← Назад к обзору

Сын монарха

Танго теней и аромат лаванды

Воскресное утро в Сеуле выдалось необычайно мягким. Солнце, еще не успевшее набрать полуденную мощь, лениво золотило верхушки небоскребов и заливало светом тихие улочки элитного района. В воздухе витал аромат цветущих акаций и свежего кофе, доносившийся из открытых окон.

Окумура Юки и Сумико медленно шли по аллее парка, расположенного неподалеку от их нового дома. Юки выглядел как всегда эффектно: на нем была свободная черная майка, открывающая взору сложную вязь татуировок на правой руке и груди, и широкие светлые брюки. Его черные волосы были привычно растрепаны, а ярко-голубые глаза, скрытые за стеклами солнцезащитных очков, внимательно сканировали пространство вокруг.

Сумико, одетая в легкое сарафанное платье цвета пыльной розы, шла чуть медленнее обычного. Её живот, уже заметно округлившийся, заставлял её слегка отклоняться назад при ходьбе, что придавало её осанке особую, величественную грацию. Длинные черные волосы были перехвачены шелковой лентой, а в ушах поблескивали крупные темно-красные кольца.

Прохожие невольно оборачивались им вслед. Эта пара казалась сошедшей с экрана кинотеатра — слишком красивые, слишком молодые и слишком... необычные. Шепотки долетали до слуха Юки, чьи чувства были обострены не хуже, чем у опытного охотника.

– Смотри, какие дети... – тихо произнесла пожилая женщина, проходя мимо. – Сами еще почти школьники, а уже ребенка ждут. Куда катится мир?

– Завидуй молча, дорогая, – проворчал её спутник. – Посмотри, как он на неё смотрит. Нынешние мужчины так не умеют.

Юки лишь слегка усмехнулся, крепче сжимая ладонь жены. Ему было плевать на мнение толпы. В его мире существовала только Сумико и две маленькие жизни, пульсирующие под её сердцем.

– Юки, давай присядем на минутку, – негромко попросила Сумико, останавливаясь у резной деревянной скамьи в тени плакучей ивы. – Ноги совсем налились тяжестью.

– Конечно, милая. Прости, я, кажется, задал слишком быстрый темп, – Юки бережно помог ей опуститься на сиденье.

Он не раздумывая опустился на одно колено прямо на чистую плитку аллеи перед ней. Его движения были точными и уверенными. Не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих, он осторожно взял её правую ногу и начал расстегивать ремешок изящной балетки.

– Зачем ты надела такую обувь? – ворчал он, хотя в его голосе не было ни капли злости, только бесконечная забота. – Я же говорил, что сегодня мы будем много ходить. Нужно было надеть кроссовки на мягкой подошве.

– Они не подходили к платью, – Сумико виновато улыбнулась, наблюдая за тем, как муж снимает с неё туфлю. – И я хотела выглядеть красиво для тебя. Сегодня ведь наш первый официальный выходной в Сеуле.

– Ты для меня красива даже в моих старых футболках и растянутых штанах, – Юки мягко обхватил её ступню своими широкими ладонями.

Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с тестом и жестким захватам в боевых искусствах, начали массировать отекшую кожу. Он делал это профессионально, находя нужные точки и разгоняя кровь. Сумико прикрыла глаза от удовольствия, издав тихий вздох облегчения.

– Боже, Юки... Ты волшебник. Боль уходит.

– Это не магия, это элементарная анатомия, – он продолжал массаж, не поднимая головы. – Твоя сестра звонила утром, пока ты была в душе. Итами очень переживает, как ты перенесла переезд.

Сумико открыла глаза и посмотрела на мужа сверху вниз. В лучах солнца его татуировки казались живыми — цветы словно колыхались на ветру, а абстрактные линии пульсировали в такт его дыханию.

– И что ты ей сказал? – спросила она.

– Сказал, что ты капризничаешь, ешь лимоны вприкуску с шоколадом и заставляешь меня по ночам искать в Сеуле японские онигири, – Юки поднял на неё взгляд и подмигнул. – А если серьезно, я пообещал ей, что как только мы окончательно обустроимся, мы купим ей билет, чтобы она прилетела на роды.

