← Назад к обзору

Сын монарха

Осколки разбитого зеркала

Мир окончательно сошел с ума. Эта мысль крутилась в голове Юки, словно заезженная пластинка. Пока Сон Джинву, облаченный в свой самый строгий черный костюм, занимался юридическим адом под названием «бракоразводный процесс», Юки искал спасения в одиночестве. Он сидел в безлюдном парке на окраине Сеула, где старые ивы склоняли свои ветви к затянутому тиной пруду. Здесь не было камер, не было фанатов и, что самое главное, не было той удушающей атмосферы дома, который когда-то казался крепостью, а оказался карточным домиком.

– Привет, – раздался знакомый голос, вырвавший Юки из оцепенения.

Парень даже не вздрогнул. Его чувства, обостренные второй сущностью, давно зафиксировали приближение маны брата. Сон Сухо стоял в паре шагов, выглядя на удивление обыденно — простая толстовка, капюшон натянут на глаза. В нем больше не было того вызывающего сияния «золотого мальчика».

– Привет, – коротко ответил Юки, кивнув на место рядом с собой.

Сухо сел. Между братьями повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита. Юки не спеша достал из кармана пачку, выудил сигарету и щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение отразился в его небесно-голубых глазах, прежде чем он глубоко затянулся. Помедлив, он протянул сигарету брату.

Сухо молча взял её и сделал долгую, жадную затяжку, прежде чем выпустить дым в серый воздух парка.

– Как так получилось, Сухо? – тихо спросил Юки, глядя на круги, расходящиеся по воде. – Ты и мама. Как вы до этого дошли?

Сухо долго молчал, рассматривая тлеющий огонек сигареты. Его лицо, всегда казавшееся Юки маской идеальности, теперь выглядело измученным.

– Это длится уже год, – наконец произнес он, и его голос надломился. – Всё случилось быстро, Юки. Ты же знаешь, каково это — жить в тени величайшего человека на планете. Мама... она медленно угасала. Отец всегда был где-то там, в своих тенях, в своих порталах. Они давно отдалились друг от друга, стали чужими людьми, живущими под одной крышей ради имиджа.

Сухо снова затянулся и передал сигарету обратно брату.

– А я всегда был рядом, – продолжал он. – Слушал её слезы, видел, как она засыпает в пустой постели. Сначала это было просто сочувствие. Потом — потребность защитить её от этого одиночества. А потом... грань просто стерлась. Я стал для неё тем, кем не смог стать отец. Вот как-то так.

Юки горько усмехнулся, чувствуя, как внутри него шевелится костяная сущность, словно насмехаясь над этой человеческой драмой.

– Какая ирония, – прошептал он, стряхивая пепел. – Ты спишь с матерью, а я — с отцом. Словно они не детей растили, а воспитывали нас исключительно для себя, для собственного утешения. Два лагеря, две тайны. Мы — идеальное отражение их собственных провалов.

Сухо посмотрел на младшего брата с нескрываемым любопытством, смешанным с горечью.

– А ты с отцом? Давно это у вас?

– Нет, – Юки покачал головой, и его серьги в ушах тихо звякнули. – Где-то месяца два. Я сам не понял, как всё произошло. Просто в какой-то момент его тень стала моей, а моя мана начала требовать его присутствия так сильно, что барьеры просто рухнули. Он единственный, кто видит во мне не просто младшего сына, а силу, равную его собственной.

Сухо вздохнул и откинулся на спинку лавки, глядя в небо.

– Мы с тобой — два сапога пара, Юки. Весь мир считает нас элитой, а мы — просто сломанные игрушки в руках собственных родителей.

– Знаешь, что я думаю? – Юки затушил сигарету о подошву своего ботинка. – Нам нужно свалить отсюда на пару часов. Выключить телефоны. Чтобы ни Джинву, ни Хэ Ин не могли нас достать. Давай просто побудем братьями, а не... а не марионетками.

Сухо впервые за разговор слабо улыбнулся.

– Давай. Как раз новый фильм вышел, документалка про Майкла Джексона. В центре есть кинотеатр, где нас вряд ли узнают в таком виде.

Они встали одновременно. Два высоких, статных парня, чья внешность заставляла прохожих оборачиваться, шли по аллее парка бок о бок. В этот момент они не были врагами или соперниками. Они были двумя осколками одной большой катастрофы, которые на мгновение решили снова стать семьей.

***

Тем временем в офисе одного из самых дорогих адвокатских бюро Сеула атмосфера была настолько наэлектризованной, что секретарша боялась даже заносить кофе.

Сон Джинву сидел по одну сторону длинного стола из красного дерева. Его лицо было непроницаемым, как маска из черного камня, но тени в углах комнаты беспокойно пульсировали, выдавая его истинное состояние. Напротив него сидела Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно — строгий костюм, аккуратная прическа, но её пальцы, сжимающие ручку, подрагивали.

– Я не претендую на твои активы, Джинву, – холодно произнесла она, глядя в документы. – Мне не нужны деньги Ассоциации или твои теневые поместья. Я хочу только одного — чтобы Сухо остался со мной.

Джинву медленно поднял взгляд. Его фиолетовые глаза светились тусклым, опасным светом.

