← Назад к обзору

Сын монарха

Свобода пахнет латте и мокрым мехом

Прошло три месяца с того дня, как Сон Юки превратил порог родительского дома в груду щебня. В семье Сон время будто застыло в густом, тревожном ожидании. Ча Хэ Ин каждое утро заваривала четыре чашки кофе, а в полдень, глядя на остывший нетронутый напиток Юки, тихо плакала в пустой кухне. Сон Джинву стал еще молчаливее; его тени обыскали каждый закоулок Кореи, но младший сын словно растворился в самом пространстве.

Они думали, что он вернется. Думали, что подростковый бунт разобьется о суровую реальность, когда закончатся карманные деньги, а одиночество станет невыносимым. Но они забыли одну важную деталь: Юки никогда не был обычным подростком. И он никогда не полагался на семейный бюджет.

В тридцати километрах от Сеула, в тихом пригороде, скрытом за густыми соснами, стоял современный дом из стекла и бетона. Юки купил его еще год назад через подставную фирму и несколько оффшорных счетов. Пока Сухо тренировал мышцы, Юки тренировал интеллект, играя на криптовалютных биржах и инвестируя в технологические стартапы под псевдонимом «Никс». К шестнадцати годам его личное состояние позволяло ему купить не одну «Феррари», а целый дилерский центр.

Юки стоял на террасе своего дома, вдыхая чистый лесной воздух. На нем были только свободные льняные брюки, открывавшие вид на его идеальное телосложение и татуировку кости, которая теперь выглядела спокойной, почти декоративной. В руках он держал кружку дорогого какао с маршмэллоу.

– Эй, Рю, не грызи мои кроссовки, это лимитированная серия, – лениво произнес Юки, не оборачиваясь.

Маленький белый померанский шпиц, похожий на облако сахарной ваты, звонко тявкнул и прервал свое занятие, виляя хвостом-пропеллером. Рядом на перилах террасы сидел абсолютно черный котенок с ярко-зелеными глазами, которого Юки назвал Салем.

Юки присел на корточки, и котенок тут же прыгнул ему на плечо, зарываясь носом в растрепанные черные волосы.

– Вот она, настоящая жизнь, – прошептал парень, потираясь щекой о мягкую шерсть. – Никаких камер, никаких Ассоциаций, никакой «золотой» тени брата. Только я, вы и музыка.

Он вошел в дом, где из скрытых динамиков лился мягкий лоу-фай. Юки подошел к кухонному острову — готовить он любил всегда, и теперь, когда никто не оценивал его блюда с точки зрения «полезности для охотника», он давал волю фантазии. Сегодня на завтрак были французские тосты с карамелизованными бананами.

Запах корицы и сахара заполнил пространство. Юки чувствовал себя странно... легко. Его сила — то самое черное пламя и костяная мощь — больше не рвалась наружу. Оказалось, что когда на тебя не давят ожиданиями, внутренняя бездна перестает требовать жертв.

Внезапно Салем на его плече выгнул спину и зашипел, а Рю спрятался за диван, тихо поскуливая. Юки замер, не донеся вилку до рта. Воздух в комнате стал холодным и плотным.

– Ты всё-таки нашел это место, – сказал Юки, не оборачиваясь. – Твои ищейки стали лучше работать, папа.

В центре гостиной из колышущейся тени медленно материализовался Сон Джинву. Теневой Монарх выглядел уставшим. В его взгляде, зацепившемся за уютный интерьер и домашних животных, промелькнуло нечто похожее на шок. Он ожидал найти сына в притоне, в подпольном клубе или в бегах, но не в этом тихом, со вкусом обставленном убежище.

– У тебя здесь... мило, – голос Джинву звучал непривычно неуверенно.

– Старался для себя, – Юки наконец повернулся, прислонившись к столу. – Хочешь тост? Или ты пришел, чтобы снова надеть на меня кольцо?

Джинву прошел вглубь комнаты, осматривая коллекцию виниловых пластинок Юки. Его присутствие всё еще давило, но Юки больше не отвечал всплеском агрессии. Он просто стоял, красивый и недосягаемый, как фарфоровая статуэтка.

– Твоя мать... она почти не спит, – тихо сказал Джинву. – Она думает, что ты голодаешь или попал в беду. Она не знает, Юки. Никто не знает, что ты настолько... самостоятелен.

– Потому что вы никогда не спрашивали, – Юки усмехнулся, поправляя сережку в ухе. – Вам было удобно видеть во мне трудного ребенка. Так проще оправдать то, что вы тратите всё время на Сухо. Но посмотри на меня, папа. Я заработал на этот дом мозгами, а не мечом. Я живу в свое удовольствие, и, честно говоря, это были лучшие три месяца в моей жизни.

