← Назад к обзору

Сын монарха

Мелодия маски и эхо крови

Вечерний Сеул замер перед экранами телевизоров. Шоу «Маска» в Корее всегда пользовалось бешеной популярностью, но этот сезон побил все мыслимые рекорды. Таинственный персонаж в костюме Ворона стал национальной сенсацией. Его образ — длинный черный сюртук с высоким воротником, многослойный жилет и широкополая шляпа — навевал мысли о викторианских детективах и мистических жнецах. Маска с длинным птичьим клювом и массивные цепи на шее придавали ему пугающее и одновременно величественное изящество.

Но главное было не в костюме. Голос. Когда Ворон запел в первый раз, жюри и зрители впали в ступор. Это был глубокий, бархатистый баритон, способный переходить на нежный фальцет и взрываться мощным роком. Он пел на корейском, английском и русском, вкладывая в каждое слово столько боли, мудрости и скрытой силы, что люди в зале невольно начинали плакать.

В доме семьи Сон тоже царило оживление. Сухо, прилипнув к огромному экрану, азартно спорил с матерью.

– Мам, я тебе говорю, это какой-то профессиональный оперный певец! Ты слышала, как он взял ту ноту в прошлом выпуске? — Сухо размахивал руками. — Отец, ну скажи им! Ты же чувствуешь людей.

Сон Джин Ву сидел в кресле чуть поодаль, сложив руки на груди. Его взгляд был прикован к фигуре Ворона на экране. Монарх не просто смотрел шоу — он наблюдал. И он знал. Его чувства, обостренные до предела, улавливали знакомые вибрации даже через цифровую трансляцию. Каждое движение Ворона, его осанка, то, как он неподвижно замирал перед началом песни — всё это было слишком знакомым.

«Значит, ты решил спрятаться у всех на виду, Алекс?» — пронеслось в мыслях Джин Ву.

Он уже навел справки. Теневые солдаты, отправленные в Россию и рыскавшие по архивам Сеула, принесли ему горькую правду. Джин Ву узнал о подмосковной квартире с ледяными батареями, о подпольных боях, где двадцатилетний парень со взглядом бога ломал кости ради денег на лекарства для матери. Он узнал о голодных зимах и о том, как Алекс сам, без чьей-либо помощи, выгрызал себе право на достойную жизнь.

Джин Ву чувствовал глухую, давящую ярость на самого себя. Пока он спасал миры и переписывал реальность, его сын проходил через ад. И теперь было понятно, почему Алекс так упорно игнорировал любые попытки сближения. Для него Сон Джин Ву был не отцом, а чужаком, который опоздал на двадцать лет.

– Папа, ты чего такой хмурый? — Сухо подошел к отцу. — Тебе не нравится Ворон?

– Нет, Сухо, — Джин Ву слегка улыбнулся, потрепав сына по волосам. — Напротив. Он лучший из всех, кого я когда-либо слышал.

Тем временем на сцене шоу «Маска» наступил момент истины. Финал. Четырнадцатый выпуск. Ворон остался один на один с победой. Его соперники — именитые айдолы и заслуженные артисты — уже сняли маски, признав поражение.

Алекс, стоя внутри душного костюма, чувствовал, как пот катится по вискам. Маска с клювом мешала дышать, но он стоял неподвижно, как скала. Когда организаторы предложили «Юки» участие, он согласился из чистого любопытства и желания доказать самому себе, что он может быть кем-то большим, чем просто красивым лицом с обложки. Он не ожидал, что дойдет до финала. Он не ожидал, что пение станет для него способом выплеснуть всё то, что он копил в себе годами.

– И вот он, момент, которого ждала вся страна! — прокричал ведущий под рев трибун. — Победитель триумфального сезона — Ворон!

Зал взорвался аплодисментами. Судьи — известные продюсеры и актеры — стояли, не переставая хлопать.

– Маску! Маску! Маску! — скандировала толпа.

Алекс медленно повернулся спиной к зрителям. Это было требование шоу — первый взгляд на лицо должен был достаться камерам, а затем уже залу. Его руки, украшенные цепями, поднялись к затылку. Он чувствовал, как в тенях подмостков замер Игрис. Верный рыцарь Джин Ву за этот месяц стал для Алекса чем-то вроде молчаливого ангела-хранителя. Игрис обожал это шоу. Алекс знал, что рыцарь даже пытался подпевать в тенях, когда думал, что его никто не слышит.

