← Назад к обзору

Сын монарха

Осколки совершенства

В пентхаусе семьи Сон, который когда-то казался Юкио золотой клеткой, теперь воцарилась тишина, более жуткая, чем шум любого сражения. Но это была не тишина покоя, а тишина после взрыва, когда пыль еще не осела, а в ушах стоит невыносимый звон.

Сон Джинву сидел в своем кабинете, глядя на пустой стол. Перед ним больше не лежали бумаги об отказе от прав — они уже были отправлены в Россию спецсвязью. Ча Хэ Ин стояла у окна, обняв себя за плечи, и её плечи мелко дрожали. Она не плакала, у неё просто не осталось слез.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что антикварная ваза на подставке едва не опрокинулась. В комнату ворвался Сухо. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, было искажено гневом, а аура, которую он обычно держал под строгим контролем, пульсировала, заставляя тени по углам комнаты испуганно сжиматься.

– Папа! – голос Сухо сорвался на крик. – Как ты мог на это пойти? Ты понимаешь, что ты сделал? Ты просто... ты просто взял и стер его! Ты отказался от собственного сына!

Джинву медленно поднял взгляд. Его глаза, светящиеся потусторонним фиолетовым светом, встретились со взглядом старшего сына. В них не было раскаяния — только бесконечная, холодная усталость бога, который слишком долго смотрел в бездну.

– Юкио сам сделал свой выбор, Сухо, – произнес Джинву ровным, лишенным эмоций тоном. – Он сказал, что мы для него никто. Он захотел уйти к чужим людям, в другую страну. Я лишь дал ему то, чего он требовал — полную свободу от этой семьи.

– Свободу? – Сухо горько рассмеялся, и в этом смехе послышались нотки безумия, так свойственные его младшему брату. – Ты называешь это свободой? Ты вычеркнул его из реестров, ты лишил его имени, ты позволил ему уехать бог знает куда к людям, которых мы едва знаем! Ты просто избавился от неудобного элемента, который портил твою идеальную картину мира!

– Сухо, выбирай выражения, – подала голос Ча Хэ Ин, не оборачиваясь. – Твой отец сделал это ради блага Юкио. Здесь он только чах и ненавидел нас. Возможно, там...

– Возможно, там его будут любить! – перебил её Сухо, делая шаг к матери. – Вы хоть раз задумывались, почему он курил на том балконе? Почему он забивал свое тело татуировками? Он кричал о помощи, мама! Он кричал, что ему холодно в этом доме! А вы... вы просто закрывали уши, потому что у вас были важные рейды, приемы и тренировки со мной.

Сухо замолчал, тяжело дыша. Перед его глазами снова всплыла та ночь на балконе. Взъерошенные черные волосы Юкио, его небесно-голубые глаза, полные вековой мудрости, и та плитка шоколада, которую он протянул брату. «Слышь, Сухо, когда мы перестали быть семьей?»

Эти слова теперь жгли сердце Сухо, как раскаленное железо.

– Юки был прав, – прошептал он, и в кабинете стало так тихо, что было слышно гудение системы кондиционирования. – Он был прав во всем. Вы пустые.

Джинву резко встал. Его тень мгновенно разрослась, заполняя собой половину комнаты. Могущественное давление Монарха обрушилось на Сухо, заставляя его колени подогнуться.

– Довольно, – отрезал Джинву. – Этот вопрос закрыт. Юкио больше не Сон. Он выбрал свой путь, и я уважаю этот выбор. Ты остаешься здесь, ты — мой наследник, и ты продолжишь тренировки. Нам нужно...

– Нет, – Сухо выпрямился, преодолевая давление ауры отца. Его собственная магическая сила вспыхнула золотым сиянием, сопротивляясь тьме. – Больше никаких тренировок. Никакого «наследника».

Ча Хэ Ин наконец обернулась, её лицо было бледным.

– Сухо, что ты такое говоришь? Одумайся!

– Я ухожу, – твердо сказал старший брат. – Я не хочу гнить дальше в этом доме. Я не хочу проснуться через десять лет и обнаружить, что я превратился в такую же ледяную статую, как ты, отец. Или в тень великого мужа, как ты, мама.