– Ты правда это сделаешь? – в голосе Сумико послышались слезы. – Юки, это же дорого...

– Сумико, посмотри на меня, – он оставил её ногу и взял её за руки. – Мы не в Киото. У нас есть поддержка. Мой отец... он вчера перевел на мой счет сумму, которой хватит на обучение в университете и на безбедную жизнь на ближайшие несколько лет. Он сказал, что это «компенсация за пропущенные дни рождения». Я не хотел брать, но он просто заблокировал возможность возврата.

Юки криво усмехнулся, вспоминая вчерашний разговор с Сон Джинву. Теневой Монарх был настойчив в своей тихой, сокрушительной манере.

– Он хочет быть частью нашей жизни, Сумико. И я решил, что не имею права лишать наших детей дедушки. Так что Итами прилетит. И она будет жить в лучшем отеле, если не захочет стеснять нас.

Сумико наклонилась вперед и коснулась лбом его лба. От него пахло мятой, сигаретным дымом и тем самым дорогим парфюмом, который ему подарила Джин-А.

– Ты самый лучший мужчина, которого я когда-либо встречала, – прошептала она.

– Я просто делаю то, что должен, – Юки надел туфлю обратно, но застегивать не стал, давая ноге свободу. – Посидим еще немного, и пойдем к тому фонтану. Там продают мороженое, которое, по слухам, почти так же хорошо, как то, что я делал в нашей лавке.

– Почти? – Сумико хитро прищурилась. – Значит, конкуренция?

– Скорее, повод для критики, – Юки встал, отряхивая колено, и присел рядом с ней на скамью.

В этот момент тени под деревьями парка на мгновение стали гуще. Юки почувствовал это кожей — легкое покалывание, знакомый отголосок маны. Он не обернулся, зная, что это Игрис или кто-то другой из свиты отца следует за ними на почтительном расстоянии. Сначала это раздражало его, но потом он понял: это не слежка, это защита. Джинву оберегал их так, как умел.

– Знаешь, – Сумико положила голову ему на плечо, – я вчера долго разговаривала с Хэ Ин. Она рассказала мне, как они познакомились. Это было так... страшно и красиво одновременно. Она сказала, что твой отец спас её от смерти.

– Он многих спас, – Юки задумчиво смотрел на играющих неподалеку детей. – Но цена, которую он заплатил... одиночество, ответственность за весь мир. Я не хочу такой судьбы для наших сыновей.

– Они будут другими, Юки. У них есть ты. Ты научишь их печь хлеб и ценить тишину.

Юки потянулся за сигаретой, но, взглянув на жену, лишь вздохнул и убрал пачку обратно в карман.

– Ты права. Они будут Окумура. С небольшой примесью Сон, чтобы никто не посмел их обидеть.

Мимо них прошла группа подростков, оживленно обсуждающих новые уровни в какой-то игре. Один из них, парень с ярко-красными волосами, внезапно остановился и уставился на Юки.

– Эй, чувак! Крутые татухи! Это из какой-то гильдии? – спросил он, явно впечатленный видом Юки.

Юки медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и пронзительный, заставил подростка невольно отступить на шаг.

– Это из гильдии «Занимайся своим делом», – спокойно ответил Юки. – Рекомендую вступить.

Подростки прыснули и быстро пошли дальше, что-то возбужденно обсуждая. Юки лишь покачал головой.

– Ты их напугал, – заметила Сумико, легонько толкнув его локтем в бок.

– Я просто не люблю лишнее внимание, – он снова взял её за руку. – Ну что, идем за мороженым? Нам нужно набраться сил перед завтрашним днем. У меня первая серьезная дегустация в университете.

– Ты волнуешься? – Сумико поднялась, опираясь на его руку.

– Нисколько. Я собираюсь приготовить лавандовый мусс по рецепту мамы. Если корейские профессора не оценят его, значит, у них нет вкуса.