Щелчок крепления. Алекс снял тяжелую шляпу, а затем и маску с клювом. Он тряхнул головой, расправляя короткие, влажные от пота черные волосы. Затем он медленно повернулся вполоборота к камерам и, наконец, к зрителям.

В зале наступила тишина, которая через секунду сменилась коллективным вздохом шока.

– Не может быть... — прошептала одна из судей, прикрыв рот ладонью. — Это же... Алекс Сергеев? Модель Юки?

Алекс стоял в свете прожекторов, тяжело дыша. Его ярко-голубые глаза блестели от адреналина и света ламп. На его губах играла та самая дерзкая, чуть хитрая ухмылка, но в глазах светилось нечто глубокое и торжествующее. Он выглядел вызывающе прекрасным — атлетичное тело в узком сюртуке, капли пота на скулах и татуировки, видневшиеся в вырезе воротника.

– Это Алекс Сергеев! — выкрикнул ведущий, захлебываясь от восторга. — Невероятно! Модель, боец и... обладатель золотого голоса!

Зал просто сошел с ума. Фанатки рыдали, мужчины свистели и аплодировали. В этот вечер Алекс окончательно перестал быть просто «красивым иностранцем». Он стал легендой.

– Песню победителя! — закричал ведущий. — Спой для нас еще раз, Ворон!

Алекс взял микрофон. Он посмотрел прямо в камеру, словно глядя в глаза одному конкретному человеку, сидящему по ту сторону экрана. Музыка началась — тяжелые, надрывные аккорды рока, переходящие в лирическую балладу. Он пел о потере, о холоде и о том, что даже в самой глубокой тени можно найти свет. Его голос вибрировал от скрытой мощи монарха, заставляя воздух в студии дрожать.

Ли Вон, сидевший в своем офисе перед маленьким монитором, застыл с чашкой кофе в руках. Кофе давно остыл, но адвокат не замечал этого.

– Вот почему ты не отвечал на звонки по вечерам, — прошептал Ли Вон, и на его лице медленно расцвела гордая улыбка. — Мой ворон... Ты опять всех переиграл.

Ли Вон был в шоке, но в то же время чувствовал невероятное облегчение. Теперь он понимал, куда Алекс тратил ту колоссальную энергию, что пробудилась в нем. Он вложил её в творчество, в голос, который покорил страну.

Тем временем в доме семьи Сон Сухо буквально прыгал перед телевизором.

– Это он! Это Алекс! Папа, ты видел?! Мой брат — Ворон! — Сухо обернулся к Джин Ву, его глаза сияли гордостью. — Он победил всех! Он самый крутой!

Ча Хэ Ин подошла к мужу и тихо положила руку ему на плечо. Она видела, как напряжены челюсти Джин Ву, как в его глазах отражается синее пламя из телевизора.

– Он прекрасен, Джин Ву, — нежно сказала она. — Он — твоё отражение, но в нем есть то, чего не было у нас. Он умеет открывать душу людям.

Джин Ву медленно встал. Его тень на полу начала неестественно удлиняться.

– Он прошел через многое, Хэ Ин, — голос Монарха был низким и полным скрытой боли. — И он заслужил этот триумф. Но теперь он стал слишком заметен. Не только для фанатов.

Джин Ву вышел на балкон, глядя в сторону телестудии, сиявшей на горизонте. Он чувствовал, как Игрис в тенях ликует, словно сам выиграл битву. Рыцарь явно предпочитал старшего сына — его дерзость, его нежелание подчиняться и его невероятную волю.

– Пап? — Сухо вышел следом. — Ты пойдешь к нему? Ну, поздравить...

Джин Ву долго молчал, вглядываясь в ночное небо.

– Он не примет поздравлений от меня, Сухо. Пока нет. Для него я — тот, кто бросил его в холоде. И он прав.

– Но ты же можешь всё объяснить! — горячо возразил подросток.

– Слова ничего не значат для того, кто привык доверять только своим кулакам и своему сердцу, — Джин Ву повернулся к сыну. — Но я сделаю кое-что другое. Я защищу его триумф.

