← Назад к обзору

Сын монарха

Зеркало будущего в проходе супермаркета

Сеул за два года изменился мало, чего нельзя было сказать о людях. Город всё так же пульсировал неоном, задыхался в пробках и с замиранием сердца следил за новостями об очередных зачистках подземелий. Но для семьи Сон время превратилось в бесконечную, тягучую серую ленту.

Сон Джинву, Теневой Монарх, чья мощь заставляла содрогаться иные миры, за эти два года постарел душой больше, чем за столетия в пустоте. Он сдержал обещание: он не приближался, не навязывался, лишь издалека, через тончайшие нити теней, следил, чтобы его младший сын был жив. Он видел, как Юки меняется. Видел, как его фигура становится всё более внушительной, достигая роста в 195 сантиметров, как раздаются плечи, и как татуировка костей, когда-то ютившаяся на предплечье, теперь захватывает всю спину и обе руки, переплетаясь с узорами черного, едва тлеющего пламени.

Юки стал совершенным оружием, которое решило никогда не обнажаться.

В этот субботний вечер торговый центр «Старфилд» был забит людьми. Семья Сон — Джинву, Хэ Ин и Сухо — пытались имитировать нормальность. Это был их ритуал: раз в месяц выходить в свет вместе, делать вид, что они обычные люди, покупающие продукты на неделю.

– Сухо, возьми те соевые ростки, которые любит отец, – тихо произнесла Ча Хэ Ин, поправляя воротник пальто.

Она выглядела безупречно, как и всегда, но в уголках её глаз залегла печаль, которую не мог скрыть ни один консилер. Она больше не плакала на людях, но её сердце оставалось в том самом дне, когда дверь их дома захлопнулась с грохотом рухнувшего мира.

– Хорошо, мам, – Сухо послушно потянулся к полке.

Он стал сильнее, его золотая аура теперь была стабильной и мощной, он официально считался охотником номер два в Корее после отца. Но в его движениях не было прежней легкости. Он всё еще искал в толпе знакомую растрепанную макушку, надеясь на чудо.

И чудо произошло.

В отделе детского питания, среди стеллажей с фруктовыми пюре и гипоаллергенными кашами, стоял мужчина. Он был настолько высок и широкоплеч, что казался инородным телом в этом царстве пастельных тонов. На нем была простая белая футболка, подчеркивающая литую мускулатуру, темно-синие джинсы и обычные кеды. На глазах — темные очки, скрывающие те самые ярко-голубые глаза, которые снились Джинву в кошмарах.

Он лениво толкал перед собой тележку. Но внимание привлекал не он, а те, кто сидел внутри.

В детском сиденье тележки, прижавшись друг к другу, сидели двое малышей, которым на вид было около года. Мальчик, точная копия Юки в детстве, с такими же непослушными черными вихрами, сосредоточенно грыз резиновую игрушку. Девочка, с копной угольно-черных волос и удивительными, ярко-зелеными глазами, которые внимательно изучали мир, держала в ручонке пачку детского печенья.

Хэ Ин замерла первой. Пакет с апельсинами выпал из её рук, и фрукты с глухим стуком покатились по кафельному полу.

– Юки?.. – её голос был едва слышным шепотом, полным неверия и боли.

Мужчина замер. Его плечи напряглись, а пальцы, сжимавшие ручку тележки, побелели. Татуировки костей на его руках на мгновение вспыхнули тусклым синим светом, пробиваясь сквозь ткань футболки. Он медленно повернул голову, снимая очки.

Голубые глаза встретились с глазами матери. В них не было прежней ярости, только бесконечная, холодная дистанция.

– Привет, мам, – произнес он низким, вибрирующим голосом.

– О боже... Юки! – Хэ Ин, не помня себя от радости и шока, бросилась вперед. – Ты... ты жив! Где ты был? Почему ты не отвечал?

Она уже протянула руки, чтобы обнять его, а затем её взгляд упал на детей в тележке. Её лицо преобразилось, на нем расцвела робкая, восторженная улыбка.

– Это... это твои? Боже мой, какие красивые... внуки... мои внуки...

Она потянулась к маленькому Рюу, желая коснуться его пухлой щечки, но в ту же секунду пространство между ними задрожало.

Из-под земли, прямо сквозь стерильный пол супермаркета, вырвались острые, как бритва, костяные шипы, образовав непроницаемую ограду вокруг тележки. Ча Хэ Ин отпрянула, едва не поранив руки.

– Не смей трогать их, – голос Юки прозвучал подобно удару грома, хотя он не повышал тона.

Джинву и Сухо мгновенно оказались рядом. Сухо инстинктивно положил руку на рукоять меча, но тут же одернул себя, глядя на брата. Джинву же просто смотрел — на сына, на костяную преграду и на детей. Его тени внутри него взвыли, узнав кровь своего господина в этих маленьких существах.

– Юки, убери это, – Джинву сделал шаг вперед, его голос был полон тяжелого авторитета. – Ты пугаешь свою мать. Это твоя семья.

– Семья? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Сухо невольно поморщился. – Моя семья сидит в этой тележке. А вы — просто люди из моего прошлого, которые слишком долго не могли понять слово «нет».

– Юки, пожалуйста... – Хэ Ин снова зарыдала, закрывая рот ладонью. – Мы так страдали. Мы искали тебя. Посмотри на нас! Мы просто хотим познакомиться с ними...

