← Назад к обзору

Сын монарха

Пепел и гордость

– Пошла ты! Твои слезы на меня больше не действуют! – Голос Юки, обычно низкий и бархатистый, сейчас напоминал скрежет тектонических плит. Он обернулся в дверях, и в его ярко-голубых глазах, подсвеченных изнутри черным пламенем, не осталось ни капли сыновней привязанности. – Бесишь, Ча Хэ Ин! Я больше не ваш сын. Вот и иди к своему цыпленку, который дрожит от одного моего взгляда!

Юки с силой толкнул дверь. Тяжелый массив дуба, усиленный магическими печатями, жалобно хрустнул и врезался в стену, оставляя глубокую вмятину. Грохот от захлопнувшейся двери пронесся по поместью Сон, словно погребальный звон по их «идеальной» семье.

В гостиной воцарилась тишина, от которой закладывало уши. Ча Хэ Ин, легендарная охотница S-ранга, чьей выдержке завидовали мужчины, медленно опустилась на колени. Ее руки, когда-то сжимавшие меч против богов, теперь бессильно упали на дорогой ковер. Она зарыдала — надрывно, отчаянно, закрывая лицо ладонями.

– Юки... мой мальчик... – шептала она сквозь всхлипы.

Сон Джинву стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из обсидиана. Его лицо, обычно выражающее лишь спокойную уверенность всемогущего правителя, сейчас было бледным. Слова сына ударили его сильнее, чем любой клинок монархов. Отречение. Младший сын, его плоть и кровь, публично разорвал узы, которые Джинву считал нерушимыми.

Теневой Монарх мысленно воззвал к своим верным слугам. «Игрит! Бери! Проследите за ним! Не дайте ему совершить глупость!» — приказ сорвался в бездну его тени, но ответа не последовало.

Джинву почувствовал нечто невообразимое: его тени, его непобедимая армия, которая не знала страха перед лицом смерти, сейчас... медлили. Они забились в самые дальние уголки его сознания, сжимаясь и дрожа. Они не смели преследовать Юки. Сила, которую юноша продемонстрировал за мгновение до ухода, была для них не просто чужой — она была подавляющей. Это было присутствие хищника, перед которым даже тени чувствовали себя добычей.

– Отец... – Сухо подал голос с пола, пытаясь подняться. Его лицо было белым, как мел, а руки всё еще мелко дрожали. – Что это было? Что это за пламя? Почему... почему я не мог даже дышать?

Джинву не ответил. Он смотрел на разбитый порог дома, чувствуя, как внутри него закипает горькая смесь гнева и запоздалого прозрения. Он так долго оберегал мир, так долго строил этот дом, что не заметил, как в его собственной тени вырос монстр, чей голод невозможно утолить малиновыми круассанами и дорогими машинами.

***

Юки летел по ночному шоссе, выжимая из «Ламборгини» всё возможное. Стрелка спидометра давно перевалила за отметку в двести пятьдесят, но ему казалось, что он стоит на месте. Гнев внутри него не утихал, он требовал выхода, он жаждал сжечь всё, что напоминало о «золотом» брате и «заботливых» родителях.

Он резко затормозил у элитного ночного клуба в центре Каннама. Шины взвизгнули, оставляя на асфальте черные полосы. Юки вышел из машины, даже не заглушив мотор. Охранники на входе, завидев его ледяной взгляд и ауру, от которой веяло могильным холодом, молча расступились, даже не посмев спросить документы.

– Виски. Самый дорогой. И оставь бутылку, – бросил он бармену, швыряя на стойку пачку крупных купюр.

Юки пил, не чувствуя вкуса. Алкоголь должен был обжигать горло, но после его собственного черного пламени всё казалось пресной водой. Однако через полчаса в голове начало шуметь. Напряжение, копившееся годами, начало сменяться тяжелым, вязким туманом.

Он смотрел на танцпол, где люди извивались под неоновыми огнями, и чувствовал лишь бесконечное отвращение. Они были такими хрупкими. Такими никчемными. В его глазах снова вспыхнул синий огонь.

– Эй, красавчик, почему в одиночестве? – К нему подсела яркая девушка, чьи духи пахли слишком сладко и дешево. Она потянулась к его руке, на которой змеилась татуировка кости. – У тебя такие необычные глаза... Это линзы?

Юки медленно повернул к ней голову. Его взгляд был настолько тяжелым, что девушка осеклась, а улыбка сползла с её лица.

– Уйди, – прохрипел он. – Пока я не решил проверить, как быстро ты превратишься в пепел.

Она вскочила и почти бегом скрылась в толпе. Юки усмехнулся, прикладываясь к бутылке. В ушах звенело. Музыка клуба казалась ему жалкой пародией на ту симфонию хаоса, что звучала в его крови.

Когда бутылка опустела, Юки поднялся. Его пошатывало, но не от алкоголя, а от избытка маны, которую больше не сдерживало кольцо. Он вышел на улицу, где ночная прохлада немного протрезвила его.

– Сон Юки? – Раздался голос из тени переулка.

Юки остановился, прислонившись к стене. Из темноты вышли трое. На них были черные костюмы, а в руках они держали измерители маны, которые сейчас буквально зашкаливали, издавая тонкий писк.

– Охотники из Ассоциации? – Юки сплюнул на асфальт. – Опять эти жирные коты прислали своих шестерок? Уходите, пока я добрый.

– Нам приказано доставить тебя на допрос, – сказал один из них, активируя свои магические перчатки. – Твой всплеск энергии в поместье Сон был зафиксирован как угроза уровня S. Твой отец...

