← Назад к обзору

Сын монарха

Стеклянные осколки прошлого

Сон Джинву стоял посреди огромной гостиной своего особняка, и впервые за долгие годы это место казалось ему не крепостью, а склепом. Каждый предмет мебели, каждая картина на стене теперь кричали о лжи, которая пустила корни в самом сердце его дома. Он чувствовал запах дорогих духов Хэ Ин, который раньше казался ему ароматом домашнего уюта, а теперь вызывал лишь тошноту.

Теневой Монарх закрыл глаза, позволяя своей силе хлынуть наружу. Тени заплясали по стенам, повинуясь его глухому гневу.

– Игрис, Берисс, – позвал он негромко.

Верные рыцари мгновенно соткались из пустоты, преклонив колени.

– Мой Повелитель.

– Соберите всё, что напоминает о прежних жильцах. Вещи Сухо, личные вещи Хэ Ин. Всё, что не принадлежит мне. Вывезите это и сожгите. Я не хочу, чтобы в этом доме осталась хоть частица их присутствия.

– Будет исполнено, – отозвался Игрис, и тени начали методично очищать комнаты.

Джинву подошел к окну. Он уже принял решение: этот дом будет продан. Жить здесь, зная, что происходило за закрытыми дверями, было выше его сил. Ему нужно было новое место. Место, где не будет призраков прошлого, где он сможет попытаться построить не «идеальный фасад», а настоящую семью. Если Юки когда-нибудь позволит ему быть частью своей жизни.

Мысли о младшем сыне приносили одновременно и боль, и странную гордость. Юки вырос невероятным. Сильным, независимым, колючим, как терновник, но честным. И его выбор... Чон Ли Вон.

Джинву вспомнил вчерашний вечер в пентхаусе. Холодный, расчетливый адвокат, который не побоялся смотреть в глаза Богу Смерти, защищая своего любимого. Джинву был опытным воином и видел людей насквозь. В Ли Воне не было корысти. Только ледяная преданность и та самая тихая сила, которая была необходима Юки, чтобы не сгореть в собственном пламени.

– Хороший парень, – прошептал Джинву сам себе. – Сильный. Ты выбрал достойного спутника, Юки.

Но прежде чем начать новую жизнь, Джинву должен был закрыть последнюю дверь.

***

Тюрьма для охотников S-ранга находилась глубоко под землей, защищенная слоями антимагических барьеров и рун. Здесь не было солнечного света, только мертвенно-бледное сияние ламп и бесконечный гул систем подавления маны.

Сон Джинву шел по коридору, и охранники, завидев его, вжимались в стены. Его аура была настолько тяжелой, что автоматические системы безопасности начинали искрить. Он остановился перед камерой с усиленным остеклением.

Внутри, на узкой койке, сидела Ча Хэ Ин. Без макияжа, в серой тюремной робе, со сломанной рукой, зафиксированной в медицинском блоке, она выглядела жалко. От былой «Ледяной ведьмы» не осталось и следа.

Услышав шаги, она подняла голову. В её глазах вспыхнула надежда, которая тут же погасла, встретившись с ледяным взглядом мужа.

– Джинву... – её голос был хриплым. – Ты пришел вытащить меня? Ты ведь не можешь позволить им так со мной обращаться. Я твоя жена.

Джинву молча смотрел на неё сквозь стекло. Он искал в себе хотя бы каплю прежней любви, жалости или хотя бы ярости. Но внутри была только выжженная пустыня.

– У меня больше нет жены, – произнес он, и его голос, усиленный магией, эхом разнесся по камере. – Есть только заключенная номер 704, обвиняемая в государственной измене, инцесте и торговле запрещенными веществами.

Хэ Ин вздрогнула, её лицо исказилось.

– Это всё Юки! – вскрикнула она, вскакивая на ноги. – Это он настроил тебя против нас! Этот маленький ублюдок всегда был дефектным! Он завидовал Сухо, он хотел разрушить нашу семью! Джинву, вспомни, как мы были счастливы!

– Счастливы? – Джинву ударил ладонью по стеклу, и по сверхпрочному материалу пошла паутина трещин. – Ты называешь счастьем то извращение, которое ты устроила в моем доме? Ты называешь счастьем предательство сына, которого ты должна была защищать?

Он сделал шаг ближе, так что его лицо оказалось вплотную к стеклу.

– Юки не разрушал семью, Хэ Ин. Он был единственным, кто оставался в ней человеком, пока вы с Сухо превращались в монстров. Ты говоришь, он завидовал? Нет. Он презирал вас. И теперь я понимаю, что у него были на то все основания.

– Ты не можешь меня здесь оставить, – она начала оседать на пол, заливаясь слезами. – Я умру здесь.

– Ты будешь жить здесь долго, – отрезал Джинву. – Ли Вон позаботился о том, чтобы твой приговор был окончательным. Ты будешь сидеть здесь и каждый день вспоминать лицо Юки. Лицо сына, которого ты выбросила как мусор, и который в итоге оказался сильнее всех нас.

Он развернулся, чтобы уйти, но её последний крик заставил его остановиться.

– А как же Сухо?! Где мой сын?!

Джинву обернулся через плечо. Его глаза светились фиолетовым пламенем.

– Сухо больше нет. Юки стер его из этого мира. И я благодарен ему за то, что мне не пришлось делать это самому.

Он вышел из блока содержания, не оборачиваясь на истерические рыдания, доносившиеся из камеры. Этот этап его жизни был завершен. Гниль была вырезана.

***

Выйдя на поверхность, Джинву подставил лицо прохладному ветру. Ему нужно было увидеть Юки. Не как Монарху, не как судье, а просто как отцу.

