← Назад к обзору

Сын монарха

Пепел на алтаре семьи

– Ты пришел, – голос Сон Джинву прозвучал в пустой гостиной подобно раскату грома в горах.

Юки закрыл за собой массивную дверь. В доме пахло озоном и холодом — верный признак того, что Теневой Монарх долгое время не мог обуздать свою ману. Отец стоял у панорамного окна, глядя на огни ночного Сеула, и его отражение в стекле казалось более материальным, чем он сам.

– Я здесь, пап, – Юки сбросил кроссовки и прошел вглубь комнаты. Его рост и размах плеч делали его фигуру внушительной даже в полумраке, но рядом с отцом он всегда чувствовал себя лишь продолжением его огромной тени.

Джинву медленно обернулся. Его глаза светились фиолетовым пламенем, прорезая темноту.

– Ты был с ним, – это не был вопрос, это была констатация факта. Джинву чувствовал ману Сухо, оставшуюся на одежде младшего сына.

– Мы просто разговаривали, – Юки остановился в паре метров, скрестив руки на груди. Его пирсинги тускло блеснули. – Хотели понять, как нам жить дальше, когда всё превратилось в руины.

Джинву подошел вплотную. Он был чуть ниже сына, но его присутствие заполняло собой всё пространство, вытесняя кислород. Он протянул руку и коснулся пальцами подбородка Юки, заставляя того поднять голову.

– И как же? – прошептал он, и его дыхание коснулось губ юноши.

– У каждого своя клетка, – Юки не отвел взгляда. Его небесно-голубые глаза начали подергиваться красной дымкой. – Сухо выбрал её. Он не смог бросить маму. Она... она сломала его окончательно, пап. Сделала своим доппельгангером, своим утешителем.

Джинву усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что воздух в комнате, казалось, стал горьким на вкус.

– Она всегда умела брать то, что ей не принадлежит. Сначала мою спокойную жизнь, теперь — душу нашего первенца.

– А ты, пап? – Юки подался вперед, сокращая последнее расстояние между ними. – Что взял ты?

Вместо ответа Джинву притянул его к себе за затылок, впиваясь в губы жестким, властным поцелуем. В этом жесте не было нежности — только право собственности, первобытное утверждение своей власти над тем единственным, что у него осталось. Юки ответил с той же яростью. Его костяная сущность внутри взревела, татуировка на позвоночнике начала пульсировать, испуская призрачный свет сквозь ткань футболки.

***

В это же время в другом районе города, в элитном пентхаусе, который Ча Хэ Ин успела переписать на себя еще до официального финала развода, царила иная атмосфера. Здесь пахло дорогими духами, лилиями и чем-то приторно-сладким.

Сухо сидел на диване, уронив голову на руки. Его золотистая аура, обычно такая яркая, сейчас едва теплилась, как догорающий уголек.

– Выпей это, дорогой, – Хэ Ин подошла сзади, мягко положив руки ему на плечи. Она поставила перед ним бокал с вином.

Сухо вздрогнул от её прикосновения. Он чувствовал себя так, словно его затянули в липкую паутину, из которой нет выхода.

– Я видел Юки, – глухо произнес он.

Руки матери на мгновение замерли, а затем продолжили поглаживать его плечи, спускаясь к груди.

– Не стоит о нем думать, – её голос был нежным, как шелк, но в нем чувствовались стальные нотки. – Юки сделал свой выбор. Он всегда был дефектным. Слишком много тьмы, слишком много Джинву. Он — потерянная душа.

– Мы тоже потерянные, мама, – Сухо поднял на неё взгляд, полный боли. – То, что мы делаем... это ведь неправильно. Юки сказал, что мы — осколки одного зеркала. Мы все разбиты.

Хэ Ин опустилась перед ним на колени, заглядывая в глаза. В её взгляде не было раскаяния — только одержимость женщиной, которая потеряла мужа и решила заменить его сыном.

– Правильно то, что делает нас счастливыми в этом жестоком мире, – она коснулась его щеки. – Твой отец никогда не понимал нас. Он жил в своих подземельях, со своими тенями. А мы — люди. Нам нужно тепло. Разве тебе со мной плохо?