Джинву остановился напротив сына. Между ними было всего два метра, но казалось — целая пропасть.

– Ты действительно не собираешься возвращаться? – спросил Монарх.

– Зачем? – Юки искренне удивился. – Чтобы снова слушать, какой я опасный? Чтобы видеть, как мама плачет каждый раз, когда я зажигаю сигарету? Здесь я — это просто я. Мне не нужно прятать татуировку или подавлять пламя. Оно спит, потому что я спокоен.

В этот момент шпиц Рю, осмелев, подбежал к Джинву и начал обнюхивать его ботинки. Величайший охотник человечества замер, глядя на крошечный белый комок шерсти.

– Это... твоя охрана? – в уголке губ Джинву дернулась тень улыбки.

– Это Рю. Он храбрее многих твоих теней, – Юки подошел и взял пса на руки. – Слушай, папа. Я не злюсь на вас. Больше нет. Но я не вернусь в ту золотую клетку. Передай маме, что я жив, здоров и ем лучше, чем в Сеуле.

Джинву молчал долго. Он чувствовал ауру Юки — она была чистой, стабильной и невероятно глубокой. Сын не лгал. Здесь, вдали от величия семьи Сон, он обрел баланс, которого Джинву не мог ему дать.

– Ты стал взрослым слишком быстро, Юки, – Джинву положил руку на плечо сына. На этот раз Юки не отстранился. – Я скажу Хэ Ин, что ты в порядке. Но я не скажу ей, где ты. Это твой мир.

– Спасибо, – Юки кивнул, и в его ярко-голубых глазах промелькнула тень прежней теплоты. – И... передай Сухо, чтобы он перестал пытаться копировать твой стиль боя. Ему больше идет техника скорости, а не грубой силы.

Джинву удивленно приподнял бровь.

– Ты наблюдал за его тренировками?

– У меня хорошие дроны, – Юки подмигнул. – Технологии, папа. Они иногда полезнее маны.

Теневой Монарх начал медленно растворяться в воздухе. Перед тем как исчезнуть окончательно, он произнес:

– Если тебе когда-нибудь станет скучно... кондитерская на окраине всё еще работает. Я иногда захожу туда.

Когда тень окончательно рассеялась, Юки глубоко вздохнул и опустил Рю на пол. Салем тут же спрыгнул с плеча и принялся вылизывать лапу.

– Ну вот и всё, ребята, – Юки вернулся к своему завтраку. – Теперь мы официально предоставлены сами себе.

Он достал телефон и увидел уведомление о пополнении счета — очередная инвестиция принесла плоды. Жизнь была прекрасна. У него был идеальный дом, любимые животные, и впервые за шестнадцать лет — тишина в голове.

Вечером того же дня Юки сидел в своем музыкальном кабинете. Стены были обиты звукоизоляцией, а в центре стояла новейшая диджейская установка. Он надел наушники, закрыл глаза и положил пальцы на сенсорную панель.

С первыми звуками бита внутри него проснулось черное пламя. Но оно не обжигало. Оно текло по его венам в такт музыке, подсвечивая татуировку на руке мягким синим светом. Костяные линии на его теле начали пульсировать, создавая вокруг него защитный кокон из чистой энергии.

Это не была сила разрушения. Это была сила созидания.

Юки начал сводить трек, и в этот момент он был по-настоящему красив. Фарфоровая кожа светилась в полумраке, растрепанные волосы подрагивали от басов, а в ушах поблескивали серебряные серьги. Он был противоположностью своего брата, но он не был тенью. Он был самостоятельным светилом — холодным, ярким и абсолютно свободным.

– Знаешь, Салем, – сказал он котенку, который устроился на микшере, – папа был прав. У меня здесь действительно мило.

Он открыл окно, впуская в комнату ночные звуки леса. Где-то там, в Сеуле, люди всё еще сражались с монстрами, делили ранги и дрожали перед мощью Теневого Монарха. А здесь, в тишине пригорода, шестнадцатилетний парень с ярко-голубыми глазами просто наслаждался моментом.

Он подошел к холодильнику, достал коробку с дорогими эклерами и, довольно щурясь, откусил один. Жизнь в свое удовольствие оказалась намного вкуснее, чем любая победа в подземелье.

Юки знал, что рано или поздно мир снова постучит в его дверь. Возможно, это будет новый разлом, или Сухо придет просить совета, или Ассоциация всё же вычислит его местоположение. Но это будет завтра.

А сегодня у него была музыка, верные звери и самый лучший малиновый джем в округе. Сон Юки наконец-то нашел свой уровень. И этот уровень был — Счастье.