← Назад к обзору

Сын монарха

Сломленные тени красного мира

Тишина Красных врат всегда была особенной — она звенела в ушах, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом озона и запекшейся крови. Снег, падающий с багрового неба, не таял на коже, а обжигал холодом Иного мира.

Юки медленно опустился на сугроб, тяжело дыша. Его длинное черное пальто было изорвано в клочья, а фарфоровая кожа лица покрыта копотью и мелкими порезами. В нескольких метрах от него лежал Сухо. Его золотая броня, когда-то сиявшая ярче солнца, теперь была покрыта трещинами и пятнами темной крови монстров S-ранга.

Это была случайность — одна на миллион. После развода родителей они не виделись месяц, разъехавшись по разным городам. Юки остался с отцом в Сеуле, а Сухо уехал с матерью в Пусан. Но судьба, обладающая извращенным чувством юмора, затянула их обоих в одни и те же Красные врата, возникшие на нейтральной территории.

– Живой? – хрипло спросил Юки, не открывая глаз.

– Вроде того, – отозвался Сухо. Его голос звучал слабо, в нем не осталось и следа былой заносчивости. – Если не считать того, что я не чувствую левую руку.

Юки заставил себя подняться. Его вторая сущность — костяной жнец — медленно отступала, оставляя после себя сосущую пустоту в груди. Бластеры исчезли, оставив лишь выжженные круги на снегу. Он подошел к брату и протянул ему руку.

Сухо посмотрел на ладонь Юки — ту самую, со светящейся голубой меткой, которая сейчас едва мерцала. Он принял помощь, и Юки рывком поднял его на ноги.

Вокруг них лежали горы трупов ледяных великанов. Это была бойня, которую они устроили вдвоем, спина к спине, как в те далекие времена, когда они были просто братьями, а не заложниками родительских тайн.

– Нам нужно найти укрытие, пока не пришла вторая волна, – Юки огляделся. – Там, под скалой, есть пещера.

Они дошли до выступа, поддерживая друг друга. Внутри было относительно сухо. Юки развел небольшой костер, используя остатки своей маны, и они повалились на каменный пол, совершенно обессиленные.

– Ты изменился, брат, – Сухо первым нарушил молчание, глядя на танцующие языки пламени. – В твоих глазах... больше нет того спокойствия. Только холод и кости.

Юки усмехнулся, прислонившись спиной к холодной стене. Его татуировка на позвоночнике пульсировала, отдавая тупой болью.

– А ты ждал чего-то другого? – Он повернул голову к брату. – Я живу с Монархом Теней. В нашем доме больше нет места для «спокойствия». Только тренировки, кровь и бесконечный шепот мертвых.

Сухо промолчал, сжимая здоровую руку в кулак.

– А ты, Сухо? – Юки прищурился. – Мама тебя окончательно сломала, да? Я чувствую твою ману. Она пахнет отчаянием и... ею.

– Замолчи, – огрызнулся Сухо, но в его голосе не было силы. – Ты ничего не понимаешь. Она... она просто не может быть одна. После того, как отец ушел, она словно рассыпалась.

– И ты решил стать клеем, который скрепит её осколки? – Юки подался вперед, и свет костра подчеркнул острые линии его лица. – Ценой собственной жизни? Ты же почти не дышишь, когда она рядом. Я видел вас тогда, у Ассоциации. Ты выглядел как марионетка, которой обрезали нити, но заставили танцевать.

– А ты сам не лучше, Юки! – Сухо резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнули остатки золотого света. – Ты думаешь, ты свободен? Ты — тень отца. Его отражение в зеркале. Ты спишь с ним, ты убиваешь ради него, ты дышишь его маной. Он вылепил из тебя идеальное оружие, и ты счастлив быть этим мечом!

Юки замер. Слова брата попали в самую цель, вскрывая старую рану.

– Да, – тихо ответил он спустя долгую минуту. – Я — его меч. Но по крайней мере, он не делает вид, что я — кто-то другой. Он принимает мою тьму. А мама... она любит в тебе образ, который сама же и придумала. Она любит героя, а не человека, который прячется за этой броней.

Сухо сдулся, словно проколотый мяч. Он уронил голову на колени, и его плечи задрожали. В этой Богом забытой пещере, посреди враждебного мира, два самых сильных молодых охотника человечества выглядели как брошенные дети.

– Я все думаю, Сухо... – Юки прикрыл глаза, слушая, как снаружи воет ледяной ветер. – В какой момент мы перестали быть семьей? Когда всё пошло не так?

– Наверное, в тот день, когда отец вернулся из своего первого портала, – отозвался Сухо. – Или когда мама поняла, что никогда не сможет догнать его тень. Мы родились в семье богов, Юки. А богам не нужны дети, им нужны последователи.

Юки вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается на него свинцовым грузом.

– Я так устал, – прошептал он. – Устал притворяться, устал скрывать свою суть, устал от этой вечной войны между ними. Иногда мне хочется просто остаться здесь. В этих Красных вратах. Где нет ни Джинву, ни Хэ Ин. Только снег и кости.

Сухо поднял голову и посмотрел на брата. Впервые за долгое время он увидел в нем не монстра и не соперника, а того маленького мальчика, который когда-то просил научить его водить машину.

– Мы не можем здесь остаться, – Сухо протянул руку и неловко коснулся плеча Юки. – Если мы не выйдем, они сожгут этот мир, пытаясь найти нас. Или обвинят друг друга в нашей смерти и начнут войну, которая сотрет Корею с карты.

Юки горько усмехнулся.

– Ты прав. Наше исчезновение станет для них лишь очередным поводом для ненависти.