Сухо посмотрел на неё — красивую, хрупкую, пахнущую лилиями. И в этот момент он окончательно сдался. Если весь мир считал их героями, а внутри они были монстрами, то какая разница, в какую бездну падать?

– Нет, – прошептал он, притягивая её к себе. – Мне не плохо.

***

В доме Джинву барьеры снова были возведены. На этот раз они были настолько плотными, что реальность внутри комнаты Юки начала искажаться.

Юки стоял посреди комнаты, полностью обнаженный по пояс. Его фарфоровая кожа светилась в полумраке. Татуировка на спине ожила: костяные сегменты вдоль позвоночника двигались, словно живые, а крылья-шипы на лопатках казались готовыми прорвать плоть.

– Покажи мне, – приказал Джинву. Он сидел в кресле, наблюдая за сыном с жадностью творца, взирающего на свой венец творения.

Юки закрыл глаза. Глубокий вдох — и пространство вокруг него задрожало.

– Трансформация, – сорвалось с его губ.

Плоть не исчезла, она словно втянулась внутрь, становясь прозрачной оболочкой. На месте юноши возник высокий скелет в длинном черном пальто. Красные линии от глазниц потянулись вверх, пульсируя в такт сердцебиению, которого технически больше не было.

– Ссс... – сухой звук вырвался из костяной челюсти.

Юки поднял руки. На ладонях вспыхнули метки. Слева от него материализовался огромный череп-бластер. Его черный глаз с красной радужкой сфокусировался на стене, а из пасти начал сочиться ярко-голубой свет, от которого плавился воздух. Второй череп, за спиной, излучал еще более мощное сияние.

– Потрясающе, – Джинву поднялся и подошел к этой костяной фигуре. Он не чувствовал страха, только родство. – Твоя сила... она не из системы. Она из самой сути смерти.

Скелет наклонил голову. Его неоновый красный язык на мгновение показался между зубами, слизывая капли чистой маны, витающей в воздухе.

– Я... чувствую... тебя... – проскрежетал Юки. Его голос теперь звучал так, будто сталкивались две могильные плиты.

Джинву положил руку на костяное плечо, скрытое под черной тканью пальто.

– Мы пойдем дальше, чем кто-либо мог представить, Юки. Сухо и Хэ Ин выбрали свой путь — путь слабости и плотского утешения. Они заперли себя в золотой клетке своих грехов. Но мы... мы станем истинными владыками этого мира.

Скелет внезапно обхватил Джинву своими длинными костяными пальцами. Красное свечение его глаз смешалось с фиолетовым сиянием Монарха.

– Только... мы... – подтвердил Юки.

В этот момент трансформация начала спадать, возвращая ему человеческий облик, но энергия не исчезла. Она перетекла в Джинву, создавая замкнутый цикл. Юки прижался к отцу, чувствуя, как его сердце снова начинает биться — часто и неровно.

– Они ненавидят нас, пап, – прошептал Юки, утыкаясь носом в шею Джинву. – Они считают нас чудовищами.

– Пусть считают, – Джинву обнял его, прижимая к себе так сильно, что кости Юки тихо хрустнули. – Чудовища — это те, кто прикрывается масками добродетели. Мы хотя бы честны в своей тьме.

***

Прошел месяц. Семья Сон официально перестала существовать. Газеты пестрили заголовками о «мирном расставании великих героев», но правда была скрыта за высокими заборами и магическими щитами.

Сухо окончательно перестал появляться на публике. Он жил в пентхаусе матери, выходя только на зачистки врат, где проявлял невиданную прежде жестокость. Его золотая мана потемнела, приобретая оттенок старой бронзы. Он больше не улыбался камерам. Когда он возвращался домой, Хэ Ин ждала его с бокалом вина и готовыми объятиями, в которых он топил остатки своей совести.

