Ин с подносом, на котором дымились чашки и лежало ароматное печенье.
– Вот и чай. Сумико, мы зашли не просто так. Сегодня мы едем к матери Джинву. Мы решили, что пора ей рассказать о вас. О Юки, о тебе и о детях.
Сумико замерла, поднося чашку к губам.
– О... Она... она захочет нас видеть?
– Дорогая, она будет счастлива! – воскликнула Хэ Ин. – Она всегда мечтала о большой семье. И когда она узнает, что у неё есть внук, да еще и правнуки на подходе... Она примчится сюда быстрее, чем Джинву успеет открыть портал.
Джинву кивнул, подтверждая слова жены.
– Моя мать — очень добрый человек. Она любила Юми как дочь. Думаю, для неё это будет лучшим подарком в жизни.
– А Джин-А? – робко спросила Сумико. – Сестра господина Сона?
– Джин-А... – Джинву усмехнулся, представляя реакцию сестры. – Ну, готовься к тому, что она завалит вас детскими вещами и будет приходить каждый день, чтобы «помочь». Она врач, так что её советы по здоровью тебе обеспечены.
Сумико облегченно рассмеялась. Напряжение, которое она чувствовала с момента переезда, начало таять. Эти люди, которые казались ей небожителями, оказались просто семьей. Любящей, немного странной, но настоящей.
– Спасибо вам, – тихо сказала она. – Юки очень переживал. Он не подавал виду, но я знаю, как для него важно, чтобы его приняли. Не как наследника великого охотника, а как человека.
– Он уже доказал, кто он такой, – Джинву встал, чувствуя, что пришло время действовать. – Мы поедем сейчас. Хэ Ин останется с тобой, если ты не против? Я не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии.
– Конечно! – Хэ Ин подмигнула Сумико. – Мы как раз досмотрим тот сериал, который начали вчера обсуждать.
Джинву вышел из дома, чувствуя необычайную легкость. Он вызвал Кайсела — огромного теневого дракона, который материализовался прямо в небе над районом, скрытый мощным барьером маскировки.
– К матери, – скомандовал он, взмывая ввысь.
***
Дом матери Джинву, Пак Гён Хи, всегда был наполнен запахом трав и тишиной. После того как Джинву исцелил её от Вечного Сна, она ценила каждое мгновение жизни.
Когда Джинву вошел, она поливала цветы на веранде. Рядом сидела Джин-А, листая какой-то медицинский журнал.
– Джинву? – мать удивленно подняла брови. – Почему ты один? Где Хэ Ин и Сухо?
– Мам, Джин-А... мне нужно вам кое-что рассказать. Это касается прошлого. Шестнадцатилетней давности.
Джинву присел на скамью и начал рассказ. Он говорил долго, не скрывая ничего. О Юми, об их расставании, о письме, которое он никогда не получал, и о Юки, который все эти годы рос в Японии.
Когда он закончил, в саду воцарилась гробовая тишина. Джин-А выронила журнал, её рот был приоткрыт от изумления.
– То есть... у меня есть племянник? – наконец выдавила она. – Которому шестнадцать лет? И он... он живет через дорогу от тебя?
– Да, – ответил Джинву, глядя на мать.
Пак Гён Хи молчала. Её руки, всё еще сжимающие лейку, слегка дрожали. Она смотрела куда-то вдаль, и в её глазах отражались воспоминания о той тихой девушке, которая когда-то приходила в их дом и помогала ей на кухне.
– Юми... – прошептала мать. – Бедная девочка. Какую ношу она несла всё это время.
Она повернулась к сыну, и в её взгляде не было упрека, только бесконечная печаль.
– Джинву, как он выглядит? Мой внук.
Джинву достал телефон и показал фотографию Юки — ту самую, где он стоит на балконе с сигаретой, а свет луны подчеркивает его татуировки и пронзительные голубые глаза.
Джин-А ахнула, выхватывая телефон.
– О боже! Он же вылитый ты! Только... намного круче! Эти татуировки... и взгляд... Пап, он выглядит как рок-звезда!
Мать взяла телефон, всматриваясь в черты лица юноши. Слеза скатилась по её щеке.
– Те же глаза, – прошептала она. – Те же упрямые губы. Джинву, почему мы еще здесь?
– Мам, они только переехали...
