← Назад к обзору

Сын монарха

Зеркало разбитой тишины

В кабинете Теневого Монарха всегда пахло озоном, старой бумагой и едва уловимым ароматом холодного пепла. Но сегодня к этим запахам примешивался горький привкус поражения. Сон Джинву сидел за массивным столом из черного дерева, подперев голову руками. Перед ним лежала старая, слегка потертая по краям папка. Это был не отчет об очередном прорыве S-ранга и не список новых рекрутов Ассоциации. Это был семейный альбом.

Джинву медленно перевернул страницу. С фотографии на него смотрел маленький Юки — ему было тогда четыре года. Мальчик сидел на траве, перепачканный в шоколадном мороженом, и заливисто смеялся, глядя в камеру своими пронзительно-голубыми глазами. Рядом стоял Сухо, уже тогда старательно выпрямивший спину и пытавшийся выглядеть серьезным.

– Когда же я перестал смотреть на тебя, Юки? – прошептал Джинву в пустоту кабинета.

Тени в углах комнаты сочувственно колыхнулись. Игрит и Берион, чувствовавшие смятение своего господина, хранили молчание. Джинву листал дальше. Вот Юки в семь лет — он хмурится, потому что его заставили надеть парадный костюм на церемонию Ассоциации. Вот в десять — он сидит на дереве с наушниками, полностью игнорируя тренировку брата на заднем дворе. На всех снимках Юки выглядел... отстраненным. Словно он уже тогда знал, что в этой семье для него уготована лишь роль декорации к золотому сиянию Сухо.

Джинву закрыл глаза, и перед его внутренним взором вспыхнуло лицо сына из их последней встречи. Тот ледяной, фарфоровый оскал, та первобытная мощь, которая заставила содрогнуться даже его — человека, победившего правителей и монархов. Он облажался. Не как охотник, не как правитель теней, а как отец. Он искал в сыновьях продолжение своей силы, но в Юки он нашел лишь отражение собственного одиночества, которое сам же и породил своим невниманием.

Дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, что тени-стражи невольно приняли боевые стойки. В комнату влетела Ча Хэ Ин. Ее лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, было искажено тревогой. Глаза покраснели от бессонных ночей, а в руках она сжимала мобильный телефон, словно это был единственный якорь, удерживающий ее в реальности.

– Ты нашел его? – Ее голос сорвался на высокой ноте. – Джинву, не молчи! Ты почувствовал его ману? Твои тени... они ведь прочесали весь город! Где мой сын?

Джинву медленно поднял на нее взгляд. В его глазах Хэ Ин увидела не ответ, а ту же самую пустоту, которая зияла в их доме последние месяцы.

– Я нашел место, где он был, – голос Джинву был глухим, лишенным привычной власти. – Но его там больше нет. Он стер свои следы так искусно, что даже Игрит потерял след. Юки... он не просто прячется, Хэ Ин. Он ушел намеренно.

– Ушел намеренно? – Она подошла к столу, ударив по нему ладонями. – Ему шестнадцать! Он ребенок, Джинву! У него татуировка, которая пульсирует энергией смерти, он курит, он гоняет на машинах со скоростью смертников! Как ты можешь говорить об этом так спокойно?

– А разве я спокоен? – Джинву резко встал, и аура Теневого Монарха на мгновение затопила кабинет, заставив мебель жалобно заскрипеть. – Ты думаешь, мне легко осознавать, что мой собственный сын боится моего присутствия больше, чем монстров из разломов? Мы создали для него клетку, Хэ Ин. Золотую, дорогую, уютную — но клетку.

Хэ Ин пошатнулась, ее гнев внезапно испарился, оставив лишь горькую пустоту. Она посмотрела на открытый альбом. На ту самую фотографию Юки с мороженым.

– Мы ведь просто хотели, чтобы он был в безопасности, – прошептала она, опускаясь в кресло. – После всего, что мы прошли... я просто хотела нормальной жизни для него.

– Нормальной для кого? – Джинву обошел стол и положил руку на плечо жены. – Для нас? Или для него? Мы видели в нем «младшего брата Сухо». Мы видели в нем потенциальную угрозу из-за его черного пламени. Но мы ни разу не спросили, что он чувствует, когда мы заставляем его носить это кольцо-подавитель.

– Ты ведь сам сказал, что его сила нестабильна! – Хэ Ин подняла на него полные слез глаза.

– Я ошибся, – Джинву покачал головой. – Его сила стабильнее моей. Она просто... другая. Она подпитывается его эмоциями, его жаждой свободы. Чем сильнее мы давили, тем яростнее становилось пламя. Юки не бунтарь, Хэ Ин. Он просто пытается выжить в тени, которую мы на него отбросили.

В коридоре послышались быстрые шаги, и в дверях показался Сухо. Он выглядел измотанным; его тренировочная форма была пропитана потом, а на лице застыла маска вины, которую он носил с самого ухода брата.

– Отец, мама... – он остановился, переводя дыхание. – В Ассоциации переполох. Кто-то взломал их внутреннюю сеть и перевел огромную сумму со счетов конфискованных активов. Технический отдел в панике — они говорят, что взломщик использовал протоколы, которых не существует в природе.

Джинву и Хэ Ин переглянулись. В комнате повисло тяжелое осознание.

– И на главном экране в зале совещаний... – Сухо замялся, покусывая губу. – Там появилось изображение. Синий смайлик с сигаретой в зубах. И надпись: «Не ищите меня. У меня закончились пончики, и я пошел за новыми».

