← Назад к обзору

Сын монарха

Стеклянное сердце и стальной расчет

В особняке Сергеевых царила атмосфера, которую можно было бы назвать «затишьем перед бурей», если бы эта буря не была наполнена искренним, почти детским восторгом. Цезарь Александрович, человек, чей один взгляд заставлял содрогаться боссов подпольных гильдий Европы, сейчас сидел в широком кресле, подперев подбородок кулаком, и не сводил глаз с дочери.

Алиса кружилась по комнате, выбирая наряд на завтрашний учебный день. В её движениях больше не было той скованности и тяжести, которая преследовала её последние пять лет. Она дышала полной грудью, и её мана, обычно холодная и колючая, теперь текла по венам ровным, спокойным потоком.

Чон Ли Вон, сидевший на диване с планшетом, лишь изредка поднимал взгляд, но в его серых глазах, обычно холодных и аналитических, светилось редкое тепло. Он, как никто другой, понимал цену этого преображения.

– Ты светишься, дорогая, – не выдержал Цезарь, и его голос, подобный рокоту далекого грома, смягчился. – Я не видел тебя такой... живой с десяти лет.

Алиса остановилась перед зеркалом, приложив к себе темно-синий сарафан, и обернулась.

– Я чувствую себя так, будто из груди вытащили осколок льда, который мешал мне дышать, – она коснулась того места, где вчера лежала рука Юкио. – Это удивительно. Я даже не знала, что воздух может быть таким легким.

Ли Вон отложил планшет и внимательно посмотрел на дочь.

– Мы оба понимаем, что это сделал Сон Юкио, – произнес он ровным тоном. – И мы понимаем, что это не обычное исцеление. Я просмотрел все доступные записи о способностях семьи Сон. Ни у Джин Ву, ни у его жены, ни тем более у Сухо нет ничего подобного. То, что он использовал... это не магия света и не святая сила целителей.

– Это была карма, – тихо добавила Алиса, вспоминая слова парня. – Он сказал, что просто перенес срок платежа.

Цезарь нахмурился, его мощные плечи напряглись под дорогой тканью рубашки.

– Карма — опасная штука. Если он взял твою боль на себя, значит, мы теперь его должники. А долги перед такими людьми, как этот мальчишка, могут стоить целых состояний.

Алиса подошла к отцу и села на подлокотник его кресла, заглядывая в глаза.

– Папа, он не такой. Он не хочет денег или влияния. Он даже не хочет, чтобы об этом знали. Он... он просто мудрый. И невероятно красивый.

Цезарь Александрович замер. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Именно так когда-то смотрел он сам на молодого, дерзкого адвоката Чон Ли Вона, когда ради него был готов перевернуть весь мир и пойти против воли семейных кланов.

– Милая... – Цезарь осторожно взял её за руку. – Неужели этот парень тебе настолько понравился?

Алиса не отвела взгляда. В ней проснулась та самая фамильная гордость и решимость, которая сделала Сергеевых легендами.

– Да, – твердо ответила она. – И я хочу, чтобы он стал моим мужем.

В комнате повисла тишина. Ли Вон едва заметно усмехнулся, прикрыв рот ладонью, а Цезарь медленно выдохнул, чувствуя, как внутри него борются отцовская ревность и понимание того, что его дочь — истинная Сергеева. Она не просит разрешения. Она ставит перед фактом.

– Ты понимаешь, что он — приемный сын Сон Джин Ву? – Ли Вон подал голос, стараясь вернуть разговор в рациональное русло. – Это политический лабиринт. Его мать, Ча Хэ Ин, явно его недолюбливает. Сухо видит в нем конкурента. Если ты свяжешь свою судьбу с ним, ты окажешься в центре семейной войны Монарха.

– Тем лучше, – Алиса вскинула подбородок. – Я вытащу его оттуда. Если его семья не видит, какое сокровище живет с ними под одной крышей, то это их проблема. Юкио — это океан, папа. Спокойный на поверхности, но с бездонной глубиной и чудовищной силой внутри. Я хочу быть той, кто научится в этом океане плавать.

Цезарь Александрович внезапно рассмеялся — громко и раскатисто.

– Вся в меня! – Он похлопал по подлокотнику. – Ну что ж, Ли Вон, кажется, наши планы на спокойную пенсию в Европе отменяются. Нам придется задержаться в Корее и присмотреться к этому «призрачному» сыну Монарха поближе.

– Я уже начал собирать данные, – Ли Вон снова взял планшет. – Юкио скрывает свой ранг. По официальным документам он — Е-ранг, почти обычный человек. Но его показатели в школе... он гений. IQ зашкаливает, знания в области истории, философии и физики на уровне докторов наук. Он не просто силен, он чертовски умен.

– И он готовит! – добавила Алиса с восторгом. – Вы бы видели, как он обращался с ножом на кухне. Это было похоже на танец.

Цезарь хмыкнул, в его глазах зажегся азартный огонек.