Они медленно пошли в сторону центральной площади парка. Юки шел чуть впереди, закрывая Сумико от встречного потока людей, словно живой щит. Его татуированная рука покоилась на её талии, а в каждом его движении сквозила готовность немедленно отразить любую угрозу, будь то наглый прохожий или вырвавшийся из подземелья монстр.

Внезапно Сумико остановилась, прижав руку к животу.

– Юки... – её голос дрогнул.

Он мгновенно оказался рядом, его лицо стало мертвенно-бледным.

– Что? Что случилось? Боль? Схватка?

– Нет... – она рассмеялась, и это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал. – Они толкаются. Оба сразу. Кажется, они спорят, кому достанется первая порция мороженого.

Юки облегченно выдохнул, прислонившись лбом к её плечу.

– Черт, Сумико... Ты меня до инфаркта доведешь. Я уже готов был вызывать отца со всеми его целителями.

– Тише, грозный папаша, – она погладила его по растрепанным волосам. – Просто приложи руку.

Юки осторожно положил ладонь на живот жены. Через тонкую ткань платья он почувствовал отчетливый, сильный толчок. Затем еще один, чуть левее. Его глаза расширились, а на лице появилась та самая редкая, искренняя улыбка, которую видела только она.

– Сильные, – прошептал он. – Настоящие бойцы.

– Или просто очень голодные повара, – добавила Сумико.

Они стояли посреди шумного парка, окруженные сотнями людей, но в этот момент мир для них сузился до этого крошечного пространства между ними. Тень великого отца больше не пугала Юки. Он понял, что его сила — не в мане или способности призывать мертвых. Его сила была в этой жизни, которую он защищал, в этой женщине, которая верила в него, и в этих детях, которые скоро назовут его отцом.

– Пойдем, – Юки выпрямился, и в его глазах снова зажглась уверенность. – Мороженое само себя не съест.

Они продолжили свой путь, и даже Игрис, наблюдавший за ними из тени высокого дуба, на мгновение замер, чувствуя исходящую от юноши волну чистого, незамутненного счастья. Это была та самая сила, которую невозможно измерить рангами или уровнями. Это была сила жизни, которая всегда побеждает тьму.

Вечером, когда они вернулись домой, Юки снова массировал ноги Сумико, пока она рассказывала ему о своих планах на обустройство детской. В открытое окно залетал прохладный ветерок, принося с собой звуки засыпающего города.

– Юки, – позвала она, когда он уже собирался идти на кухню, чтобы поставить тесто на завтра.

– Да?

– Спасибо за этот день. И за то, что ты не испугался тогда, в Японии.

Юки остановился в дверном проеме. Свет лампы падал на его лицо, подчеркивая острые скулы и голубизну глаз.

– Я никогда не боялся трудностей, Сумико. Я боялся только одного — прожить жизнь, так и не узнав, что такое настоящая любовь. Благодаря тебе и маме, я это знаю. А остальное... остальное мы просто приготовим и подадим на десерт.

Он ушел на кухню, и вскоре оттуда донесся мерный стук ножа о доску и тихий свист — Юки напевал какую-то старую японскую мелодию. Сумико улыбнулась, закрывая глаза. Она знала, что завтра будет новый день, полный хлопот и учебы, но пока в этом доме пахнет ванилью и звучит голос Юки, им не страшны никакие тени прошлого.

А через дорогу, в своем кабинете, Сон Джинву стоял у окна, глядя на свет в окнах сына. Он чувствовал его спокойствие, его уверенность. И впервые за долгие годы Теневой Монарх позволил себе просто расслабиться. Его наследие было в надежных руках. Его сын был счастлив. И это было единственным, что действительно имело значение в этом бесконечном цикле уровней и битв.

– Расти большой, Юки, – тихо произнес Джинву, отпивая чай. – У тебя впереди еще много великих дел. И самое главное из них — просто быть отцом.

Ночь опустилась на Сеул, укрывая город своим темным покрывалом, но в двух домах напротив друг друга горели огни, связывая прошлое и будущее невидимой, но неразрывной нитью любви и преданности. Танго теней продолжалось, но теперь в нем звучала мелодия жизни, пахнущая лавандой и свежим хлебом.