Джин Ву закрыл глаза, и по всему Сеулу тысячи теневых солдат пришли в движение. Они невидимыми стражами окружили здание студии, перекрывая все подходы для тех «сущностей», что могли заинтересоваться внезапным всплеском силы Ворона.

Алекс в это время заканчивал песню. Последняя нота повисла в воздухе, медленно затихая. Он опустил микрофон, его грудь тяжело вздымалась. Он был счастлив. По-настоящему, без масок и притворства. Он доказал этому городу, этой стране и тому человеку в тенях, что он — Алекс Сергеев, и его сила — это не только магия, но и он сам.

Когда он зашел в гримерку, там его уже ждал Пак Чжин с огромным букетом... из персиковых ветвей, на которых висели спелые плоды.

– Это... от кого? — Алекс вытер лицо полотенцем, подозрительно глядя на подарок.

– Не знаю, Алекс, — Пак Чжин выглядел ошарашенным. — Курьер просто оставил это и сказал: «Для того, кто поет в темноте». И еще вот это.

Пак протянул ему небольшую флягу из темного стекла. Алекс открыл её и вдохнул аромат. Персиковое саке высшего качества, такое, которое невозможно купить в обычном магазине. К фляге была прикреплена записка, написанная каллиграфическим почерком:

«Твой голос сильнее любой тени. С победой, сын».

Алекс долго смотрел на эти слова. Его пальцы сжали записку, а в глазах на мгновение промелькнула буря чувств — от ярости до странной, щемящей тоски. Он не выбросил записку. Он аккуратно сложил её и спрятал в карман сюртука.

– Пак, — позвал он, прихлебывая саке прямо из фляги. — Отмени все встречи на завтра.

– Но Алекс! У вас теперь будет миллион предложений! Весь Сеул хочет вас!

– Пак, — Алекс посмотрел на него так, что тот мгновенно замолчал. — Завтра я иду гулять в парк. Один. И если кто-то попытается мне помешать... скажи им, что Ворон сегодня не в духе.

Он вышел из студии через черный ход, где его уже ждал Ли Вон в своем автомобиле. Адвокат выглядел так, будто сам только что пробежал марафон.

– Ты сумасшедший, — сказал Ли Вон, когда Алекс сел на пассажирское сиденье. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Твой инстаграм упал, серверы шоу сгорели, а половина Кореи теперь хочет выйти за тебя замуж.

Алекс рассмеялся — громко, искренне, откидываясь на кожаное сиденье.

– Пусть хотят, Ли Вон. Главное, что я спел то, что хотел. Поехали домой. Я хочу смыть этот грим и просто выпить этого чертового саке с тобой.

Машина тронулась, унося их прочь от вспышек и криков. А в зеркале заднего вида Алекс на мгновение увидел высокую фигуру в алых доспехах, которая стояла на крыше студии и отдавала ему честь, прежде чем раствориться в ночи.

Алекс улыбнулся. Он знал, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Но теперь он не боялся. Если его голос смог покорить сердца людей, то его тень сможет покорить этот мир. И если где-то там, в глубине города, Сон Джин Ву ждет его — что ж, пусть ждет. Ворон прилетит тогда, когда сам этого захочет.

В доме Сон Джин Ву снова воцарилась тишина. Монарх вернулся в свое кресло. На столе перед ним лежал тот самый журнал с Алексом на обложке.

– Ты молодец, Алекс, — прошептал Джин Ву, глядя на фото сына. — Ты действительно мой сын. Такой же упрямый и такой же одинокий.

Он знал, что впереди их ждет тяжелый разговор. Он знал, что Алекс не простит его быстро. Но сегодня, слушая его песню, Джин Ву впервые за сотни лет почувствовал не холод бездны, а тепло надежды. Его наследие было в надежных руках. И это наследие умело петь так, что даже тени начинали плакать.

Алекс Сергеев, он же Юки, он же Ворон, заснул в ту ночь с улыбкой на губах. Ему снились заснеженные поля России и цветущие сады Кореи, которые наконец-то соединились в одну бесконечную дорогу. И по этой дороге он шел сам, не оборачиваясь назад, но чувствуя за спиной мощные крылья, готовые поднять его к самым звездам.