← Назад к обзору

Сын монарха

Тень за золотым фасадом

Утро в Сеуле разгоралось нежно-розовыми красками, но салон угольно-черной «Ламборгини» оставался оазисом прохлады и дорогого запаха кожи. Юки сидел на водительском сиденье, расслабленно откинув голову на подголовник. На его коленях покоилась объемистая коробка из элитной кондитерской, перевязанная золотистой лентой. Он выглядел абсолютно счастливым — ярко-голубые глаза сияли, а на губах играла ленивая, почти кошачья улыбка.

– Знаешь, пап, – Юки аккуратно открыл коробку и извлек оттуда эклер, покрытый густой глазурью из темного шоколада, – ради этого стоило вставать в такую рань. И даже разносить стену в зале.

Сон Джинву, сидевший на пассажирском кресле, молча наблюдал за сыном. Его взгляд был глубоким и проницательным. Он видел, как быстро Юки восстановился после того разрушительного выброса маны. Обычный охотник S-ранга после такого расхода энергии лежал бы пластом несколько дней, но этот мальчишка просто купил сладостей и теперь выглядел так, будто провел утро в спа-салоне.

– Ты ведь понимаешь, что Сухо сейчас не в лучшем состоянии? – негромко спросил Джинву.

Юки замер с эклером в руках. Его взгляд на мгновение похолодел, но он тут же вернул себе беззаботный вид.

– Сухо — «золотой мальчик» нации, – Юки откусил кусок пирожного и зажмурился от удовольствия. – Ему полезно иногда вспоминать, что мир не ограничивается учебниками по тактике и одобрительными кивками старейшин Ассоциации.

– Речь не о гордости, Юки, – Джинву вздохнул, глядя на проносящиеся мимо небоскребы. – Он твой брат. И он напуган. Не твоей силой, а тем, что он тебя совершенно не знает.

Юки ничего не ответил. Он лишь прибавил громкость музыки. Тяжелые басы завибрировали в дверных картах, отсекая лишние разговоры. Он не хотел быть «понятным». Быть понятным — значит быть предсказуемым. А предсказуемость в мире, где за каждым углом может открыться разлом, — это смертный приговор.

Когда они вернулись в поместье, атмосфера в доме была густой, как патока. В гостиной было тихо, но эта тишина звенела от напряжения. Ча Хэ Ин сидела на диване, бесцельно перелистывая какой-то журнал, но ее взгляд то и дело возвращался к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Привет, мам! – Юки вошел в дом легкой походкой, помахивая коробкой. – Я привез те самые тарталетки с голубикой, которые ты любишь.

– Спасибо, дорогой, – она попыталась улыбнуться, но тревога в ее глазах никуда не исчезла. – Как прошла... тренировка?

– Стену нужно перестраивать, – бросил Джинву, проходя мимо и касаясь плеча жены. – А в остальном — познавательно.

Юки направился на кухню, насвистывая под нос мелодию из своего плейлиста. Он уже собирался заварить себе крепкий кофе, когда в дверях появился Сухо. Старший брат выглядел так, будто не спал последние несколько лет. Его идеальная прическа была слегка растрепана, а в руках он сжимал тренировочный меч, который так и не убрал в чехол.

– Нам нужно поговорить, – голос Сухо был сухим и ломким.

Юки даже не обернулся. Он сосредоточенно выбирал самую красивую тарталетку.

– Если ты хочешь обсудить технику моего удара, то лучше спроси у отца, – лениво отозвался младший. – Он принял его на себя, ему виднее.

– Перестань паясничать! – Сухо сделал шаг вперед, и воздух вокруг него задрожал от золотистой маны. – То, что произошло в зале... Юки, это была не просто магия. Я чувствовал это. Это была пустота. Откуда у тебя такая сила? И почему ты скрывал её столько лет?

Юки наконец повернулся. Он прислонился к кухонному острову, скрестив ноги в домашних тапочках. На фоне напряженного, облаченного в доспехи Сухо, он выглядел почти нелепо — шестнадцатилетний подросток с татуировкой на руке и крошками от эклера на губах. Но его голубые глаза смотрели на брата с такой древней, нечеловеческой мудростью, что Сухо невольно отступил на полшага.

– Скрывал? – Юки усмехнулся, и в его ушах качнулись серебряные серьги. – Сухо, я никогда ничего не скрывал. Я просто жил. А ты был слишком занят тем, чтобы быть «идеальным наследником», чтобы заметить что-то, кроме собственного отражения в лучах славы.

– Я старался ради семьи! Ради того, чтобы у тебя была возможность жить так, как ты хочешь! – воскликнул Сухо.

– И я живу, как хочу, – отрезал Юки. – Я люблю музыку. Люблю быструю езду. Люблю готовить пасту по выходным. И да, я владею силой, которая может превратить этот город в пепел за пять минут. Одно другому не мешает, брат.

– Ты не понимаешь... – Сухо опустил голову, его плечи поникли. – Когда ты ударил отца... на мгновение я перестал видеть в тебе человека. Там был кто-то другой. Что-то... костяное. Белое.

Юки замер. Значит, Сухо все-таки что-то заметил. Его чувства были острее, чем Юки предполагал. Вторая форма — та самая «Костяная погибель» — была его истинной сутью, его личным проклятием и даром. Это была сила не от теней, а из глубин самого мироздания, где жизнь и смерть сливаются в одно целое.

– Тебе показалось, – мягко сказал Юки, но в его голосе проскользнули стальные нотки. – Это было просто черное пламя. Оптическая иллюзия.

