← Назад к обзору

Сын монарха

Эхо разбитых зеркал

Сургут встретил утро пятилетней годовщины тишиной, которую можно найти только в лесах, укрытых метровым слоем снега. В поместье Сергеевых жизнь кипела вопреки морозу за окном. Юкио, которому исполнился двадцать один год, стоял на кухне, привычно и ловко переворачивая пышные оладьи на огромной сковороде. Его движения были отточены до автоматизма, а мускулистое тело, покрытое блэкворк-татуировками, казалось еще более внушительным, чем пять лет назад.

– Папа, Алекс опять забрал мою машину! – Раздался звонкий детский голос, и в кухню влетел пятилетний Рей.

Мальчик был уменьшенной копией Юкио: взъерошенные черные волосы, острый взгляд серо-голубых глаз и та же манера чуть приподнимать уголок губ в полуулыбке. За ним, едва поспевая, бежал Алекс — светловолосый, с небесно-голубыми глазами, он казался ангелом, если не знать, что именно он был зачинщиком большинства шалостей в доме.

– Я не забирал, я просто проводил техосмотр! – Важно заявил Алекс, потрясая коллекционной моделью маслкара.

Юкио выключил плиту и повернулся к сыновьям. Его взгляд, когда-то холодный и отчужденный, теперь светился мягким теплом. Он присел на корточки, оказываясь на одном уровне с мальчиками.

– Так, механики, – Юкио взъерошил волосы обоим. – Уговор был какой? Сначала завтрак, потом гараж. Если будете ссориться, я возьму на тест-драйв только дедушку Цезаря.

– Нет! – Хором закричали близнецы, мгновенно забыв о вражде и запрыгивая на высокие стулья у барной стойки.

В кухню вошли Цезарь и Ли Вон. Время было милостиво к ним: Цезарь всё так же олицетворял собой незыблемую скалу, а Ли Вон светился спокойной мудростью. Они давно перестали быть просто «опекунами» для Юкио — они стали его настоящими родителями, теми, кто поддерживал его в самые темные ночи после смерти Алисы и радовался первым шагам мальчиков.

– Доброе утро, семья, – Ли Вон поцеловал внуков в макушки и благодарно кивнул Юкио, принимая чашку крепкого кофе. – Юки, ты сегодня светишься больше обычного. Опять полночи провел в гараже над новым двигателем?

– Почти, – Юкио усмехнулся, потирая шею, где на тонкой цепочке всё так же висел кулон Алисы. – Сухо прислал видео. Его малышка Мина начала рисовать на обоях. Говорит, это гены нашего «великого художника».

– Сухо и Лю Ян — прекрасная пара, – Цезарь сел во главе стола, и Алекс тут же перебрался к нему на колени. – Жаль, что мы видимся не так часто, как хотелось бы. Но я рад, что они сохранили тот дом в Сеуле. Юки, ты ведь не жалеешь, что оставил его брату?

– Ни секунды, – Юкио посмотрел в окно на заснеженные сосны. – Тот дом заслужил увидеть счастье. Мы с Сухо вытравили из него холод теней. Теперь там пахнет красками Лю Ян и смехом их дочери. Это лучший ремонт, который можно было придумать.

Юкио давно вычеркнул Сон Джинву и Ча Хэ Ин из своей жизни. Для него они остались персонажами из далекой, не очень удачной сказки. В России у него было всё: уважение, дело, которое он любил, и, самое главное, безусловная любовь. Его сила, «Кармическое возмездие», за эти годы трансформировалась — фиолетовое пламя теперь редко вспыхивало для разрушения. Он научился использовать его как щит, как энергию, питающую защиту поместья.

***

Сеул встретил Сухо теплым весенним дождем. Он стоял в гостиной дома, который когда-то принадлежал Юкио, и смотрел на свежевыкрашенные стены. После того как они с Лю Ян поженились три года назад, этот дом стал их настоящим гнездом. Здесь не было пафоса пентхауса Монарха, не было вышколенных слуг. Зато в углу стоял детский манеж, а на стенах висели картины Сухо, которые Юкио когда-то так настоятельно просил рисовать.

– Сухо, ты проверил почту? – Лю Ян вышла из спальни, поправляя заколку в каштановых волосах.

На её руках сидела двухлетняя Мина. Девочка была очаровательна: густые черные волосы, доставшиеся ей от семьи Сон, контрастировали с яркими, пронзительно-зелеными глазами матери.

– Еще нет, дорогая, – Сухо подошел и поцеловал жену, а затем осторожно забрал дочку. – Юкио обещал прислать фото новой машины. Он говорит, Рей уже помогает ему подавать ключи, представляешь?

– Весь в отца, – рассмеялась Лю Ян. – Такой же упрямый и влюбленный в железо.

Мина потянула отца за ухо, что-то весело лепеча на своем детском языке. Сухо чувствовал себя абсолютно счастливым. Он работал инструктором в Ассоциации, но больше не гнался за рангами. Его жизнь была здесь, в этих уютных комнатах, наполненных запахом домашней еды и детским смехом.

