← Назад к обзору

Сын монарха

Танец Тени и Фиолетовой Кармы

– Тише, Юки... – голос Джинву вибрировал прямо в груди младшего сына, отзываясь низким гулом в самих костях. – Не сопротивляйся. Позволь моей тьме поглотить твой огонь.

Юки не мог ответить. Его сознание распадалось на тысячи осколков, каждый из которых отражал лицо отца — суровое, властное и в то же время полное странной, пугающей нежности. Когда Джинву начал движение, Юки почувствовал, как мир вокруг окончательно перестал существовать. Осталось только это ощущение заполненности и жара, который больше не обжигал, а плавил его изнутри.

– А-ах!.. – Юки выгнулся дугой, его пальцы с короткими, аккуратными ногтями впились в широкие плечи Джинву, оставляя на них глубокие красные борозды. – Папа... слишком... я не могу...

– Можешь, – Джинву перехватил его запястья, прижимая их к подушке по обе стороны от головы Юки. – Ты сын Монарха. В твоих жилах течёт моя кровь и сила, способная карать саму судьбу. Прими меня.

Джинву увеличил темп. Его движения стали резкими, мощными, вбивающими Юки в матрас. Каждый толчок отзывался вспышкой фиолетового света в глазах младшего. Сила «Кармического возмездия», обычно направленная на врагов, теперь работала внутри самого Юки, пытаясь переработать ту невероятную мощь, которую вливал в него отец.

Фарфоровая кожа Юки покрылась испариной, капельки пота блестели в свете магических разрядов. Его небесно-голубые глаза закатились, а губы беспрестанно шептали бессвязные мольбы. В ушах позвякивали сережки, ударяясь друг о друга при каждом резком движении тела.

– Мне... так горячо... – Юки всхлипнул, когда Джинву на мгновение остановился, чтобы тут же толкнуться еще глубже. – Пожалуйста, еще... сильнее! Убей меня этим... или спаси!

– Я не дам тебе умереть, – прорычал Джинву, и его зрачки вспыхнули фиолетовым пламенем, резонируя с аурой сына. – Ты останешься со мной. Навсегда.

Он чувствовал, как яд, которым напоили Юки те ничтожные охотники, начинает трансформироваться. Под воздействием его тени алхимическая дрянь переставала разрушать структуру тела парня и начинала усваиваться, превращаясь в чистую ману. Но цена была высока — Юки теперь навсегда был связан с этой новой формой, и только Джинву мог утолить ту жажду, которую породила эта трансформация.

Юки задыхался. При каждом попадании — не атаки, а этого акта близости — его собственная магия окрашивала пространство в фиолетовый. Стены комнаты начали покрываться трещинами, из которых прорастали острые белые кости. «Манипулирование костями» вышло из-под контроля, создавая вокруг кровати подобие жуткого, прекрасного костяного цветка.

– Посмотри на меня, Юки, – приказал Джинву, отпуская его руки и обхватывая лицо сына ладонями.

Юки с трудом сфокусировал взгляд. Перед ним был Бог. Существо, способное повелевать легионами мертвых, сейчас смотрело на него с такой жаждой, что у парня перехватило дыхание.

– Ты мой, – произнес Джинву, и это было не признание в любви, а клеймо, выжигаемое на самой душе. – Ни Сухо, ни твоя мать... никто больше не имеет на тебя прав.

– Только твой... – выдохнул Юки, и в этот момент его татуировка на груди вспыхнула так ярко, что ослепила бы любого смертного.

Он обхватил ногами талию отца, притягивая его максимально близко, желая раствориться в этой мощи. Его тело, измененное и податливое, принимало каждый импульс тьмы. Стон Юки превратился в протяжный крик наслаждения, когда он почувствовал, как внутри него происходит магический взрыв.

Кармическое возмездие сработало в обратную сторону. Вместо того чтобы истощать противника, оно начало впитывать силу Джинву, создавая между ними неразрывный энергетический канал. В углах комнаты материализовались гастер-бластеры, но их челюсти не были оскалены для атаки — они замерли, испуская мягкое фиолетовое сияние, словно охраняя покой своих создателей.

Джинву почувствовал, как Юки содрогается в финальном экстазе. Мышцы парня судорожно сжались, удерживая отца внутри себя, а по телу прошла волна фиолетовых искр. Джинву последовал за ним, изливая свою сущность, свою ману и свою страсть в это новое, идеальное лоно, которое создали его враги, не подозревая, какой подарок они преподносят Монарху.

Тишина, наступившая после, была тяжелой и липкой. Костяные наросты начали медленно осыпаться прахом, а гастер-бластеры растворились в воздухе. Джинву тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо сына. Юки лежал неподвижно, его грудь часто вздымалась, а на лице застыло выражение блаженного изнеможения.

– Папа?.. – прошептал Юки спустя вечность. Его голос был севшим, но в нем больше не было того отчаяния и страха, что час назад.

– Я здесь, – Джинву приподнялся на локтях, глядя на сына.

Фарфоровая кожа Юки теперь была отмечена не только татуировкой, но и багровыми пятнами от поцелуев и хватки Джинву. Он выглядел как падший ангел, которого только что низвергли и вознесли одновременно.

– Те охотники... – Юки прикрыл глаза, и в его голосе прорезались холодные, стальные нотки, так похожие на интонации отца. – Я хочу видеть, как они страдают. Я хочу, чтобы моя карма сожрала их медленно.

Джинву коснулся его щеки, убирая прилипшую прядь черных волос.

– О, они будут страдать, Юки. Я уже отдал приказ теням. Белл и Игрис найдут их. Но последнее слово... последняя атака будет за тобой.

Юки слабо улыбнулся. Его «Ясновидение» на мгновение вспыхнуло, показывая ему образы будущего: он стоит над поверженными врагами, его гастер-бластеры заряжены фиолетовым пламенем, а за его спиной возвышается тень отца — единственного существа, которому он теперь принадлежит без остатка.

– Я приготовлю тебе персиковый пирог завтра, – вдруг тихо сказал Юки, закрывая глаза от накатившей усталости. – Если смогу встать.

Джинву негромко рассмеялся — редкий звук, который слышал только его младший сын. Он притянул Юки к себе, укрывая их обоих одеялом и не разрывая физической близости.

– Ты можешь ничего не готовить, Юки. Сегодня ты дал мне гораздо больше, чем я мог просить.

Младший сын Монарха заснул почти мгновенно, прижавшись к теплому боку отца. Он знал, что его жизнь изменилась навсегда. Его тело больше не было прежним, его статус в семье Сон стал неопределенным, а отношения с отцом перешли черту, за которой не было морали. Но, засыпая, Юки чувствовал лишь одно — он наконец-то дома. В безопасности. В тени, которая никогда его не предаст.

Джинву же долго смотрел в потолок. Его ум уже просчитывал варианты. Сухо... старший сын рано или поздно узнает. Он придет за братом, ведомый своим чувством справедливости и моралью матери. Но Джинву лишь крепче сжал Юки в объятиях.

– Пусть приходит, – прошептал Монарх в пустоту комнаты. – Теперь Юки — часть моей тени. А тень нельзя забрать у её хозяина.

За окном занимался рассвет, но в комнате Сон Юки всё еще царила вечная ночь, окрашенная в фиолетовые тона кармического возмездия. Те охотники, что посмели совершить это преступление, еще не знали, что они не просто изменили одного парня — они создали нечто, что станет концом их привычного мира. Ведь нет ничего опаснее, чем союз двух Монархов, связанных не только кровью, но и запретной страстью.