Он посмотрел на свои руки, которые всегда были чистыми, в отличие от татуированных рук брата.

– Юкио всегда был сильнее меня. Не в плане магии, нет. Он был сильнее духом. Он нашел в себе смелость плюнуть в лицо этой системе и уйти в неизвестность. А я... я трусливо грелся в лучах твоей славы, папа. Но с этим покончено.

Сухо развернулся и направился к выходу.

– Если ты выйдешь за эту дверь, – голос Джинву зазвучал низко, с угрозой, – ты потеряешь всё. Поддержку ассоциации, ресурсы семьи, защиту теней. Ты станешь никем.

Сухо остановился у самого порога, но не обернулся.

– Знаешь, папа... Юкио сказал, что наш дом — это золотая и холодная клетка. Значит, пришло время мне тоже стать «никем», чтобы наконец почувствовать себя живым.

Он вышел из кабинета, и звук хлопнувшей двери прозвучал как выстрел, ознаменовавший окончательный крах великой династии Сон.

Сухо быстро шел по длинным коридорам пентхауса. Он зашел в свою комнату лишь на минуту, чтобы схватить рюкзак с самыми необходимыми вещами. Он не взял ни одной дорогой вещи, купленной отцом, ни одной реликвии. Только старую фотографию, где они с Юкио еще маленькие, сидят на траве в парке и смеются, не зная о рангах и монархах.

Спускаясь в лифте, Сухо чувствовал, как с каждым этажом с его плеч сваливается невидимый груз. Он понимал, что его путь будет трудным. У него не было мудрости Юкио, не было его способности видеть будущее или мгновенно телепортироваться. Но у него была решимость.

Выйдя на шумную улицу Сеула, Сухо вдохнул полной грудью. Воздух здесь был пропитан смогом и выхлопными газами, но он казался ему слаще, чем стерильная атмосфера их дома.

– Я найду тебя, брат, – прошептал он, глядя на север, туда, где за тысячами километров, в холодных лесах России, теперь жил Юкио. – Не сейчас. Сейчас я слишком слаб и глуп. Но я выберу свой собственный путь.

Сухо шел сквозь толпу, и никто не узнавал в этом парне в простой толстовке «золотого мальчика» Кореи. Он представлял, как когда-нибудь у него будет своя семья. Настоящая. Не та, что позирует для обложек журналов, а та, где люди ужинают вместе, где они знают, какую музыку слушают их дети, и почему те грустят.

– Я не буду таким, как они, – пообещал он самому себе. – Мои дети будут расти в любви и заботе. Они никогда не узнают, что такое холод «золотой клетки».

В это время в кабинете на верхнем этаже Сон Джинву подошел к окну. Он видел маленькую фигурку сына, растворяющуюся в огнях города. Теневой Монарх, властитель смерти, стоял в своем пустом царстве. Его тени безмолвно склонили головы.

Он победил всех врагов. Он спас мир. Он стал богом.

Но в этот вечер, глядя на опустевший дом, величайший охотник человечества впервые осознал, что он проиграл самую важную битву в своей жизни. Битву за сердца собственных детей.

А далеко на севере, в Сургуте, Юкио Сергеев внезапно почувствовал странное тепло в груди. Он взглянул на свои руки, где фиолетовое сияние кармы на мгновение стало золотистым. Он не знал, что произошло в Сеуле, но его интуиция подсказала ему: клетка окончательно разрушена.

Юкио вернулся к плите, где в сковороде аппетитно шкворчало мясо. Алиса скоро должна была проснуться, и он хотел, чтобы её ждал самый вкусный завтрак в мире. Ведь теперь он знал: семья — это не те, кто делит с тобой кровь, а те, ради кого ты готов изменить саму судьбу.

– Сухо... – негромко произнес Юкио, помешивая соус. – Надеюсь, ты наконец-то научишься жить для себя, старший брат.

Он улыбнулся — на этот раз без тени горечи. На его щеке татуировка казалась не клеймом изгоя, а знаком отличия человека, который нашел свой дом в самом сердце зимы.

История семьи Сон закончилась. Началась история тех, кто выбрал любовь вместо силы. И эта история обещала быть гораздо более яркой, чем все легенды о Теневом Монархе вместе взятые.