– Ложь, – Сухо поднял взгляд, и в нем читалась глубокая обида. – Ты врешь мне прямо в лицо. Ты показал отцу лишь верхушку айсберга, верно? Ты даже с ним не был честен до конца.

Юки вздохнул и поставил коробку с пирожными на стол. Его игривое настроение испарилось.

– Хорошо, Сухо. Хочешь правду? Правда в том, что если я покажу всё, на что способен, мир перестанет быть прежним. Ассоциация объявит на меня охоту или, что еще хуже, попытается сделать из меня символ. А я не хочу быть символом. Я хочу быть Юки. Парнем, который курит за гаражами и мечтает о новой «Феррари».

– Но ты — Сон! – Сухо почти кричал. – Ты не можешь просто стоять в стороне, когда у тебя такая мощь!

– Могу, – Юки подошел к брату вплотную. Несмотря на разницу в возрасте, они были почти одного роста, но от Юки исходила аура, которая буквально прижимала Сухо к полу. – И буду. Потому что у этой семьи уже есть один герой. А второму герою здесь просто не хватит места.

Он похлопал брата по плечу рукой, на которой змеилась татуировка в виде кости. Сухо вздрогнул — кожа Юки была неестественно холодной, словно он коснулся мраморной статуи.

– Ешь тарталетки, Сухо. Они действительно вкусные. А о тренировке забудь. Считай, что тебе приснился кошмар.

Юки вышел из кухни, оставив брата наедине с его рушащимся миром. Он поднялся в свою комнату, включил проигрыватель и наполнил пространство звуками агрессивного техно. Это помогало заглушить мысли.

Он подошел к зеркалу и снял футболку. В отражении он видел идеальное телосложение, фарфоровую кожу и черную татуировку, которая теперь медленно двигалась, словно живая змея. Линии кости на его плече начали светиться тусклым синим светом.

– Слишком рано, – прошептал он, глядя на свое отражение. – Слишком быстро они начинают понимать.

Юки достал из ящика стола пачку сигарет и вышел на балкон. Сеул лежал перед ним как на ладони — огромный, шумный, полный жизни и скрытых монстров. Он зажег сигарету щелчком пальцев, вызвав крошечную искру черного пламени.

Его сила росла с каждым днем. Он чувствовал, как внутри него формируется нечто огромное, нечто, что требовало выхода. Черное пламя было лишь оболочкой, защитным слоем. Глубоко внутри, под слоями магии и человеческой плоти, ждало своего часа Костяное Безумие.

Он вспомнил лицо отца в тренировочном зале. Джинву всё понял. Теневой Монарх узнал силу, которая не подчинялась его власти. Это была сила суверенная, дикая и бесконечно опасная. И именно поэтому отец улыбался. Он знал, что его младший сын — не просто бунтарь. Он — предохранитель, который сработает тогда, когда тени бессильно падут.

– Юки? – Голос матери за дверью заставил его вздрогнуть.

Он быстро затушил сигарету о перила и набросил на плечи шелковый халат.

– Да, мам?

Ча Хэ Ин вошла в комнату. Она выглядела спокойнее, но в руках она держала старую шкатулку.

– Твой отец просил передать тебе это. Он сказал, что раз уж ты решил «выйти из тени», тебе понадобится что-то, что поможет контролировать... аппетиты твоей силы.

Юки открыл шкатулку. Внутри на черном бархате лежал перстень из темного металла с крупным, абсолютно черным камнем, который, казалось, поглощал свет лампы.

– Кольцо Подавления? – Юки приподнял бровь. – Отец думает, что я не справляюсь?

– Он думает, что ты слишком ценишь свой покой, – Хэ Ин подошла и погладила его по растрепанным волосам. – Это кольцо скроет твою ауру даже от S-ранговых охотников. Ты сможешь быть «просто парнем», пока сам не решишь снять его.

Юки взял кольцо. Оно было тяжелым и ледяным. Как только он надел его на средний палец левой руки, гул маны в его голове затих. Давление, которое он ощущал постоянно, исчезло.

– Спасибо, – искренне сказал он. – Это именно то, что мне было нужно.

– Юки... – мама замялась у двери. – Пообещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно.

– Не отдаляйся от Сухо. Он любит тебя. Он просто... он боится за тебя. Он думает, что твоя сила тебя поглотит.

Юки посмотрел на свои руки. На кольцо, на татуировку, на фарфоровую кожу.

– Она не поглотит меня, мам. Я и есть эта сила. Мы с ней — одно целое.

Когда мать ушла, Юки снова вернулся на балкон. Теперь, когда кольцо скрыло его мощь, он чувствовал себя почти обычным. Почти.

Он достал телефон и набрал номер.

– Алло? Чжин Хо? Да, это Юки. Слушай, та «Феррари» в автосалоне на Каннаме... она еще в продаже? Да, я забираю её сегодня. Деньги переведу через десять минут.

Он сбросил вызов и довольно потянулся.

Пускай Сухо мучается загадками. Пускай отец строит планы на его будущее. Пускай Ассоциация гадает, кто сжег гончих на приеме.

Сон Юки собирался прожить этот день в свое удовольствие. У него была новая машина, коробка сладостей и целый мир, который даже не подозревал, какая бездна скрывается за его ярко-голубыми глазами.

Он спрыгнул с балкона второго этажа, приземлившись с грацией кошки, и направился к гаражу. Рев мотора «Ламборгини» через минуту разорвал утреннюю тишину поместья Сон.

Черное пламя внутри него довольно заурчало. Сегодня был отличный день, чтобы просто быть собой.