Внезапно раздался звонок в дверь. Сухо нахмурился.

– Мы кого-то ждем? – спросила Лю Ян, вытирая руки о передник.

– Нет, – Сухо передал Мину жене. – Наверное, доставка или соседи. Я открою.

Он подошел к двери, насвистывая мелодию, которую Юкио часто включал в своем гараже. Сухо нажал на ручку и распахнул дверь, готовый вежливо поздороваться, но слова застряли у него в горле.

На пороге стояли двое.

Мужчина в безупречном черном костюме, чьи глаза светились знакомым, пугающим фиолетовым светом, и женщина в элегантном платье, чье лицо сохраняло ледяное спокойствие, несмотря на легкую дрожь в пальцах, сжимающих сумочку.

Сон Джинву и Ча Хэ Ин.

В воздухе мгновенно похолодало. Тени у ног Монарха зашевелились, словно признавая своего господина, а аура Сухо непроизвольно вспыхнула золотистым светом, защищая пространство дома от тяжелого давления отца.

– Здравствуй, Сухо, – произнес Джинву. Его голос звучал так же ровно и властно, как пять лет назад, но в глубине зрачков мелькнуло нечто, похожее на растерянность.

– Отец? Мама? – Сухо замер, его рука всё еще сжимала дверную ручку. – Что вы здесь делаете?

– Мы решили, что пришло время... поговорить, – Ча Хэ Ин сделала шаг вперед, её взгляд метнулся за спину сына, туда, где в глубине коридора стояла Лю Ян с ребенком на руках. – Нам сказали, что ты живешь здесь. В доме Юкио.

Сухо почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное со старой обидой. Пять лет. Пять лет тишины. Ни одного звонка, когда родилась Мина. Ни одного вопроса о том, как они живут. И вот они стоят здесь, словно ничего не произошло.

– Да, я живу здесь, – голос Сухо стал холодным. – Проходите, раз уж пришли. Но предупреждаю: у нас мало времени, Мине пора обедать.

Джинву и Хэ Ин вошли в дом, и Сухо увидел, как они оба невольно вздрогнули. Этот дом был живым. Он был полон ярких красок, разбросанных игрушек и тепла, которого никогда не было в их собственном пентхаусе.

– Это... твоя жена? – Хэ Ин посмотрела на Лю Ян с какой-то странной смесью зависти и восхищения.

– Да. Лю Ян, это мои родители, – Сухо представил их так, словно это были случайные знакомые. – Ян-ян, это Сон Джинву и Ча Хэ Ин.

Лю Ян вежливо поклонилась, но в её глазах не было благоговения перед величайшими охотниками. Она видела перед собой людей, которые причинили боль её мужу и брату.

– Приятно познакомиться, – сухо ответила она. – Мина, поздоровайся.

Маленькая девочка с любопытством уставилась на дедушку и бабушку своими огромными зелеными глазами. Джинву замер. Он смотрел на внучку, и в его взгляде впервые за десятилетия проступило человеческое чувство — осознание того, сколько всего он пропустил, запершись в своем величии.

– Она похожа на тебя, Сухо, – тихо сказала Хэ Ин, протягивая руку, чтобы коснуться волос девочки, но Мина спряталась за плечо матери.

– Она похожа на саму себя, мама, – отрезал Сухо, жестом приглашая их в гостиную. – Зачем вы пришли? Спустя пять лет.

Джинву сел на диван, который Юкио когда-то выбирал специально для того, чтобы на нем было удобно смотреть кино всей семьей. Великий Монарх выглядел здесь чужеродным элементом.

– Ассоциация... мир изменился, Сухо, – начал Джинву, но сын перебил его.

– Мне плевать на Ассоциацию, отец. Давай честно. Вы пришли сюда не из-за политики.

Джинву вздохнул, и этот звук был полон тяжести.

– Мы видели отчеты. О Юкио. Мы знаем, что он в России. Что он... часть семьи Сергеевых.

– Он не просто часть их семьи, – Сухо скрестил руки на груди. – Он их сын. По-настоящему. И у него двое сыновей, которым по пять лет. Ваши внуки, если вам это интересно.

Ча Хэ Ин прикрыла рот рукой, её глаза подозрительно заблестели.

– Мы совершили ошибку, – внезапно произнес Джинву. Эти слова дались ему с трудом, словно он вырывал их из собственного сердца. – Я думал, что даю вам безопасность и силу. Я думал, что Юкио перерастет свой бунт. Я не понимал, что он не бунтовал. Он просто хотел дышать.

– Он не просто хотел дышать, отец, – Сухо сел напротив. – Он хотел, чтобы его видели. А ты видел только тени. Ты стер его из документов, ты назвал его дезертиром. Ты понимаешь, что он никогда не вернется? Он Сергеев. Он Юкио Сергеев. И он счастлив.