– Хватит орать, – Юки резко оборвал её, и вокруг него на мгновение завихрилось черное пламя, гася свет ламп в отделе. – Ты детей испугаешь. Люянь не любит громких звуков.

Маленькая девочка с зелеными глазами действительно нахмурилась и прижалась к брату, а Рюу поднял на отца взгляд, в котором не было страха — только абсолютное доверие.

Юки вздохнул, и костяные шипы медленно ушли обратно в пол, оставив лишь глубокие царапины на плитке. Он поправил одеяльце у детей и снова посмотрел на родителей.

– У них нет матери, – сухо произнес он, предупреждая следующий вопрос. – Есть только я. И я не позволю вам превратить их жизнь в то, во что вы превратили мою. Они не будут «наследниками Монарха». Они не будут охотниками, если сами того не захотят. Они будут просто детьми.

– Ты не можешь лишить их дедушки и бабушки, Юки, – Джинву подошел ближе, стараясь подавить свою ауру, чтобы не провоцировать сына. – Мы изменились. Я изменился. Я два года не мешал тебе, хотя знал, где ты находишься.

Юки прищурился.

– Знал? Конечно, ты знал. Ты же великий Сон Джинву. Но знать и понимать — разные вещи. Ты не лез ко мне, потому что понимал: если ты сделаешь шаг, я превращу этот город в пепел. И не потому, что я злой, а потому, что мне нечего терять, кроме своей свободы. А теперь мне есть что терять.

Он указал на малышей.

– Если я увижу хоть одну твою тень рядом с моим домом... Если я замечу, что Ассоциация начинает проявлять интерес к их мане... Папа, я клянусь, я вырву твое теневое царство с корнем.

– Юки, как ты можешь... – Сухо сделал шаг вперед, его лицо горело от обиды. – Мы — твоя кровь! Я твой брат! Я скучал по тебе каждый чертов день!

Юки посмотрел на старшего брата. Его взгляд немного смягчился, но лишь на мгновение.

– Я знаю, Сухо. Ты всегда был лучшим из нас. Но ты — часть этой системы. Ты — золотой стандарт. А я — ошибка кода. Мои дети не должны платить за это.

Он снова надел очки, отсекая всякую возможность эмоционального контакта.

– Мы уходим. Не идите за мной. Если вы действительно любите меня — дайте мне просто купить чертовы подгузники и уйти домой.

Юки толкнул тележку мимо застывшей семьи. Проходя мимо матери, он на секунду задержался.

– Люянь любит персики, – тихо, почти не слышно сказал он. – А Рюу спит только под классическую музыку. Это всё, что вам нужно знать.

Он не обернулся. Его высокая фигура медленно удалялась по проходу супермаркета, а люди вокруг даже не подозревали, какая драма только что разыгралась рядом с полками кукурузных хлопьев.

Ча Хэ Ин бессильно прислонилась к плечу Джинву.

– У него дети, Джинву... У нашего мальчика дети...

Джинву обнял жену, его взгляд был прикован к удаляющейся спине сына. Он видел, как Юки наклонился к тележке и что-то ласково шепнул Люянь, отчего та звонко рассмеялась.

– Он счастлив, Хэ Ин, – негромко произнес Монарх. – Впервые за всю свою жизнь он по-настоящему счастлив. И он защищает это счастье так, как никто из нас не смог бы.

– Мы его потеряли? – спросил Сухо, глядя в пустоту прохода.

– Нет, – Джинву покачал heads. – Мы его наконец-то нашли. Но теперь нам нужно научиться быть теми, кого он захочет пустить в свой мир. И это будет сложнее, чем любая зачистка S-ранга.

Юки тем временем уже выходил на парковку. Вечерний воздух был прохладным, и он накинул на детей легкие куртки. Его сердце всё еще бешено колотилось, а татуировки на спине зудели от нерастраченной энергии черного пламени. Встреча с семьей вскрыла старые раны, которые он считал затянувшимися.

Но когда он усаживал Рюу в детское кресло своей новой, безупречно черной машины, малыш схватил его за палец и невнятно пролепетал что-то, похожее на «па-па».

Юки замер. Весь его гнев, вся его броня и ледяное безразличие растаяли в одно мгновение. Он прижался лбом к крохотному кулачку сына и закрыл глаза.

– Всё хорошо, малыш, – прошептал он. – Папа здесь. Никто не заберет вас у меня. Никакие монархи, никакие тени.

Он сел за руль, завел мотор, и машина мягко тронулась с места, растворяясь в потоке сеульских огней. Он знал, что отец будет следить. Знал, что мать не оставит попыток увидеть внуков. Но теперь правила устанавливал он.

Сон Юки больше не был тенью. Он был пламенем, которое согревало тех, кого любило, и обращало в прах тех, кто пытался нарушить его покой. И в этом была его истинная сила — сила, которую даже Теневой Монарх не мог подчинить.

Подъезжая к своему дому, скрытому в тихом пригороде, Юки посмотрел в зеркало заднего вида на спящих детей.

– Завтра купим персики, – улыбнулся он своему отражению. – Самые лучшие персики в этом городе.

Мир вокруг мог рушиться, подземелья могли открываться в самом центре столицы, а боги могли вести свои бесконечные войны. Сон Юки было всё равно. Его уровень был максимальным, и его главная миссия только начиналась. Миссия быть просто отцом.