Хэ Ин не выдержала и истерически рассмеялась, закрыв рот рукой. Это было так в стиле Юки — дерзко, нелепо и пугающе эффективно.

– Он издевается над нами, – Сухо сжал кулаки. – Пока мы здесь сходим с ума, он грабит Ассоциацию и покупает сладости! Отец, позволь мне...

– Нет, Сухо, – отрезал Джинву. – Ты не пойдешь за ним. Ты — последний человек, которого он сейчас хочет видеть. Для него ты — напоминание обо всем, чем он не хочет быть.

– Но я его брат! Я люблю его! – воскликнул Сухо.

– Любишь? – Джинву подошел к старшему сыну и заглянул ему в глаза. – А ты знаешь, какую музыку он слушает? Знаешь, почему он начал курить? Или почему он так ненавидит запах жасмина, который ты всегда носишь на своей форме?

Сухо открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. Он понял, что действительно ничего не знает о человеке, с которым прожил под одной крышей шестнадцать лет.

– Мы все проиграли эту битву, – Джинву отвернулся к окну, глядя на огни Сеула. – Юки показал нам, что он сильнее нашей системы. Он не просто ушел — он стер себя из нашей реальности.

– И что теперь? – Хэ Ин поднялась, вытирая слезы. – Мы просто позволим ему исчезнуть? Позволим ему быть одному против всего мира? Ты ведь знаешь, сколько врагов у нашей семьи. Если они узнают, что он один...

– Он не один, – Джинву усмехнулся, и в этой усмешке была гордость, смешанная с болью. – Тот, кто смог обхитрить моих теней и взломать Ассоциацию, не является добычей. Он — хищник. И сейчас я боюсь не за него. Я боюсь за тех, кто рискнет встать у него на пути.

Джинву коснулся кольца на своем пальце. Он чувствовал отголоски силы Юки — они были повсюду в этом городе, как тонкие нити черного дыма. Сын был близко и одновременно бесконечно далеко.

– Я дам ему время, – тихо произнес Монарх. – Но я приставлю к нему того, кого он не заметит. Не тень. Кого-то... более материального.

– Кого? – спросил Сухо.

– Себя, – ответил Джинву, и его фигура начала медленно расплываться, превращаясь в туман. – Я буду его тенью, раз он отказался быть моей. Но я не вмешаюсь. Я просто буду смотреть, как он строит свой собственный мир.

***

Тем временем на крыше одного из небоскребов в районе Каннам сидел подросток. Его черные волосы трепал ночной ветер, а ярко-голубые глаза отражали неоновые вывески города. Юки лениво жевал пончик с малиновой глазурью, болтая ногами над бездной.

Рядом с ним лежал раскрытый ноутбук, на экране которого бежали строки кода.

– Старик, наверное, сейчас рвет и мечет, – пробормотал Юки, выпуская изо рта колечко сизого дыма. – А мама... мама, наверное, опять плачет.

Он на мгновение замер, и в его глазах промелькнула тень сомнения. Но потом он посмотрел на свою руку, где костяная татуировка пульсировала ровным, спокойным светом. Здесь, на высоте птичьего полета, вдали от удушающей заботы и вечных сравнений, он впервые чувствовал, что его легкие раскрываются полностью.

– Простите, – шепнул он в пустоту. – Но мне нужно было это сделать. Мне нужно узнать, кто такой Сон Юки без приставки «сын Монарха».

Он поднялся, захлопнул ноутбук и закинул его в рюкзак. Его движения были грациозными и точными. В нем не было больше той подростковой угловатости — только скрытая мощь и абсолютная уверенность.

Юки подошел к краю крыши и, не колеблясь, шагнул вниз.

Он не падал. Черное пламя окутало его ноги, создавая невидимую опору в воздухе. Он скользил между зданиями, словно призрак, растворяясь в огнях ночного Сеула.

Где-то внизу, в тени переулка, Джинву наблюдал за этим полетом. Он видел, как его сын смеется, выполняя опасный пируэт в воздухе. Он видел, как Юки остановился у автомата с газировкой и купил банку колы, весело перемигиваясь с отражением в стекле.

Монарх понял: Юки не был сломлен. Он был освобожден.

– Лети, – прошептал Джинву, растворяясь в ночи. – Но помни, что даже у самого свободного пламени есть дом, где его всегда ждут. Даже если это дом, который ты сам разрушил.

В ту ночь Сеул не заметил появления нового игрока. Но тени в подворотнях стали гуще, а пламя в каминах — жарче. Сон Юки начал свой путь. И этот путь обещал быть гораздо более интересным, чем любая сказка о «золотом наследнике».

Дома, в кабинете, Ча Хэ Ин всё еще смотрела на фотографию маленького мальчика с шоколадным мороженым. Она не знала, что в этот самый момент ее сын покупает себе новую машину на деньги Ассоциации, но она чувствовала — где-то там, под этим огромным небом, Юки наконец-то счастлив. И, возможно, это было единственное, что действительно имело значение.

– Мы подождем его, – сказала она Сухо, который присел рядом. – Сколько бы времени это ни заняло. Мы научимся быть семьей, которой он не захочет лишаться.

Сухо кивнул, глядя на свои руки. Он понял, что его тренировки теперь будут иметь другую цель. Не стать лучше отца, а стать тем, кому брат однажды захочет доверить свою спину.

А в ночном небе над Каннамом на мгновение вспыхнула синяя искра, похожая на падающую звезду. Юки загадал желание. И, судя по тому, как ярко разгорелось его черное пламя, это желание уже начало сбываться.