← Назад к обзору

Сын монарха

Свет в конце тоннеля

В маленькой квартире в Сеуле, пропитанной запахом масляных красок и свежезаваренного чая, Сон Сухо сидел перед монитором, не в силах отвести взгляд от короткого текста. Его пальцы дрожали, а сердце колотилось так сильно, словно он только что в одиночку закрыл врата S-ранга. Юкио. Его невыносимый, татуированный, мудрый не по годам младший брат не просто был жив — он стал отцом.

– Племянники... – прошептал Сухо, и на его лице расплылась такая широкая и искренняя улыбка, какой Лю Ян не видела за всё время их знакомства. – У меня есть племянники! Алекс и Рей.

Он вскочил со стула, едва не опрокинув баночку с разбавителем, и заметался по комнате. Радость переполняла его, вытесняя остатки той серой меланхолии, что преследовала его с момента ухода из родительского дома. Юкио сделал это. Он не просто выжил, он построил нечто прекрасное там, где другие видели только холод и пустоту.

– Ян-ян! – крикнул он в сторону кухни. – Собирай вещи, мы летим в Россию! Юкио... он ждет нас. Он стал отцом раньше меня, представляешь? Этот мелкий засранец снова меня обошел!

Сухо смеялся, и этот смех был чистым, лишенным горечи. Он чувствовал, как невидимая нить, связывающая его с братом, натянулась и завибрировала, передавая тепло из далекого заснеженного края.

Тем временем в величественном и безмолвном пентхаусе Сон Джинву стоял в своем кабинете, сжимая в руке старую распечатанную фотографию. На ней два мальчика — один повыше, другой пониже — стояли на фоне моря. Юкио тогда еще не носил татуировок, а Сухо не знал тяжести меча.

Теневой Монарх, перед которым трепетали короли и боги, сейчас казался просто очень одиноким человеком. Его аура, обычно мощная и подавляющая, была свернута в тугой узел внутри груди.

Из густой тени за его спиной медленно соткался Игрис. Верный рыцарь, прошедший с Джинву через сотни битв, замер, склонив голову. В отличие от других теней, Игрис обладал зачатками собственного сознания и глубокой верностью не только Монарху, но и его семье.

– Господин, – голос верховного рыцаря прозвучал в тишине кабинета как шелест старой бумаги.

– Говори, Игрис, – не оборачиваясь, отозвался Джинву.

– Стоило ли это того? – Игрис поднял голову, и в прорезях его шлема тускло мерцал фиолетовый свет. – Построить идеальное царство теней, защитить мир от правителей... лишь для того, чтобы навсегда потерять собственных сыновей в тишине этого дома?

Джинву вздрогнул. Эти слова ударили больнее, чем любой магический клинок. Он посмотрел на пустые коридоры пентхауса, где больше не слышалось ворчание Юкио из-за запаха табака и не раздавался спокойный голос Сухо.

– Они выбрали свободу, Игрис, – глухо ответил Монарх.

– Свободу от вас, мой господин, – рыцарь сделал шаг назад, растворяясь в тени. – Но не друг от друга.

Когда Игрис исчез, Джинву опустился в кресло. Он чувствовал, как его империя, построенная на крови и тенях, становится всё более пустой. Он был великим охотником, но оказался никудышным отцом, который не заметил, как его дети превратились в мужчин, способных бросить вызов его совершенству.

А за тысячи километров от Сеула, в поместье Сергеевых, ночь была наполнена совсем другими звуками.

– Ну-ну, маленькие бандиты, тише, – шептал Юкио, мерно покачиваясь из стороны в сторону.

На его руках, укутанные в мягкие пеленки, извивались и кряхтели Алекс и Рей. Колики — единственное, перед чем пасовала магия Монархов и технологии будущего. Юкио был одет в одни домашние штаны, его мощный торс, покрытый татуировками, стал идеальной лежанкой для двух младенцев.

Он не спал уже вторые сутки. Его глаза слипались, а небесно-голубой взгляд затуманился от усталости, но он продолжал ходить по детской, напевая под нос какую-то мелодию, которую когда-то слышал по радио.

– Юки, сынок, дай их нам.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошли Ли Вон и Цезарь. Оба были в домашних халатах, сонные, но полные решимости.

– Иди отдохни, – Ли Вон осторожно забрал Алекса, который тут же вцепился крошечной ручкой в воротник его халата. – Ты сейчас сам свалишься без сил. Мы справимся.

Юкио качнул головой, пытаясь прогнать морок сна.

– Я в порядке, Ли Вон. Они просто... они чувствуют мою энергию, так им спокойнее.

– Твоя энергия сейчас похожа на разряженный аккумулятор, – пророкотал Цезарь, забирая Рея. Гигант прижал внука к своей широкой груди, и малыш, почувствовав знакомое тепло, внезапно затих. – Марш в кровать. Это приказ главы семьи, если хочешь.

Юкио слабо усмехнулся. Он сел в кресло-качалку, чувствуя, как каждая мышца в теле молит о покое.

– Знаете... я никогда не думал, что быть отцом — это вот так. Не битвы с монстрами, а борьба с газиками в животе.

Ли Вон тихо рассмеялся, присаживаясь напротив и продолжая укачивать Алекса.

– Это и есть настоящая жизнь, Юки. Битвы забываются, а вот эти моменты... когда они затихают у тебя на руках и доверяют тебе весь свой мир — это то, ради чего стоит просыпаться.

Цезарь и Ли Вон души не чаяли во внуках. Для них эти дети стали вторым шансом, искуплением за все те годы, когда они были слишком заняты властью и политикой. Но больше всего их поражал Юкио. Тот самый «проблемный подросток» из отчетов разведки оказался невероятно заботливым и интуитивным отцом.

Он готовил для них специальные смеси, используя свои знания химии и кулинарии. Он часами изучал медицинские справочники, чтобы понимать малейшие изменения в их состоянии. Его мудрость трансформировалась в безграничное терпение.

– Ты хорошо справляешься, Юкио, – сказал Цезарь, глядя на то, как Рей наконец уснул. – Твой отец совершил огромную ошибку, отпустив тебя. Но его потеря — наше величайшее приобретение.

Юкио закрыл глаза, слушая мерное дыхание сыновей и тихий шепот Ли Вона, рассказывающего какую-то сказку Алексу.

– Он не отпускал меня, Цезарь, – пробормотал Юкио сквозь сон. – Он просто никогда не знал, кто я такой. А вы... вы увидели.

Через несколько минут Юкио окончательно провалился в сон прямо в кресле. Ли Вон осторожно накрыл его пледом, стараясь не задеть цепочку с кулоном.

– Он удивительный, правда? – шепотом спросил Ли Вон у мужа.

– Он — Сергеев, – гордо ответил Цезарь, поправляя пеленку у Рея. – И он построит для этих мальчиков мир, в котором им не придется выбирать между силой и семьей.

В эту ночь в заснеженной России под одной крышей спали три поколения мужчин, связанных не только кровью, но и общим решением — быть друг для друга всем. А на столе в кабинете Юкио продолжал светиться экран ноутбука с открытым чатом, где Сухо уже присылал фотографии билетов до Сургута.

Путь исцеления семьи Сон начался не с великих подвигов, а с тихого качания колыбели в свете ночника. И где-то в глубине души Юкио знал: когда Сухо приедет, их «золотая клетка» окончательно рассыплется в прах, уступая место настоящему дому.