Юки же, напротив, стал тенью своего отца. Он сопровождал Джинву повсюду, скрытый под капюшоном своего черного пальто. Он не светился перед камерами, но в кругах высокоранговых охотников поползли слухи о «Костяном Жнеце», который зачищает подземелья S-ранга в одиночку, оставляя после себя только пепел и оплавленные кости монстров.

Однажды они столкнулись. Это произошло у входа в Ассоциацию.

Джинву и Юки выходили из здания, когда к нему подъехал автомобиль Хэ Ин. Сухо вышел первым, открывая дверь матери.

Четверо людей замерли на ступенях. Прохожие и журналисты тут же затаили дыхание, почуяв невероятное напряжение.

– Джинву, – Хэ Ин кивнула, её взгляд был холодным и отстраненным. Она выглядела прекрасно, но в её глазах застыло что-то мертвенное.

– Хэ Ин, – коротко отозвался Джинву.

Сухо и Юки стояли друг напротив друга. Два брата. Свет и Тень. Кость и Бронза.

– Ты выглядишь... иначе, – тихо сказал Сухо, разглядывая младшего брата. Юки стал еще выше, его кожа казалась прозрачной, а из-под воротника пальто виднелись острые края татуировки.

– А ты выглядишь уставшим, брат, – Юки усмехнулся, и в этой усмешке Сухо увидел оскал черепа. – Мама слишком сильно тебя опекает?

Сухо сжал кулаки, и вокруг него завихрилась тяжелая мана.

– Не тебе говорить об опеке, Юки. Ты — всего лишь аксессуар в руках отца. Его любимая игрушка.

Юки сделал шаг вперед. Воздух вокруг него мгновенно заледенел. На мгновение за его спиной все увидели призрачные очертания огромного костяного черепа с сияющей пастью. Журналисты вскрикнули и попятились.

– Я — его воля, Сухо, – прошипел Юки. – А ты — её раб. Почувствуй разницу.

– Хватит, – голос Джинву пресек конфликт на корню. – Нам здесь нечего обсуждать.

Он положил руку на плечо Юки и повел его к машине. Юки обернулся напоследок, послав брату воздушный поцелуй своим неоновым красным языком, который на долю секунды показался изо рта. Сухо побледнел, а Хэ Ин крепче вцепилась в локоть сына.

Когда машина Джинву отъехала, Хэ Ин прошептала:

– Видишь, дорогой? Я была права. Они — не люди. Мы — единственное, что есть друг у друга.

Сухо ничего не ответил. Он смотрел вслед уезжающему автомобилю, чувствуя странную пустоту в груди. Он знал, что Юки прав. Он был рабом своего комфорта и своей вины. А там, в уезжающей машине, сидели двое, которые перешагнули через человечность и обрели нечто пугающее, но абсолютно свободное.

Вечером того же дня Юки стоял на крыше самого высокого здания Сеула. Джинву стоял рядом, его плащ развевался на ветру.

– Ты готов? – спросил отец.

Юки посмотрел на свои руки. Красная и голубая метки светились ярко, как никогда.

– Да, пап. Давай покажем им, что такое настоящая семья.

В небе над городом вспыхнули два гигантских голубых луча. Костяные бластеры Юки прорезали облака, возвещая о начале новой эры. Семья Сон разделилась навсегда. На одном фронте осталась человеческая слабость, замаскированная под любовь. На другом — божественная мощь, рожденная из тьмы и костей.

И Юки знал, на чьей стороне победа. Потому что плоть тленна, а кости вечны. Особенно если ими управляет Теневой Монарх и его преданный Жнец.

– Я люблю тебя, пап, – прошептал Юки, превращаясь в скелет и взлетая ввысь на костяных крыльях.

– Я знаю, – ответил Джинву, растворяясь в тенях, чтобы следовать за ним.

Внизу, в своем пентхаусе, Сухо и Хэ Ин вздрогнули от раската грома, не подозревая, что это не гроза, а смех существа, которое когда-то было их сыном и братом. Мир раскололся надвое, и трещина прошла прямо через их сердца. Но в этой новой реальности больше не было места для лжи. Только для силы. И только для них двоих.