– Что ж, если он действительно так хорош, как ты говоришь, я не против такого зятя. Но помни, Алиса: такие люди, как Юкио, не принадлежат никому. Его нельзя заставить. Его можно только заинтересовать.

– Я знаю, – Алиса улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло нечто хищное, унаследованное от отца. – Поэтому завтра я иду в ту же школу. И я сделаю так, чтобы его « Short Cut» всегда приводил его ко мне.

***

На следующее утро Юкио стоял у окна в школьном коридоре, глядя на то, как ученики суетятся внизу. В наушниках играл меланхоличный пост-рок, идеально соответствующий его настроению. Вчерашний вечер оставил послевкусие тревоги. Его «Ясновидение» работало на полную мощность, выдавая странные помехи всякий раз, когда он думал об Алисе.

Он чувствовал её приближение еще до того, как черный лимузин Сергеевых показался в воротах школы.

– Ты ведь знаешь, что это плохая идея, – произнес он, не оборачиваясь, когда почувствовал знакомое колебание воздуха за спиной.

Алиса, уже переодетая в школьную форму, которая сидела на ней безупречно, подошла и встала рядом. Она не пыталась привлечь внимание, просто смотрела в то же окно.

– Мой папа говорит, что лучшие идеи всегда кажутся плохими в самом начале, – ответила она, поправляя воротничок. – Почему ты не в классе?

– Слишком шумно, – Юкио снял один наушник. – И слишком много фальшивых эмоций. После вчерашнего Сухо будет пытаться «пометить территорию». Это утомительно.

– Он боится тебя, – заметила Алиса. – Я видела это в его глазах. Он не понимает твоей силы, и это вводит его в ярость.

Юкио наконец повернулся к ней. Его рост заставлял её задирать голову, но Алису это, казалось, только забавляло. Он окинул её взглядом — от кончиков туфель до светлых прядей, выбившихся из прически.

– Ты сегодня выглядишь... здоровой, – констатировал он. – Но фиолетовый след на твоем сердце всё еще там. Не перенапрягайся. Моя магия — это не лекарство, это лишь отсрочка.

– Тогда помоги мне сделать так, чтобы эта отсрочка стала вечностью, – Алиса сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до опасного предела. – Юкио, я знаю, что ты видишь больше, чем другие. Ты увидел мою смерть вчера. Увидь же мое будущее сегодня. Что ты там видишь?

Юкио прищурился. Его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули, и мир вокруг Алисы задрожал. Он увидел сотни нитей, тянущихся от неё. Некоторые были обрезаны, некоторые вели в пустоту. Но одна нить — толстая, светящаяся фиолетовым и черным — была намертво привязана к его собственной руке, прямо к татуировке блэкворка.

Он вздрогнул и отстранился. Это было невозможно. Его карма была его личным бременем. Он никогда не связывал себя с другими.

– Я вижу хаос, – отрезал он, снова надевая наушник. – Иди на уроки, Сергеева. И постарайся не попадаться мне на глаза.

– Не получится, – она лукаво улыбнулась. – Я теперь сижу с тобой за одной партой. Директор был очень... убедителен, когда мой папа Ли Вон позвонил ему утром.

Юкио лишь тяжело вздохнул. Карма действительно была шутницей. Он, мастер коротких путей и предсказаний, не смог предвидеть самого простого: того, что его собственное спасение придет в виде упрямой ледяной королевы из России.

Весь день прошел как в тумане. Сухо несколько раз пытался подойти к их парте, но каждый раз натыкался на ледяной взгляд Алисы или на абсолютное, граничащее с презрением безразличие Юкио. В классе шептались. Слухи о том, что «неудачник» Юкио охмурил богатую иностранку, распространялись со скоростью лесного пожара.

На большой перемене, когда класс опустел, Юкио достал свой обед. Он сам приготовил его утром — аккуратно уложенные роллы с тунцом и овощами, пахнущие так аппетитно, что у Алисы невольно заурчало в животе.

– Хочешь? – спросил он, протягивая ей палочки.

– Ты сам это приготовил? – Она с сомнением взяла один ролл.

Попробовав, она замерла. Вкус был идеальным. Баланс специй, свежесть рыбы — это было лучше, чем в ресторанах с мишленовскими звездами.

– Ты удивительный, – прошептала она, жуя. – Умный, сильный, готовишь как бог... Почему ты скрываешься? Ты мог бы быть королем этой школы, этого города.

– Короли всегда заканчивают на эшафоте, – Юкио закрыл ланч-бокс. – А тени живут вечно. Мой отец — Монарх. Я видел, какую цену он платит за свою мощь. Постоянные битвы, ответственность за всё человечество, отсутствие покоя. Я не хочу этого. Я хочу тишины.

– Тишина бывает разной, – Алиса коснулась его руки. – Бывает тишина одиночества, а бывает тишина вдвоем.

Юкио посмотрел на её пальцы на своей коже. Он чувствовал, как его энергия «Энергетической проекции» непроизвольно откликается на её близость. Гастер-бластеры внутри его подсознания, обычно готовые к атаке, сейчас мирно дремали.

