← Назад к обзору

Сын монарха

Пепел семейных уз

В воздухе гостиной застыла фальшь, такая густая и липкая, что она ощущалась кожей. Юки стоял в тени дверного проема, наблюдая за картиной, которая повторялась из года в год. Ча Хэ Ин суетилась вокруг Сухо, поправляя воротник его тренировочного костюма и заглядывая в глаза с таким преувеличенным беспокойством, будто он только что вернулся с войны, а не просто провел утро в зале.

– Сухо, дорогой, ты не слишком переутомился? Твои каналы маны... я чувствую, они немного напряжены. Тебе нужно больше отдыхать, – ворковала она, не замечая ничего вокруг.

Сон Джинву стоял поодаль, его лицо было непроницаемым камнем, но взгляд выдавал удовлетворение. Золотой наследник, надежда семьи, проект, в который вложили всё. А он, Юки, просто стоял в стороне, ощущая на пальце ледяную тяжесть подавляющего кольца.

Родители боялись его. Юки чувствовал этот страх в каждом их жесте, в том, как отец избегал смотреть ему прямо в глаза после утренней тренировки, и в том, как мать поспешно надела на него этот «дар». Они называли это заботой, но на самом деле это были кандалы. Им было проще считать его разочарованием, ленивым мажором и прожигателем жизни, чем признать, что в их идеальной семье выросло нечто, неподвластное даже Теневому Монарху.

Юки медленно вошел в круг света. Его шаги были бесшумными, но атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Мать на секунду замерла, её рука, гладившая плечо Сухо, дрогнула.

– О, Юки, ты уже собрался? – Хэ Ин попыталась придать голосу мягкость, но в нем прозвучала фальшивая нотка. – Кольцо... оно ведь помогает? Тебе должно быть намного легче теперь, когда эта... неспокойная энергия не давит на тебя.

Юки посмотрел на черное кольцо на своем пальце. Оно пульсировало, высасывая его ману, создавая иллюзию пустоты. Он перевел взгляд на отца. Джинву смотрел на него сверху вниз, как божество на оступившегося смертного.

– Это кольцо — мера необходимости, сын, – ровным тоном произнес Джинву. – Твоя сила нестабильна. Ты еще слишком молод, чтобы нести такое бремя. Пока ты не научишься полному контролю, ты будешь носить его. Это для твоей безопасности и безопасности окружающих.

– Для моей безопасности? – Юки усмехнулся, и этот звук был похож на хруст льда. – Или для твоего спокойствия, папа? Чтобы я не портил твою идеальную картинку мира, в которой Сухо — единственный истинный наследник?

– Юки, как ты можешь так говорить! – Хэ Ин всплеснула руками, на её глазах мгновенно выступили слезы. – Мы любим тебя! Мы просто хотим, чтобы ты жил нормальной жизнью, не боясь самого себя.

Она сделала шаг к нему, её лицо исказилось в гримасе материнского страдания — того самого оружия, которым она годами вызывала у него чувство вины. Но сегодня это не сработало.

– Серьёзно? Подавились? – Юки поднял левую руку.

Одним резким движением он сжал кулак. Магический металл, созданный лучшими кузнецами Ассоциации по заказу Монарха, жалобно хрустнул. Черный камень разлетелся в пыль, а само кольцо лопнуло, осыпавшись на дорогой ковер бесполезными осколками.

В ту же секунду комната содрогнулась. Подавленная мощь Юки вырвалась наружу, как цунами, прорвавшее плотину.

– Юки! Что ты творишь?! – вскрикнул Сухо, пытаясь закрыться рукой от поднявшегося ветра маны.

– Заткнись, – рыкнул Юки, глядя на мать. – Хватит этого спектакля, мам. Ты только и делаешь, что носишься с Сухо, как курица с яйцом. Посмотри на него! Он же шага не может ступить без твоего одобрения. Он не наследник, он просто твоя любимая игрушка, которая не может вылезти из-под маминой юбки.

– Юки, замолчи немедленно! – голос Джинву прогремел, наполняясь силой Теневого Монарха. Стены задрожали, тени в углах начали принимать угрожающие формы. – Ты переходишь границы. Твоя сила делает тебя высокомерным, но она же тебя и погубит.

Юки вскинул голову. Его ярко-голубые глаза теперь не просто светились — они полыхали синим пламенем, а зрачки вытянулись в вертикальные щели.