– Не смей произносить это слово, – перебил его Юки.

Его растрепанные черные волосы закрыли глаза, но внезапно всё пространство вокруг переулка заполнилось густым черным дымом.

– Вы хотите поиграть в охотников? – Юки поднял правую руку, и его татуировка вспыхнула ослепительным светом. – Ну давайте.

Он не стал использовать пламя. Это было бы слишком просто. Он хотел почувствовать сопротивление. В мгновение ока он оказался перед первым охотником. Удар в живот был такой силы, что мужчина пробил собой кирпичную стену и затих в руинах. Второй попытался применить магию связывания, но цепи из света просто растаяли, едва коснувшись кожи Юки.

– Моя очередь, – прошептал Юки.

Он схватил второго охотника за горло. Его пальцы начали белеть, превращаясь в костяные когти.

– Передай своему начальству: если кто-то еще раз подойдет ко мне ближе чем на милю, я приду в здание Ассоциации и превращу его в братскую могилу.

Он отшвырнул мужчину, как тряпичную куклу, и повернулся к третьему, который застыл от ужаса, выронив оружие.

– А ты... – Юки подошел к нему вплотную, обдавая запахом виски и смерти. – Иди и скажи Сон Джинву. Скажи ему, что его сын сдох в ту минуту, когда он надел на него кольцо. Теперь в этом городе живет только пламя.

Юки сел в машину и рванул с места, едва не зацепив стоявшего в ступоре охотника. Голова раскалывалась. Он чувствовал, что его сила требует большего, чем просто драка в переулке. Она требовала признания.

***

В поместье Сон всё еще горел свет. Джинву сидел в своем кабинете, глядя на пустой стакан. Рядом стоял Сухо, его плечо было перевязано — Юки задел его маной, когда уходил, и рана не заживала, сопротивляясь магическому лечению.

– Отец, мы должны найти его, – тихо сказал Сухо. – Он пьян, он зол... он может натворить дел, которые мы не сможем замять.

– Мы не сможем его найти, если он сам того не захочет, – Джинву поднял взгляд на старшего сына. – Ты видел его тень?

– Что? – Сухо нахмурился.

– У него её нет, – Джинву сжал кулаки. – Юки поглотил собственную тень. Он не просто управляет пламенем или костями. Он стал сущностью, которая не отражает свет. Мои солдаты... они не просто боятся его. Они поклоняются ему.

В дверь кабинета ворвался Бер, верный муравей-генерал. Его обычно гордая осанка была поникшей, а усики нервно подергивались.

– Мой Король! – Проскрежетал он, падая на одно колено. – Молодой господин... он уничтожил патруль Ассоциации в центре города. Он открыто объявил войну.

Джинву медленно встал. Его лицо снова стало маской Теневого Монарха, но в глубине глаз светилась бесконечная печаль.

– Он не объявил войну, Бер. Он просто кричит о том, как сильно мы его ранили.

– И что мы будем делать? – спросил Сухо, сжимая рукоять меча.

Джинву подошел к окну, за которым вдали мерцали огни ночного Сеула. Где-то там, среди неоновых вывесок и дорогих машин, его младший сын сжигал свое прошлое.

– Мы будем ждать, – тихо ответил Джинву. – Юки любит сладости и музыку. Он не сможет долго скрываться в ненависти. Но когда он вернется... это будет уже не тот мальчик, которого мы знали.

***

Юки припарковал машину на набережной реки Ханган. Он вышел из салона и сел прямо на капот, свесив ноги. В руках у него была пачка сигарет и пакет с пончиками, который он прихватил по дороге.

Он смотрел на темную воду, и его ярко-голубые глаза постепенно теряли свою ярость, становясь просто грустными. Фарфоровая кожа на лице была бледной, почти прозрачной в лучах луны.

– Идеальная семья, да? – Спросил он пустоту, зажигая сигарету от кончика пальца. – Идеальный Сухо. Идеальный Джинву.

Он затянулся, выпуская струю черного дыма, которая тут же растворилась в ночи.

– А я просто хочу кушать пончики и чтобы меня оставили в покое.

Юки достал пончик с розовой глазурью и откусил большой кусок. Он был сладким, почти приторным, но это было единственное, что связывало его с реальностью. Его сила внутри него довольно заурчала, чувствуя, что хозяин немного успокоился.

Он знал, что мосты сожжены. Знал, что мать никогда не простит ему те слова, а отец никогда не посмотрит на него так, как раньше. Но в этом одиночестве была странная, опьяняющая свобода.

– Я больше не Сон Юки, – прошептал он, глядя на свою татуировку, которая теперь тускло светилась синим. – Я просто Юки.

Он достал телефон и включил свой любимый плейлист. Тяжелые ритмы техно заполнили набережную. Юки закрыл глаза, подставляя лицо ветру.

Где-то там, в большом доме, они плакали и строили планы. А здесь, под мостом, сидел шестнадцатилетний парень с разбитым сердцем и силой бога, который просто хотел, чтобы музыка никогда не кончалась.

Черное пламя на его плечах медленно угасло, превратившись в едва заметную дымку. Это была лишь первая ночь его новой жизни. Жизни без правил, без рангов и без семьи.

– Вкусно, – пробормотал он, доедая пончик и вытирая руки о джинсы. – Завтра куплю ту «Феррари». Красную. Под цвет их хваленого «золотого» заката.

Юки усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем во всем его черном пламени. Он был красив, он был силен, и он был абсолютно один. Именно так, как он всегда и хотел. Или, по крайней мере, так он пытался себя убедить, пока ночной город Сеул медленно поглощал его в своих неоновых объятиях.