Он нашел его в небольшом парке недалеко от отеля. Юки сидел на скамейке, одетый в простую черную толстовку, прикрыв глаза. Рядом с ним сидел Ли Вон, что-то сосредоточенно читая в планшете. Они выглядели так спокойно и гармонично, что Джинву на мгновение засомневался, стоит ли нарушать этот покой.

Но Юки почувствовал его приближение. Он открыл свои небесно-голубые глаза и коротко кивнул.

– Пришел отчитаться о проделанной работе? – в голосе парня всё еще слышалась ирония, но она уже не была такой болезненной.

Джинву подошел и сел на соседнюю скамейку. Ли Вон поднял взгляд, вежливо поздоровался и, поняв, что разговор будет личным, поднялся.

– Я пойду возьму нам кофе, – сказал адвокат, коснувшись плеча Юки. – Господин Сон, вам взять что-нибудь?

– Черный, без сахара. Спасибо, Ли Вон, – ответил Джинву.

Когда адвокат отошел на достаточное расстояние, Джинву вздохнул.

– Я был у неё. В тюрьме.

Юки дернул плечом, доставая пачку сигарет.

– И как она? Всё еще строит из себя жертву обстоятельств?

– Пытается. Но это больше не работает. Я продаю дом, Юки. Сегодня же выставил его на торги. Я не хочу больше иметь ничего общего с тем прошлым.

Юки затянулся, выпуская дым.

– Правильное решение. Стены того дома пропитаны дерьмом насквозь. Куда думаешь переезжать?

– Я присмотрел участок в тихом районе, ближе к горам. Хочу построить небольшой дом. Настоящий. Без золотых унитазов и лишнего пафоса.

Джинву помолчал, глядя на детей, играющих на площадке неподалеку.

– Я хотел спросить... – он замялся. – Ты останешься в Корее? Ли Вон сказал, что у вас здесь много дел, но...

– Мы останемся, – перебил его Юки. – Ли Вону предложили место в одной крупной юридической фирме здесь, а я... Ассоциация буквально завалила меня предложениями. Видимо, мощь «Костяного Монарха» им нужнее, чем они думали.

Джинву почувствовал, как гора свалилась с его плеч.

– Я рад. Юки, я знаю, что «прости» — это просто слово. Но я хочу доказать тебе, что я могу быть другим. Я не прошу тебя называть меня папой или возвращаться под мое крыло. Просто... дай мне шанс быть рядом.

Юки долго молчал, наблюдая за тем, как Ли Вон возвращается к ним с тремя стаканами кофе.

– Знаешь, – наконец произнес парень, глядя на приближающегося жениха. – Ли Вон вчера сказал мне одну вещь. Он сказал, что ненависть — это слишком тяжелый груз, чтобы тащить его через всю жизнь. Она мешает строить будущее.

Он взял принесенный кофе из рук Ли Вона и кивнул отцу на стакан.

– Я не обещаю, что завтра мы станем лучшими друзьями. Но я готов попробовать поужинать в субботу. В том новом доме, который ты построишь.

Джинву взял стакан, и его пальцы слегка дрогнули. Для него, победившего легионы хаоса, это согласие на ужин значило больше, чем любая победа.

– Спасибо, Юки. Я буду ждать.

Ли Вон сел рядом с Юки, и тот привычным жестом положил голову ему на плечо. Джинву смотрел на них и понимал: его сын нашел свою гавань. И если он, Джинву, хочет быть частью этого мира, ему придется научиться быть не Монархом, а просто человеком.

– Кстати, – Юки хитро прищурился, глядя на отца. – Ли Вон очень придирчив к интерьерам. Так что, если хочешь, чтобы мы заходили чаще, не вздумай нанимать тех дизайнеров, которые делали твой старый особняк. Это было безвкусно.

Ли Вон тихо рассмеялся, поправляя очки.

– Юки прав, господин Сон. Минимализм и функциональность — вот залог крепких семейных отношений.

Джинву впервые за долгое время искренне улыбнулся.

– Я учту это. Возможно, мне понадобится ваша консультация.

– Консультация адвоката стоит дорого, – подмигнул Ли Вон. – Но для будущего тестя я сделаю скидку.

Слово «тесть» прозвучало непривычно, но правильно. Джинву кивнул, принимая эти новые правила игры.

Над Сеулом садилось солнце, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. Где-то там, внизу, город продолжал жить своей суетливой жизнью, не подозревая о переменах в семье своего величайшего героя. Но здесь, на скамейке в парке, трое мужчин наконец-то обрели нечто более ценное, чем магическая сила или политическое влияние.

Они обрели начало.

Юки затянулся в последний раз и выбросил окурок в урну. Его глаза, небесно-голубые и чистые, больше не отражали пепел и кости. В них отражалось небо — бескрайнее, свободное и полное возможностей.

– Ну что, – Юки поднялся, потягиваясь всем своим атлетическим телом. – Пойдем, Ли Вон. У нас сегодня еще встреча с риелтором. Нужно найти квартиру с хорошим видом на горы.

– Идем, – Ли Вон встал вслед за ним.

Джинву проводил их взглядом. Он видел, как Юки что-то шепнул на ухо Ли Вону, и тот негромко рассмеялся, приобняв парня за талию. Они уходили в свою жизнь — яркую, независимую и настоящую.

А Джинву остался сидеть, допивая свой горький черный кофе. Перед ним была чистая страница. И впервые в жизни он точно знал, какими словами он начнет её заполнять.

«Семья — это не кровь. Это те, кто готов стоять с тобой в тени, когда гаснет свет».

Он поднялся, его тень послушно вытянулась следом. Сегодня ему предстояло много дел. Нужно было выбрать землю, нанять строителей и... возможно, купить пару книг по современному дизайну.

Ад закончился. Начиналось долгое, трудное, но такое долгожданное утро.