– Ты слишком много на себя берешь, – он мягко убрал её руку. – Мы едва знакомы.

– Мой отец влюбился в папу Ли Вона за три секунды, – парировала Алиса. – Он просто увидел, как тот спорит с судьей в зале суда, и понял: это его человек. У Сергеевых это в крови. Мы не тратим время на сомнения.

Юкио встал, возвышаясь над ней.

– У Сон Юкио в крови — только карма. И она говорит мне, что ты — ходячая неприятность.

Он направился к выходу, но у самой двери остановился.

– После школы не жди лимузин. Я провожу тебя.

Алиса просияла.

– Почему?

– Потому что твой отец уже прислал пять наемников C-ранга, чтобы следить за нами из-за угла, – Юкио поправил очки, и на его губах снова появилась та самая полуулыбка. – Они дилетанты. Ясновидение говорит, что через десять минут они раскроют себя и устроят пробку. Я сокращу путь.

Он вышел, оставив Алису одну в классе. Она смотрела на пустую дверь и чувствовала, как её сердце бьется в ритме его шагов.

– Муж, – повторила она про себя, пробуя слово на вкус. – Определенно, он будет моим мужем.

***

Вечерний Сеул встретил их неоновыми огнями и шумом толпы. Юкио и Алиса шли по узким улочкам, избегая главных проспектов. Юкио двигался плавно, почти бесшумно, несмотря на свой рост. Алиса едва поспевала за ним, наслаждаясь прохладой вечера.

– Почему мы идем здесь? – спросила она, когда они свернули в очередной глухой переулок.

– Короткий путь, – коротко ответил Юкио. – И потому что за тем углом нас ждут.

Он резко остановился. Из тени вышли четверо мужчин в черных костюмах. Это не были люди её отца. От них исходила аура агрессии и дешевой маны.

– Сон Юкио? – спросил один из них, доставая кастет. – Нам сказали, что ты — слабое звено в семье Монарха. Отдай нам девчонку и, может быть, мы не сломаем тебе ноги.

Алиса напряглась, в её ладонях начал скапливаться лед, но Юкио положил руку ей на плечо, удерживая на месте.

– Сухо... – вздохнул Юкио. – Он никогда не умел выбирать исполнителей. Нанять мелких бандитов, чтобы припугнуть брата? Это так... по-детски.

– Что ты бормочешь? – Бандит замахнулся.

Юкио даже не шевельнулся. В мгновение ока пространство вокруг него исказилось. «Короткий путь» сработал так быстро, что нападавшие увидели лишь серию остаточных изображений.

Через секунду все четверо висели в воздухе, пригвожденные к стенам огромными, острыми костями, вырвавшимися прямо из кирпичной кладки. Кости не пронзили их насквозь, но зажали одежду и конечности так плотно, что любое движение причиняло резкую боль.

– Манипулирование костями... – выдохнул главарь, бледнея. – Ты... ты не Е-ранг!

Юкио подошел к нему вплотную. Его глаза светились ядовито-голубым, а над плечом материализовался Гастер-бластер. Огромный череп беззвучно раскрыл челюсть, и фиолетовый луч энергии начал пульсировать в его глубине.

– Вы совершили ошибку, – тихо произнес Юкио. – Вы принесли насилие туда, где я хотел тишины. Теперь ваша карма окрашена в фиолетовый.

Он щелкнул пальцами. Фиолетовое пламя сорвалось с бластера, но не ударило в людей. Оно окутало их ауры, медленно впитываясь в кожу.

– Вы не умрете, – Юкио поправил очки. – Но с этого дня каждый раз, когда вы решите причинить кому-то вред, вы будете чувствовать, как ваша собственная жизненная сила уходит. Это и есть кармическое возмездие. Живите с этим.

Он повернулся к Алисе, которая смотрела на него с нескрываемым обожанием, смешанным с легким трепетом.

– Идем. Скоро здесь будет полиция.

Они вышли из переулка, оставив парализованных ужасом бандитов позади.

– Это было... потрясающе, – выдохнула Алиса, когда они вышли на светлую улицу. – Ты защитил меня.

– Я защитил свою тишину, – поправил он её, но в его голосе больше не было прежнего холода. – И, кажется, я только что добавил еще одну главу в твою историю, Алиса.

Он довел её до самого входа в отель, где жили Сергеевы. Перед тем как войти, Алиса внезапно потянулась к нему и быстро поцеловала в щеку, прямо в татуированный символ.

– До завтра, Юкио. Мой будущий муж.

Она исчезла за дверями, прежде чем он успел что-то ответить. Юкио стоял на тротуаре, касаясь пальцами щеки. Его Ясновидение молчало, словно признавая поражение перед этой стихийной силой по имени Алиса.

– Карма... – прошептал он, глядя на звезды. – Кажется, на этот раз счет выставлен мне.

Он развернулся и исчез в ночи, используя «Короткий путь», чтобы поскорее оказаться дома, в тишине своей комнаты, где его ждали книги, музыка и осознание того, что его мир тени навсегда озарился холодным, но таким притягательным ледяным светом.