– Мне всё равно! – Пак Гён Хи решительно встала. – Мой внук в Сеуле. Его жена ждет детей. Моих правнуков! Джин-А, собирайся. Мы едем в магазин. Нам нужно купить всё самое лучшее. И никакой покупной еды! Я сама приготовлю ужин.
Джинву смотрел на то, как его мать и сестра в мгновение ока превратились в вихрь энергии. Джин-А уже звонила кому-то, заказывая лучшую детскую коляску, а мать перечисляла список продуктов, необходимых для «правильного питания беременной женщины».
– Джинву! – крикнула Джин-А из прихожей. – А он правда повар? Кондитер?
– Да, – ответил он, едва успевая за ними.
– Потрясающе! Мы будем открывать свою сеть кофеен! Я уже вижу это название: «Тень и Ваниль».
Джинву только покачал заголовком. Он понял, что жизнь Юки и Сумико в Сеуле теперь точно не будет скучной. Семья Сон, если уж принимала кого-то, то принимала целиком и полностью, со всей своей сокрушительной любовью и заботой.
***
Тем временем в университете Юки заканчивал свою первую практическую работу. Перед ним на столе стоял изысканный десерт — зеркальное пирожное в форме сферы, внутри которого скрывался мусс из белого шоколада и сердцевина из лесной малины.
Преподаватель, суровый француз, долго рассматривал работу студента, прежде чем попробовать.
– Техника... безупречна, – произнес он на ломаном корейском. – Но где вы научились такому балансу вкуса? Это не просто сахар. Это история.
Юки вытер руки полотенцем, поправляя черную серьгу в ухе.
– Моя мать учила меня, что еда — это способ сказать «я люблю тебя», когда слов недостаточно, – ответил он.
– У вас большое будущее, господин Окумура, – преподаватель кивнул. – Жду вас завтра.
Юки вышел из аудитории, чувствуя приятную усталость. Он подошел к своему мотоциклу и увидел, что на экране телефона висит десяток пропущенных сообщений от Сухо.
«Брат! Мама и бабушка в курсе! Они едут к вам! ПРЯЧЬСЯ! Шучу. Бабушка везет столько еды, что нам хватит на год. Джин-А купила какую-то супер-пупер коляску. Жду тебя дома!»
Юки усмехнулся, надевая шлем. Он чувствовал, как внутри него разливается тепло. Он приехал в этот город, ожидая холода и отчужденности, а нашел... дом.
Когда он подъехал к своему дому, он увидел три машины, припаркованные у обочины. Из окон его кухни лился свет, и слышался звонкий смех Джин-А.
Он вошел в дом и замер. В гостиной, на диване, сидела пожилая женщина, которую он видел только на старых фотографиях в альбоме матери. Она держала Сумико за руки и что-то ласково ей говорила. Сумико выглядела смущенной, но невероятно счастливой.
Джин-А возилась с какими-то коробками, а Джинву стоял у окна, наблюдая за всей этой суетой с выражением абсолютного умиротворения.
– Юки! – Сухо первым заметил брата и бросился к нему. – Ты вовремя! Бабушка сказала, что если ты не съешь её суп, она тебя не отпустит!
Юки снял куртку, открывая свои татуировки. Пак Гён Хи поднялась с дивана. Она медленно подошла к нему, всматриваясь в его лицо.
– Здравствуй, бабушка, – тихо сказал Юки, склоняясь в глубоком поклоне.
Она не ответила словами. Она просто обняла его — крепко, по-матерински, и Юки почувствовал запах дома, который он потерял два года назад.
– Добро пожаловать домой, сынок, – прошептала она. – Как же ты похож на него... и как же хорошо, что ты здесь.
В этот вечер в доме Окумура было шумно. Тени Джинву — Игрис, Берр и остальные — незримо присутствовали в комнате, образуя живой щит вокруг этой семьи. Игрис, стоя в тени за спиной Юки, склонил голову. Он знал: наследие Теневого Монарха — это не только сила разрушать миры. Это сила защищать тех, кто тебе дорог. И Юки Окумура, старший наследник, справлялся с этим лучше всех.
А на столе, среди множества блюд, стояло то самое зеркальное пирожное, которое Юки привез из университета. Оно отражало свет ламп и улыбки людей, которые наконец-то нашли друг друга. И это был самый сладкий вкус в мире — вкус обретенной семьи.