– Мы хотим наладить связь, – Хэ Ин подалась вперед. – Сухо, пожалуйста. Мы потеряли годы. Мы хотим увидеть внуков. Мы хотим... извиниться перед Юкио.

Сухо горько усмехнулся.

– Извиниться? Вы хоть представляете, через что он прошел? Он в одиночку растил двоих детей, пока вы играли в богов. Он похоронил Алису — женщину, которая дала ему смысл жизни. И всё это время вы были в паре часов полета, но для вас он был «мертв».

В комнате повисла тяжелая тишина. Лю Ян ушла на кухню, чтобы дать им поговорить, но Сухо чувствовал её поддержку через открытую дверь.

– Я не могу решать за Юкио, – продолжал Сухо. – Он взрослый мужчина, он глава своего дела. Но я скажу вам одно: если вы приедете туда со своей аурой Монарха и начнете требовать подчинения — он вас уничтожит. Не магией, хотя его «Кармическое возмездие» теперь сильнее, чем ты можешь представить, отец. Он уничтожит вас своим безразличием.

– Мы не требуем подчинения, – Джинву опустил голову. – Я просто хочу... узнать своего сына.

Сухо посмотрел на отца. Впервые он увидел в Теневом Монархе не бога, а старика, который внезапно осознал, что его сокровища — это пыль, а настоящие ценности он выбросил сам.

– Я дам вам его номер, – наконец сказал Сухо. – Но не ждите, что он ответит сразу. И не смейте давить на него. У него своя жизнь. В России. С его отцами — Цезарем и Ли Воном. Для него они — семья. Вы для него — прошлое.

– Спасибо, Сухо, – прошептала Хэ Ин.

Когда родители ушли, Сухо еще долго стоял у окна, глядя, как их машина отъезжает от дома. Он чувствовал странное опустошение, смешанное с облегчением.

– Ты правильно поступил, – Лю Ян подошла к нему и обняла. – Им нужно было это услышать. И Юкио должен знать.

Сухо достал телефон и набрал номер брата. Несмотря на разницу в часовых поясах, Юкио ответил почти сразу.

– Да, Сухо? Что-то случилось? Голос у тебя дерганый.

– Юки... – Сухо перевел дыхание. – Они были здесь. Только что ушли.

На том конце провода воцарилась тишина. Сухо слышал только далекий гул мотора — видимо, Юкио был в гараже.

– И? – голос Юкио был абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций. Ни гнева, ни радости. Просто констатация факта.

– Они хотят поговорить. Хотят увидеть детей. Отец... он признал, что совершил ошибку.

Юкио хмыкнул. Сухо почти физически почувствовал ту самую полуулыбку брата.

– Ошибку, значит? Красивое слово для пяти лет забвения. Сухо, послушай меня. Я не злюсь на них. Злость — это тоже связь, а у меня её нет. Они для меня как... как старые фотографии в альбоме, который я давно не открывал.

– Ты позволишь им приехать?

– Пусть пробуют, – Юкио вздохнул. – Цезарь давно хотел посмотреть в глаза Теневому Монарху. Думаю, это будет интересная встреча. Но предупреди их: здесь нет Сон Юкио. Здесь есть отец двоих детей и человек, который любит свою жизнь. Если они готовы принять это — пусть прилетают. Но если отец хоть раз посмотрит на моих сыновей как на «потенциальных охотников»... я выкину его из поместья быстрее, чем он успеет призвать своих теней.

– Я так и сказал им, – Сухо улыбнулся. – Как там парни?

– Рей только что пытался покрасить кота в фиолетовый цвет, «чтобы был как папина магия», – Юкио рассмеялся. – А Алекс требует, чтобы ты приехал и нарисовал его на фоне новой машины. Приезжайте на выходные, Сухо. Мина соскучилась по братьям.

– Обязательно, Юки. Обязательно.

Сухо положил трубку и посмотрел на Лю Ян.

– Он справится, – сказал он. – Юкио всегда был мудрее нас всех.

А в Сургуте Юкио убрал телефон в карман и посмотрел на свои руки. На правой ладони всё еще танцевали фиолетовые искры. Он знал, что приезд родителей всколыхнет старые раны, но теперь у него была броня, которую не пробить никаким кинжалом. Его семья. Его дети. Его свобода.

– Папа! Мы готовы! – Алекс и Рей стояли у двери в гараж, одетые в маленькие комбинезоны механиков.

– Иду, парни, – Юкио подхватил обоих на руки, чувствуя их тепло и бесконечное доверие. – Сегодня мы будем учить дедушку Цезаря менять масло. И пусть весь мир, включая Монархов, подождет.

Он вышел на залитый солнцем двор, и снег под его ногами искрился, как россыпь бриллиантов. Юкио Сергеев больше не был тенью своего отца. Он был светом для своих сыновей. И это была единственная сила, которая действительно имела значение.