– Сухо уже взрослый мужчина, Хэ Ин. Он сам решит, где его место. Хотя, судя по тому, что я узнал, он уже давно его выбрал. В твоей постели.

Хэ Ин вздрогнула, словно от пощечины. Она резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнула ярость охотника S-ранга.

– Ты не имеешь права читать мне нотации! – прошипела она. – Ты сам превратил Юки в своё подобие. Ты забрал его у меня, когда он был еще ребенком, приучил его к своей тьме, к своим секретам. Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? Это не взгляд сына на отца. Это взгляд одержимого.

– Я дал ему то, что ты никогда не могла — понимание его истинной природы, – голос Джинву был тихим, но от него вибрировали стены. – Ты боялась его силы. Ты видела в нем монстра, потому что он напоминал тебе о той части меня, которую ты так и не смогла принять. Ты предпочла «золотого» Сухо, потому что он был понятным и удобным. Но ты зашла слишком далеко, пытаясь удержать его подле себя.

– Мы оба зашли слишком далеко, – Хэ Ин горько усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. – Мы создали монстров, Джинву. И теперь эти монстры — единственное, что у нас осталось.

Адвокат, сидевший во главе стола, нервно кашлянул, пытаясь привлечь внимание двух самых опасных людей в стране.

– Простите... господин Сон, госпожа Ча... Нам нужно закончить с разделом недвижимости в Пусане.

Джинву проигнорировал его. Он встал, и его огромная тень на мгновение накрыла весь стол.

– Юки остается со мной. Это не обсуждается. Всё остальное — забирай. Мне плевать на дома и деньги.

– Конечно, – Хэ Ин тоже встала, выпрямляя спину. – Юки — твоя тень. Твоё отражение. А Сухо... Сухо останется моим светом, каким бы грязным этот свет ни был.

Они стояли друг против друга — два великих героя, спасших мир от уничтожения, но не сумевших спасти собственную семью от самих себя. В этот момент они были похожи на двух богов, которые делили вселенную, не замечая, что сама вселенная уже давно трещит по швам.

***

В зале кинотеатра было темно и прохладно. Юки и Сухо сидели на последнем ряду, подальше от редких зрителей. На экране Майкл Джексон выполнял свою знаменитую лунную походку, а из динамиков лилась музыка, казавшаяся гостями из другого, более простого времени.

Юки откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение последних дней немного отпускает. Рядом Сухо увлеченно грыз попкорн, словно он снова был десятилетним мальчишкой, а не охотником, запутавшимся в простынях собственной матери.

– Знаешь, – прошептал Сухо, не отрывая взгляда от экрана. – Я иногда завидую твоей второй сущности. Этому скелету.

Юки удивленно повернул голову.

– Почему?

– У него нет кожи, – просто ответил Сухо. – Нет нервов, которые могут болеть. Нет сердца, которое может чувствовать стыд. Кости — это честно. Это то, что остается, когда всё остальное сгнивает.

Юки промолчал. Он вспомнил, как ощущается трансформация — как плоть словно испаряется, оставляя лишь холодную, неразрушимую структуру. В этом состоянии он действительно не чувствовал ни боли, ни сомнений. Только чистую энергию и волю своего отца.

– Кости тоже ломаются, Сухо, – тихо произнес Юки. – И когда они ломаются, это гораздо больнее, чем любая рана на коже.

Они замолчали, погружаясь в фильм. На мгновение им обоим показалось, что всё это — адвокаты, развод, запретные связи — осталось где-то там, за тяжелыми дверями кинозала. Но мана внутри каждого из них продолжала пульсировать, напоминая о том, кто они такие на самом деле.

Когда они вышли из кинотеатра, на Сеул уже опустилась ночь. Неоновые вывески отражались в лужах, создавая причудливые узоры, похожие на татуировку на спине Юки.

– Что теперь? – спросил Сухо, поправляя капюшон.

– Теперь мы вернемся в свои клетки, – Юки посмотрел на экран телефона. Десять пропущенных от отца. – Джинву наверняка уже закончил с формальностями.

– Юки, – Сухо остановил его, положив руку на плечо. – Что бы ни случилось... между ними... Мы всё еще братья?

Юки посмотрел в глаза брата. В них он увидел то же отчаяние, которое иногда грызло его самого по ночам.

– Да, – Юки кивнул. – Осколки из одного зеркала. Мы всегда будем связаны, Сухо. Даже если наши родители решат уничтожить друг друга.

Они разошлись в разные стороны у входа в метро. Юки шел по ночному городу, и его тень, неестественно длинная и густая, следовала за ним по пятам. Он знал, что дома его ждет Джинву — со своим тяжелым взглядом, своей любовью, граничащей с одержимостью, и своими планами на будущее, в которых Юки отводилась роль главного меча.

Мир действительно сошел с ума. Но, шагая в темноте, Юки чувствовал, как на его ладонях начинают светиться метки — красная и голубая. Он больше не боялся безумия. Он был его частью. И если этот мир должен был сгореть в огне их семейных тайн, Юки был готов подбросить дров в этот костер.

За его спиной на мгновение проявились очертания огромных костяных бластеров, осветив переулок призрачным неоновым светом, и тут же исчезли. Теневой Монарх ждал своего наследника. И Юки не собирался заставлять его ждать долго.