Он потянулся к карману пальто и достал помятую пачку сигарет. Зажег одну от костра, глубоко затянулся и передал брату. Они курили одну на двоих, передавая её из рук в руки, как когда-то в парке.

– Знаешь, – Сухо выпустил облако дыма, которое тут же подхватил сквозняк. – Мама вчера плакала. Она нашла твою старую фотографию, где тебе пять лет. Ты там улыбаешься. По-настоящему.

– И что она сделала? – Юки посмотрел на него сквозь дым.

– Сожгла её, – Сухо опустил взгляд. – Сказала, что того мальчика больше нет. Что отец его убил.

– Она права, – Юки коснулся пирсинга в ухе. – Того мальчика нет. Есть только Жнец и его бластеры. Но знаешь, что самое смешное? Отец хранит мою детскую кружку. Ту, с супергероями. Он пьет из неё кофе каждое утро, когда думает, что я не вижу.

Оба замолчали, осознавая всю глубину абсурда своей жизни. Их родители уничтожали их и одновременно цеплялись за призраки их детства, не в силах принять тех монстров, которых сами же и породили.

– Сухо, – Юки повернулся к брату, и его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули неоновым красным. – Если мы когда-нибудь окажемся по разные стороны баррикад... по-настоящему... пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Бей в полную силу, – Юки серьезно посмотрел на него. – Не жалей меня из-за того, что мы братья. Потому что я не пожалею. Если мы станем врагами, это будет единственный способ проявить уважение друг к другу.

Сухо долго смотрел на него, а затем медленно кивнул.

– Обещаю. Но сегодня... сегодня давай просто выберемся отсюда.

– Давай, – Юки поднялся, чувствуя, как мана начинает возвращаться в его каналы. – Босс врат должен быть в центре долины. Убьем его и пойдем домой. К нашим клеткам.

Они вышли из пещеры. Снег по-прежнему падал, окрашивая всё в багровые тона. Сухо призвал свой золотой меч, который теперь светился тусклым, но твердым светом. Юки позволил своей второй сущности проступить наружу: его кожа побледнела, а за спиной начали формироваться очертания огромных костяных черепов.

– Вместе? – спросил Сухо, вставая в боевую стойку.

– Как в последний раз, – ответил Юки.

Они рванули вперед, два темных силуэта на фоне красного неба. В этот момент они не были инструментами в руках родителей. Они были единым механизмом, идеальным дуэтом смерти и света.

Битва с боссом — огромным ледяным драконом — длилась почти час. Юки использовал свои бластеры, чтобы плавить броню чудовища, а Сухо наносил точные удары в уязвимые места. Они понимали друг друга без слов, предугадывая каждое движение. Когда дракон наконец рухнул, сотрясая землю, пространство вокруг них начало мерцать — врата открывались.

Перед тем как шагнуть в портал, который вернет их в обычный мир, Юки остановился.

– Сухо!

Старший брат обернулся.

– Береги её, – Юки кивнул в сторону выхода. – Какой бы она ни была, она твоя мать. А я... я присмотрю за ним.

– Увидимся, Жнец, – Сухо слабо махнул рукой и исчез в сиянии портала.

Юки остался один на мгновение. Он посмотрел на свои костяные руки, на светящиеся метки на ладонях. Его язык непроизвольно облизнул зубы, чувствуя вкус победы.

– Домой, – прошептал он.

Когда он вышел из врат, его уже ждали. Черные машины Ассоциации, толпы репортеров и высокая фигура в черном плаще, стоящая в стороне от всех.

Сон Джинву не двигался. Он просто смотрел на сына, и в его взгляде читалось облегчение, которое он никогда не признал бы вслух. Юки подошел к нему, игнорируя вспышки камер.

– Ты задержался, – спокойно сказал Джинву, когда Юки поравнялся с ним.

– Были осложнения, – Юки поправил воротник пальто, скрывая татуировку. – Сухо был там.

Джинву на мгновение нахмурился, но ничего не сказал. Он положил руку на плечо сына, и тень вокруг них сгустилась, отсекая их от любопытных глаз.

– Пойдем домой, Юки. Я приготовил твой любимый ужин.

Юки кивнул, чувствуя, как холод Красных врат окончательно покидает его тело, сменяясь привычным холодом тени отца. Он знал, что завтра всё вернется на круги своя: ложь, тайны, запретная страсть и вечное одиночество среди людей. Но сегодня... сегодня он просто хотел спать.

– Пап, – позвал Юки, когда они уже садились в машину.

– Да?

– Мы ведь никогда не станем нормальными, правда?

Джинву посмотрел на него — на своего сына, на своего любовника, на свое величайшее творение.

– Нормальность — это удел слабых, Юки. Мы — те, кто пишет правила. Помни об этом.

Машина тронулась, унося их вглубь ночного города. Юки закрыл глаза, и в его сознании на мгновение всплыл образ брата, курящего сигарету в ледяной пещере. Семья была разбита, но в её осколках всё еще теплилась странная, извращенная жизнь.

И пока кости держали плоть, а тени следовали за светом, эта история продолжалась. История о двух братьях, потерянных в мире богов, и о богах, которые слишком поздно поняли, что их дети — это их самое страшное наказание.

Юки уснул, прислонившись лбом к холодному стеклу. Ему снился снег. Красный, обжигающий снег и смех Майкла Джексона, звучащий из пустоты. В этом сне он снова был пятилетним мальчиком, и его рука крепко сжимала руку брата. Но когда он проснулся, рядом был только Теневой Монарх и бесконечная, всепоглощающая тьма.

И эта тьма была ему дороже любого света.