– Вот поэтому я и не хотел ничего показывать! – выкрикнул он, и его голос теперь звучал двояко: человеческий крик переплетался с потусторонним скрежетом. – Я хотел жить тихо! В свое удовольствие! Готовить, слушать музыку, гонять на машинах... Мне не нужны были ваши ранги и ваше признание! Но нет, «ты должен», «ты обязан», «ты опасен»! Бла-бла-бла! Вам не нужен был сын, вам нужен был инструмент, который можно контролировать!

– Сон Юки! – Джинву сделал шаг вперед, его аура вспыхнула фиолетовым пламенем, пытаясь подавить бунт младшего сына.

Но Юки не отступил. Напротив, он расправил плечи, и в этот момент реальность вокруг него начала трещать. Кожа на правой стороне его лица и тела начала бледнеть, становясь прозрачной, пока сквозь неё не проступил ослепительно белый, фарфоровый скелет. Половина его тела превратилась в костяной кошмар, окутанный черным пламенем.

– Сон Джинву, ты так хотел увидеть мою настоящую силу? – Юки оскалился, и его зубы превратились в острые клыки. – Смотри! Не отворачивайся!

Он топнул ногой, и по полу поместья пошла гигантская трещина, раскалывая дом надвое. Мощнейшая гравитационная волна, пропитанная запахом смерти и пепла, ударила по присутствующим. Сухо, не выдержав давления, первым рухнул на колени, тяжело дыша и упираясь руками в пол. Хэ Ин ахнула и осела на диван, придавленная невидимым прессом. Даже Джинву, Теневой Монарх, пошатнулся, его колени дрогнули под весом силы, которая была древнее и первобытнее его собственной.

Юки медленно подошел к отцу. Каждый его шаг отдавался гулким ударом в самом фундаменте здания. Он был выше, он был страшнее, и в этот момент он был истинным хозяином положения.

– Запомни одно, Сон Джинву, – Юки наклонился к самому лицу отца, игнорируя его попытки сопротивляться. – Если ты еще раз начнешь нести эту чушь о том, что моя сила «опасна» или что я «не умею её контролировать»... Если ты еще раз попытаешься надеть на меня поводок...

Он схватил отца за лацкан пиджака костяной рукой, и ткань мгновенно начала обугливаться.

– Я стану твоим самым худшим кошмаром. Врагом, которого ты не сможешь победить своими тенями. Потому что тени боятся того, что скрывается в моих костях.

Юки отпустил его и начал медленно принимать человеческий облик. Костяная броня втянулась под кожу, пламя погасло, но в воздухе всё еще пахло озоном и жженым камнем.

– Можете засунуть свою семейную идиллию себе в задницу, – бросил он через плечо, окинув презрительным взглядом Сухо, который всё еще не мог подняться. – Продолжай лизать задницу своему «золотому мальчику», папа. А меня оставьте в покое. Для вас я мертв. Считайте, что у вас остался только один сын.

Юки развернулся и пошел к выходу. Он не оборачивался, когда мать начала всхлипывать, не оборачивался на тяжелое, прерывистое дыхание брата.

– Юки, вернись! Это безумие! – крикнула Хэ Ин сквозь слезы.

– Безумие — это пытаться сделать из волка комнатную собачку, – ответил он, не замедляя шага.

Он вышел на крыльцо, и ночной воздух Сеула показался ему самым сладким ароматом в мире. Он подошел к своей «Ламборгини», стоявшей у входа. С силой хлопнув дверью дома напоследок — так, что посыпалась штукатурка — он сел в машину.

Двигатель взревел, выбрасывая из выхлопных труб сгустки черного пламени вместо обычного дыма. Юки сорвался с места, оставляя на идеальном газоне поместья Сон глубокие борозды от шин.

В зеркале заднего вида он видел, как в окнах дома зажигается свет, как тени отца мечутся по участку, не зная, что предпринять. Впервые за шестнадцать лет он чувствовал себя по-настоящему живым.

Гнев, который он копил годами, наконец нашел выход. И этот гнев был прекрасен.

– Ну что ж, – прошептал Юки, выруливая на главную трассу и прибавляя скорость до предела. – Посмотрим, как вы справитесь без своего «разочарования».

Он достал из бардачка пачку дорогих конфет, закинул одну в рот и включил музыку так громко, чтобы она заглушала крики его собственного сердца. Впереди была неизвестность, свобода и целый мир, который скоро узнает имя Сон Юки не как «младшего брата героя», а как нечто гораздо более темное и величественное.

А в разрушенном доме Сон Джинву всё еще стоял посреди гостиной, глядя на свои дрожащие руки. Он впервые в жизни почувствовал не просто силу — он почувствовал первобытный ужас. И этот ужас носил имя его сына.